Синология.Ру

Синология.Ру

Тематический раздел


Лун

Китайский дракон (лун)Китайский дракон (лун)в китайской мифологии фантастическое существо, дракон. Образ дракона сложился в Китае в древности. Начертание иероглифа лун, представляющее пиктограмму, изображающую животное с длинным телом и головой, увенчанной рогами (по мнению нек-рых ученых — гребнем), обнаружено уже в надписях на гадательных костях эпохи Инь (с XIV в. до н.э.). Существуют предположения о том, что прообразом этих пиктограмм была ящерица (Лю Чэн-хуай и др.), а также о связи образа луна с крокодилом (голл. ученый Я. де Гроот).
 
В надписях на гадательных костях лун связан с названиями прототибетских племен цян, населявших западную и центр. части совр. пров. Хэнань и, возможно, южную часть пров. Шаньси.
 
Нефритовый дракон. Ок. 1200 до н.э.Нефритовый дракон. Ок. 1200 до н.э.Вероятно, лун считался тотемом ряда древних племен, что является редким исключением в общемировой системе первобытных верований, в к-рой тотем — обычно существо реальное. Возможно, образ дракона заменил более ранние представления о тотеме — змее, ящерице или крокодиле. Ср. связанные с тотемическими представлениями обычай татуировки в виде дракона у племен юэ на вост. побережье, легенды о поедании мяса дракона и о разведении и кормлении драконов подобно домашним животным при дворах нек-рых легендарных правителей; многочисл. предания о рождении мифических первопредков и государей от связи женщины с драконом (вариант: встреча женщины с драконом, один только взгляд на него или просто видение дракона во сне, а также появление дракона в небе над домом, где должен родиться герой; рождение героя из крови дракона, см. Гуань-ди); наличие драконовой меты (лун янь) на челе древних государей (в средневековом Китае лун — символ императора, его изображали на троне, на халате государя).
 
Особенно велика роль дракона в древних космогонических представлениях. На одном бронзовом блюде эпохи Инь изображены два дракона; на дне — безногий, покрытый чешуйками, каждая из к-рых имеет рисунок спирали-молнии, а по краю — дракон с лапами, а также птица и рыба. Нек-рые исследователи (Л.П. Сычев) считают, что во втором случае лун олицетворяет землю (птица — небо и рыба — водную стихию). Связь дракона с землей зафиксирована и в «И цзине» («Книга перемен», см. Чжоу и). Однако с развитием мифологических и космогонических представлений лун стал мыслиться как воплощение светлой, небесной мужской силы ян и утратил связь с землей как воплощением темного женского начала инь (см. Инь–ян). Реликты древнейшей связи дракона с землей заметны в нек-рых преданиях, где драконы-лун живут под землей, в колодцах, стерегут там клады, знают расположение т.н. земных жил, помогают герою выбраться из подземелья, а также в представлении о зимней спячке драконов и змей под землей (в нек-рых поздних легендах лун осенью возвращается в море, лето проводит в небесах).
 
Дракон-лунДракон-лунКак символ силы ян и небесного начала лун часто изображается крылатым существом, повелителем облаков, туч, дождя, парящим в облаках или плывущим в волнах и объятым языками пламени, — видимо, символ грозы как соития неба и земли (в древнекитайской космогонии дождь есть слияние неба и земли, столь важное для земледельческого населения). Ср. также цветовую характеристику крови дракона — «черно-желтая» (сюань-хуан, сюань — «черный» [цвет неба] и хуан — «желтый» [цвет земли]).
 
