Алхимия китайская

неисповедимым путем слово «Китай» произошло от названия народа киданей, впервые в истории Срединного государства принудившего его признать чужеземное господство. Не менее чудесно то, что в китайское обозначение этого народа — ци-дань входит иероглиф дань, символизирующий оригинальное достижение китайского духа, ставшее феноменом мировой культуры, — алхимию. Соответственно своей загадочной природе последняя присутствует в семантике слова «Китай» гораздо более изощренным образом, нежели «фарфор» в слове «China».

Китайская алхимия — это развивавшийся в Срединном государстве со 2-ой пол. I тыс. до н. э., главным образом сторонниками даосской философско-религиозной традиции (см. Даосизм), сложный комплекс философских идей, религиозных верований, магических ритуалов, научных достижений и практических (медицинских, фармакологических, диетологических, гимнастических, эротологических и др.) приемов, нацеленных на максимальное увеличение продолжительности жизни, омоложение и даже достижение бессмертия с помощью психофизиологических преобразований человеческого тела и физико-химических трансформаций используемых при этом природных веществ, прежде всего киновари (HgS, сернистой ртути, вермиллиона, циннбера) и золота (ср. Макробиотика). Соответственно в аутентичных обозначениях это явление предстает как искусство (шу) «плавления киновари» (лянь дань), «обессмерчивающей киновари» (сянь дань), «золота и киновари» (цзинь дань), или «киноварный путь» (дань дао), основанный на «секретных приемах [обращения] с киноварью» (дань цзюэ) и практикуемый «киноварными мужами» (дань ши, дань цзя, дань кэ) в «киноварных покоях» (дань фан).

Регистрируемые с первых веков н. э. специализированные трактаты по данной тематике, как правило, называются «законами киновари» (дань фа), «киноварными канонами» (дань цзин) или «киноварными писаниями» («книгами о киновари» — дань шу).

Последним термином, который также может быть переведен как «киноварные письмена», в «Хуайнань-цзы» («[Трактат] Учителя из Хуайнани», II в. до н. э., гл. 2) обозначен знаменитый девятеричный магический квадрат Ло шу («письмена [из реки] Ло»; см. Хэ ту, ло шу), который Лю Синь (46 до н. э. — 23 н. э.) и другие ханьские ученые, такие как Бань Гу (32–92) и Ма Жун (79–166) («Хань шу» — «Писания об [эпохе] Хань», цз. 27, ч. 1 [с. 404]), считали основой девятичленного (цзю чоу) «Величественного образца» (Хун фань) власти, получаемого (шоу) правителем от Неба вместе с верховными властными полномочиями (шоу мин, тянь мин). Вслед за мифическим властителем Юем его получил от советника Цзи-цзы в первый год своего реального правления (53-й ди-Синя Чжоу, 13-й по смерти Вэнь-вана, 1122/1027 до н. э.) первый государь династии Чжоу У-ван (Си-бо Фа), что описано в одноименной главе «Хун фань» (4 в. до н. э.?) «Шу цзина» («Канон писаний», цз. 24/32), а также ок. 100 до н. э. Сыма Цянем («Ши цзи» — «Исторические записки», цз. 38) и Бань Гу («Хань шу», цз. 27, ч. 1 [с. 404]).

Вместе с тем таким же термином «дань шу» в, по-видимому синхронном «Хун фаню», историографическом памятнике «Чжу шу цзи нянь» («Летопись бамбуковых письмен», цз. 4, Ди-Синь, 42 г. [Legge, III, 1, p. 140]) назван мандат на правление, переданный тому же У-вану за 12 лет (хронологический цикл) до этого, в первый год его номинального правления, главным советником его отца мудрым кудесником Люй-шаном (Цзян-тай-гун), предок которого, согласно Сыма Цяню («Ши цзи», цз. 32), помогал Юю усмирять вселенский потоп, т. е. был причастен к получению «Хун фаня», и который сам был связан с водой, рекой Ло и получением из нее разных пророческих знаков, в основном, подобно киновари, красного цвета («красный человек» — чи жэнь, «красный текст» — чи вэнь) («Чжу шу цзи нянь», цз. 5, У-ван [Legge, III, 1, p. 143]; см. также: Юань Кэ, с. 235), вероятно, как символизирующего династию Чжоу («Люй-ши чунь цю» — «Весны и осени господина Люя», XIII, 1), а потому считавшимся родоначальником «благовещих царских символов» — ван жуй («Ши цзи», цз. 4, с. 13).