С распространением (особенно с IV в. до н.э.) учения о пяти первоэлементах (у син) и соответствующей пятеричной классификационной системы появилось представление о драконах пяти цветов: хуан-лун — желтые, цин-лун — зеленые, чи-лун — красные, бай-лун — белые и сюань-лун — черные. В преданиях фигурируют гл. обр. цин-лун (символ востока) и хуан-лун, связанный с землей и центром. Драконы-лун различались и по внешнему виду: цзяо — чешуйчатые, ин — крылатые, цю — рогатые, чи — безрогие («Гуан я», «Описание изящного», III в. н.э.). Ван Чун («Лунь хэн» — «Критические рассуждения», I в.) сообщает, что художники его времени изображали луна с головой коня и хвостом змеи. В нек-рых древних преданиях есть упоминание о лун-ма («конь-дракон), живущем в воде, о превращении драконов в коней и быков.
 
Дракон-лунДракон-лунВ раннесредневековых преданиях герои нередко подымаются в небо верхом на драконе. В «Бэнь цао ган му» («Основные сведения по фармакологии», XVI в.) Ли Ши-чжэня со ссылкой на Ван Фу (I–II вв.) о драконе говорится: «Голова как у верблюда, рога, как у оленя, глаза, как у зайца, уши, как у коровы, шея, как у змеи, живот, как у морского зверя шэнь, чешуя, как у карпа, когти, как у ястреба, лапа, как у тигра... На спине 81 шип, полностью девятью девять, как подобает силе ян... под подбородком светящаяся жемчужина, а на голове гора Бошань» [Бошань, по-видимому, означает некий нарост в центре лба дракона, именуемый также чиму (букв. «плотницкий аршин») и являющийся магическим знаком, благодаря к-рому он имеет возможность подыматься в небо]. В средневековой традиции лун рассматривался как прародитель всех зверей и птиц, от к-рого пошли «пернатые, покрытые шерстью, чешуйчатые и панцирные» («Эр я и» — «Пояснения к словарю Эр я», XI–XII вв.).
 
Лун — доброе существо, его появление рассматривается как благоприятный знак, хотя в древних мифах встречаются упоминания о борьбе со злыми драконами. В ср. века существовали представления о земных драконах, в наказание за дурные дела лишенных возможности подняться на небо.
 
Образ дракона-лун чрезвычайно популярен в изобразительном и прикладном искусстве Китая. Он встречается в легендах и сказках, в средневековых новеллах, в поэзии.
 
Литература:
Сычев Л.П., Сычев В.Л. Китайский костюм. Символика. История. Трактовка в литературе и искусстве. М., 1975, с. 26–27; Терентьев-Катанский А.П. Китайская легенда о драконе // Страны и народы Востока. Вып. XI. М., 1971, с. 119–126; Чеснов Я.В. Историческая этнография стран Индокитая, М., 1976, с. 176–200; Яковлев Л.М. Дракон (Этнографический очерк) // Записки Харбинского общества естествоиспытателей и этнографов. № 1. Харбин, 1946, с. 17–24; Ду Эр-вэй. Фэн, линь, гуй, лун као ши (Толкования и разыскания, касающиеся феникса, единорога, черепахи и дракона). Тайбэй, 1971, с. 120–154; Ли Янь. Лун чунбай-ды циюань (Происхождение поклонения дракону) // Сюэшу яньцзю (шэхуй кэсюэ бань). Куньмин, 1963, № 9, с. 22–35; Лю Чэн-хуа. Люэ тань лун-ды шицзочжэ хэ мотэр («Коротко о прообразе дракона и его модели») // Сюэшу яньцзю (шэхуй кэсюз бань). Куньмин, 1964, № 3, с. 52–60; Тай-пин юй лань (Императорское обозрение годов Великого спокойствия). Т. 4. Пекин, 1960, с. 4128–4136; Doré H. Researches into Chinese Superstitions. Vol. 5. Taipei, 1966, р. 677–694; Münke W. Die Klassische chinesische Mythologie. Stuttg., 1976, S. 92–93; Visser M. de. The Dragon on China and Japan. Amst., 1913.
 
Автор: Рифтин Б.Л.

 
ЛунЛунОбраз дракона играет совершенно экстраординарную роль в китайской культуре, которая всегда самоопределялась как «культура дракона». По словам совр. специалиста Чжан Кай-чжи, дракон, ассоциирующийся с красотой и мощью, процветанием и развитием, счастьем и удачей, «стал духовным символом подъема в китайской культуре».
 
Так называемый первый китайский дракон (культура яншао)Так называемый первый китайский дракон (культура яншао)Археологические открытия кон. ХХ в., обнаружившие его изображения из нефрита, раковин и на керамике шести-четырехтысячелетней давности, свидетельствуют о синхронности возникновения этого образа с возникновением самой китайской культуры. Археологические раскопкиАрхеологические раскопкиТак, в 1988 в уезде Пуян пров. Хэнань была раскопана могила пожилого мужчины, жившего за 6 тыс. лет до н.в., по бокам от скелета к-рого двухстворчатыми раковинами выложены изображения повернутых спинами друг к другу тигра (с западной стороны головой на север, хвостом на юг) и дракона (с восточной стороны также головой на север, хвостом на юг), названного «первым китайским драконом». Как показали исследования подобных артефактов (напр., Сунь Шоу-дао 孙守道, Го Да-шунь 郭大顺, 1984), в основе образа дракона обнаружились черты самого древнего и распространенного домашнего животного – свиньи.
 
Нефритовый дракон хуншаньской культурыНефритовый дракон хуншаньской культурыПо мнению Вэнь И-до (1899 – 1946), высказанному за полвека до этих открытий, исходная парадигма всей китайской культуры сложилась в эпоху Ся (в традиц. хронологии XXIII - XVIII в. до н.э.), имя к-рой дал господствовавший тогда племенной союз, имевший своим тотемом дракона как синтетический образ, соединивший в себе характерные черты разных тотемов вошедших в него племен. Подтверждением данной гипотезы служит также присутствие в древнекитайской мифологии целого ряда божеств-драконов, в имена к-рых входит иероглиф лун: Ин-лун (Откликающийся дракон), Гоу-лун (Кривой дракон), Чжу-лун (Светоносный дракон), Куй/Куй-лун (Безобразный дракон) и др. Первичность архетипического для всей китайской культуры и государственности символа дракона явствует и из сообщений письменных памятников, что первый государь, основоположник цивилизации и культурный герой драконообразный (соединяющий черты птицы и змеи) Фу-си, получив соответствующее благовещее знаменье в виде дракона-лун, установил «драконовы основы» (лун цзи ) правления, осуществлявшегося с помощью «драконовых наставников» (лун ши ) и «драконовых имен» (лун мин ) («Цзо чжуань» - «Предание Цзо», Чжао, 17 г.; «Сань хуан бэнь цзи» - «Основные записи о трех властителях» Сыма Чжэня, VIII в.), а отождествляемое с ним божество Тай-хао 太暤 (Великий светоч) считалось правителем исходной стороны света - востока, начального сезона - весны и самого начала года, соотносясь с Лазурным/Зелено-синим драконом – Цан-лун/ Цин-лун («Ли цзи», «Шань хай цзин», «Люй-ши чунь цю», «Хуайнань-цзы», «Бо ху тун»). «Головой дракона» обладал и первопредок Пань-гу, согласно «Гуан Бо у чжи» («Расширение “Трактата обо всех вещах”», 1607) Дун Сы-чжана (1586 – 1628).
 