Следовательно, термин «дань шу» подразумевает такое же сочетание магической и реальной власти, как Ло шу и Хун фань, а быть может, и обобщенно обозначает их. Видимо, на подобное же значение алхимических трактатов претендовали авторы, называвшие их «киноварными писаниями» («книгами о киновари»).

Одно из крупнейших направлений даосизма получило наименование «течение киноварного котла» (дань дин пай).

Центральная роль киновари здесь связана как с ее химическим составом, образованным главными алхимическими элементами — ртутью и серой, так и с символическим значением присущего ей красного цвета. Нагревание («плавление, рафинирование» — лянь) киновари приводит к появлению жидкой ртути, что выражает одно из фундаментальных фазовых соотношений двух из «пяти первоэлементов» (у син) китайской «нумерологии» (сяншучжи-сюэ) — «огня» (хо) и «воды» (шуй), с которыми в свою очередь как с «мужским, активным, светлым» (ян) и «женским, пассивным, темным» (инь; см. Инь—ян) началами идентифицировались сера и ртуть. В свою очередь красный цвет киновари ассоциировался с самой жизненной субстанцией — кровью и также знаменовал собою идею рождения, возрождения, перерождения, будучи символом брака и новорожденного младенца (чи цзы — букв. «красный ребенок», но также «прекрасный муж/учитель/философ»).
 
Базовый источник
 
В рамках универсального мировоззренческого классификационизма («коррелятивного мышления») красный цвет коррелировал с верхом в пространстве, т. е. югом, на который направлена стрелка китайского компаса и взор императора, и летним сезоном во времени, когда предельно активизируются производительные силы природы. Наиболее общую систематизацию и формализацию в искусственном языке двух видов черт (инь и ян), 8 триграмм и 64 гексаграмм (гуа [2]) эти соотношения обрели в китайской «книге книг» — «Чжоу и» («Чжоуские перемены», или «И цзин» — «Канон перемен», VIII–III вв. до н. э.), которая стала общетеоретической и методологической базой для древнейшего из дошедших до нас канонов китайской алхимии — «Чжоу и цань/сань тун ци» («Свидетельство триединого согласия “Чжоуских перемен”») Вэй Бо-яна (ок. 100–170), сокращенно именуемого «Цань/сань тун ци» («Триединое согласие», или «Единение триады»).

Полное название состоящего из трех глав (пянь) «Чжоу и цань/сань тун ци» («Единение триады согласно “Чжоуским переменам”») отражает его построение в виде своеобразного приложения к «Чжоу и». Под «триединством», или «триадой» (цань/сань), понимаются троичные комплексы: 1) учения нумерологов-ицзинистов (см. Сяншучжи-сюэ, Иньян-цзя), даосов хуанлао-сюэ и магов(фан ши)-алхимиков/астрологов, 2) основные структурные компоненты мироздания: неба, земля и человек (см. Сань цай, Тянь [1]), 3) основные «фракции» общемировой субстанции: пневма (ци [1]), семенная/духовная эссенция (цзин [3]) и дух (шэнь [1]). Однако в значении «триада» входящий в название трактата нумерологический термин с разным чтением «цань/сань» должен читаться не «цань», а «сань», поэтому в комментарии «Чжоу и цань тун ци као и» («Исследование разночтений “Единения триады согласно Чжоуским переменам”») выдающегося текстолога Чжу Си (XII в.) он определяется как «разнообразие/совмещение» (цза), а смысл всего заглавия — как «Проникновение в принципы (ли [1]) и совпадение со смыслом (и [1]) “Чжоуских перемен”». Там же приведено мнение, что этот написанный экзотическим (архаич., эзотерич., терминологизированным) языком трактат мог появиться до эпохи Цинь (221–207 до н. э.).