Дракон-лунДракон-лунЛун входит в состав «четырех божественных/священых/духовных [существ]» (сы лин), под к-рыми подразумеваются, согласно конфуцианскому канону «Ли цзи» (гл. «Ли юнь» - «Циркуляция благопристойности», рус. пер.: И.С.Лисевич, 1973), мифические и благовещие для государства и власти животные: единорог (линь, см. Цилинь), феникс (фэн, см. Фэн-хуан, Луань-няо), черепаха (гуй) и дракон (лун), а также четыре зооморфных символа стран света и соответствующих им квадрантов небосвода, «небесных дворцов» (тянь гун): Лазурный/Зелено-синий дракон (Цан-лун/ Цин-лун) - восток, «восточный дворец», Белая тигрица (Бай-ху) - запад, «западный дворец». Красная птица (Чжу-цюэ/цяо, см. Чжу-няо) - юг, «южный дворец», Черно-красный воин/Змея с черепахой (Сюань-у) - север, «северный дворец». Кроме того, по «Хуайнань-цзы», еще одно место в этой системе - центральное - занимал Желтый дракон (Хуан-лун), коррелировавший с божеством почвы/земли (ту, см. У син) Хоу-ту и Желтым первопредком/императором (Хуан-ди). В «Цзо чжуани» (Хуань, 5 г., Сян, 28 г.) отражена корреляция дракона-лун и с «восточным дворцом» (дун гун) небосвода (7 созвездий Фан, Синь, Ган, Ди, Вэй, Цзи, Цзяо, соответствующие Стрельцу, Скорпиону, Весам и Деве), и со Звездой года (Суй-син, Тай-суй), Юпитером, 12-летний цикл которого лег в основу китайского календаря (см. Инь-ян ли), а также с подвластной этим небесным сферам по системе фэнь е 分野 («деление просторов») территорией на земле, в частности восточными царствами Сун и Чжэн (совр. пров. Хэнань). Древнейшее изображение Лазурного/Сине-зеленого дракона в паре с Белой тигрицей по бокам от иероглифических обозначений 28 кругообразно расположенных зодиакальных созвездий, или лунных «станций»/ «домов» (сю [2], шэ [2]), и центрального созвездия Ковша (Доу, т.е. Бэй-доу) было обнаружено в 1978 на вырытой из захоронения ок. 433 до н.э. крышки лакового ларца.
 
В первом полном толково-этимологическом словаре «Шо вэнь цзе цзы» («Изъяснение знаков и анализ иероглифов», ок. 100) Сюй Шэня дано определение: «Дракон (лун) - главный среди чешуйчатых [рыб, земноводных, пресмыкающихся], способен быть таинственно-темным и ясно-светлым (мин [3]), крошечным и исполинским, коротким и длинным; весной вздымает в небо, осенью ныряет в пучину». В соответствии с этой амфибийной природой в тексте начальной гексаграммы (гуа [2]) «Чжоу и» фигурируют «нырнувший дракон», «болотный дракон», «взлетевший дракон в небе» и «появившийся дракон на поле». Там же и в тексте второй гексаграммы говорится о «многих драконах», «запряженной в колесницу шестерке драконов (лю лун)» и «битве драконов на просторах (е [2])» с пролитием их «черно-красной/пурпурной и желтой крови», ставшей символом борьбы противоположных сил  инь-ян. До интеграции с учением о пяти элементах (у син), когда драконы стали считаться пятицветными (у сэ) духами пяти элементов (у лун – «пять драконов»), соотносясь с пятью сторонами света, включая центр (у фан), и пятью парами циклических знаков из десяти «небесных стволов/пней» (тянь гань, см. Гань чжи) («Мо цзы», гл. 47), а следовательно, и со всеми другими пятеричными классификациями, где им в целом соответствовали элемент дерево, числа «8» и «3», кислый вкус, козлиный запах, третий тон цзюэ, гуманность (жэнь [2]) и т.д., они представлялись двух цветов - черными (хэй) с черно-красной/пурпурной (сюань) кровью, поскольку причислялись прежде всего к символически черным «водным существам» (шуй у), и желтыми (хуан) с желтой кровью, поскольку рассматривались в качестве центральных символически желтых существ. Промежуточной ступенью к пятицветности стало обретение ими лазурного, зелено-синего (цан, цин) окраса как символа пространственно-временной изначальности. Исходную связь с черной стихией воды знаменует образ убитого мироустроительницей Нюй-ва для спасения земли от потопа («Хуайнань-цзы») Черного дракона (Хэй-лун), который затем воскрес в гидро-топониме Хэйлун-цзян, обозначающем р. Амур и прилегающую к ней пограничную северо-восточную (маньчжурскую) провинцию.
 
В других классич. произведениях сообщается о колесницах, запряженных драконами, на к-рых ездили и взмывали в небо Чжу-жун, Жу-шоу, Гоу-ман, Хуан-ди, Чжуань-сюй, Ди Ку, сын Юя - Ци и др. мифические владыки. По рационализирующему свидетельству летописного комментария «Цзо чжуань» (Чжао, 29 г.), «в древности разводили драконов, поэтому в государстве имеются род Вскармливающего драконов (Хуань-лун ) [восходящий к конюшему Шуня] и род Содержащего драконов (Юй-лун )», «во времена первопредка/императора Шуня разводили драконов», а при одном из последних правителей Ся, Кун-цзя 孔甲 «господь/первопредок (ди [1]) даровал ему упряжных драконов (лун), по самцу и самке в двух [реках], Хуан[хэ] и Хань[шуй]». Этот рассказ, датируемый 513 до н.э., начинается с замечания о появлении в обл. Цзян (совр. пров. Шаньси) дракона-лун, к-рого не удалось поймать живым, а заканчивается разбором текстов «Чжоу и», упоминающих дракона-лун. В «Ши цзи» («Исторические записки», цз. 10, 28) Сыма Цяня и «Хань шу» («Книга [об эпохе] Хань», цз. 4, 27) Бань Гу сказано о поимке черного дракона (хэй лун) циньским Вэнь-гуном (правил 765 - 716 до н.э.) и появлении желтого дракона (хуан лун) в 15-й год правления циньского Вэнь-ди (165 до н.э.). Некоторые романтически настроенные современные исследователи в подобных сообщениях усматривают доказательства контактов древних китайцев или с динозаврами, или с инопланетными летательными аппаратами, запечатлевшимися в образе дракона-лун. однако они могут быть приземленно истолкованы с помощью определения из конфуцианского канона «Чжоу ли» («Чжоуская благопристойность»): «Лошади выше восьми чи суть драконы (лун)».

Другой связанный с лун символический ряд также восходит к канону «Чжоу и», в котором шесть позиций (лю вэй) первой и самой главной гексаграммы (гуа [2] ) Цянь (Творчество, Небо), заполненные только целыми чертами/линиями (яо) ян, называются «шестью драконами» (лю лун) (гекс. № 1, «Туань чжуань» - «Предание суждений») и фундаментальная нумерологическая (сяншучжи-сюэ) схематика к-рого издревле ассоциируется с драконом. Еще Конфуцием  в «Лунь юе» («Теоретические речи», IX, 8) и в «Си цы чжуани» («Предание привязанных слов/афоризмов», I, 11) из «Чжоу и» была упомянута числовая диаграмма «магического креста» хэ ту («план из реки», см. Хэ ту, ло шу), к-рую создатель гл. «Ли юнь» из «Ли цзи» (согласно традиции ученик Конфуция Янь Янь) и автор альтернативного «Чжоу и» нумерологического канона «Тай сюань цзин» («Канон Великой тайны») Ян Сюн (53 до н.э. - 18 н.э.) определили как увиденную Фу-си на спине «драконового коня» (лун-ма), появившегося из вод реки Хуанхэ. Согласно комментарию Ван И (89 – 158) к «Тянь вэнь» («Вопросы к небу») Цюй Юаня (ок. 340 – 278 до н.э.), в белого дракона превращался Хэ-бо – бог Хуанхэ (см. также Ло-шэнь 1), при этом утрачивавший «божественный дух» (шэнь лин) и становившийся «пресмыкающимся животным» (чун шоу). Драконовый конь отождествлялся с существом чэн-хуан, похожим, по писанию «Шань хай цзина» («Канон гор и морей», цз. 7 «Хай вай си цзин» - «Канон Запада Заморья»), на рогатую лисицу, а по описанию «Чжоу шу» («Книга [об эпохе] Чжоу», гл. «Ван хуй 王会 «Царский сход/Княжеское собрание»), на рогатого вороного коня-ци. Иероглиф ци входит в имена знаменитых чудесных скакунов Ци-линя 骐驎 и Ци-цзи 骐骥, а также алографически в обозначение благовещего единорога ци-линя. Цзы-хуан 訾黄, упомянутый в «Хань шу» (цз. «Ли юэ чжи» - «Трактат о благопристойности/ритуалах и музыке»), комментатором Ин Шао 应劭 (140 - 206) отождествлен с «чэн-хуаном, у к-рого крылья дракона (лун) и тело лошади (ма) и на к-ром запрягший его в колесницу Хуан-ди вознесся (сянь [1], см. также Сянь-сюэ)».
 
Через тысячелетие известный даосский наставник Чэнь Туань (Х в.) доказывал происхождение обеих главных нумерологических схем «Чжоу и» - хэ ту и ло шу («письмена [из реки] Ло») от единого «драконового плана» (лун ту). Еще одним вариантом драконовой схемы является «лун-юй хэ ту» («план из реки драконовой рыбы»), к-рый фигурирует в мифе о Таинственно-темной деве (Сюань-нюй), принесшей его Хуан-ди как стратагему (бин синь шэнь фу – «священное свидетельство/божественный талисман военных знаний») в борьбе с Чи-ю. Этот миф и др., в частности о соединяющих землю с небом и крепящих мироздание «небесных/бронзовых столпах» (тянь чжу, тун чжу) священной горы Куньлунь (см. также Ао, Бу-чжоу, Гун-гун), излагались в одноименном с «планом» ханьском апокрифе «Лун-юй хэ ту», ныне утраченном и сохранившемся лишь в отрывках (напр., у Чжан Шоу-цзе, VIII в.). В сложившейся на рубеже н.э. универсальной мироописательной, пространственно-временной системе циклических знаков, в к-рой 12 «земных ветвей» (ди чжи) соотнесены с 12 зодиакальными животными, дракон-лун занимает пятую (нумерологически центральную) позицию, представляя время суток от 7 до 9 утра, деление компаса OSO 3/4 O, западное зодиакальное созвездие Льва, а также циклический знак чэнь («небесный светонос, сегмент зодиака или отрезок временного цикла»), занимающий среди «земных ветвей» такую же центральную позицию, как дракон лун среди зодиакальных животных. В геомантии (каньюй-цзя 堪舆, фэншуй-цзя) развивалась теория «драконовых жил» (лун мо ) - подземных энергетических каналов, несущих магнетические токи, и их узловых пересечений - «драконовых логовищ» (лун сюэ ). В даосской алхимии, учении о киновари (дань [3]), антиномичная пара «дракон - тигр» (лун ху) символизировала воду и огонь, а также другие стоящие за ними оппозиции: элементы дерево и металл, триграммы Кань и Ли, силы инь [1] и ян [1] и проч., хотя вне этого контекста, особенно в эротологии, сине-зеленый дракон виделся воплощением мужской сексуальности (ян [1]). В учении о литературе как о культурообразующих знаках (вэнь) со времен «Ши цзи» (цз. 74) «[украшение] вырезанными драконами» (дяо лун) стало означать словесное мастерство, изящество слога и тонкость стиля, что отразилось в заглавии самого знаменитого литературоведческого труда «Вэнь синь дяо лун» («Резной дракон литературной мысли»/ «Дракон, изваянный в сердце письмен») Лю Се (465/466 – 520/522).
 
Представление дракона-лун на праздникеПредставление дракона-лун на праздникеБлагодаря столь высокому символическому статусу эпитет лун в традиц. Китае приобрел значение «имперский» и входил в состав девяти девизов правления (нянь хао) от Хань до Мин (I-XVI вв.), а изображение дракона сделалось атрибутом дворца, облачения и утвари императора. При этом и в народе, считавшем себя потомком дракона, одним из самых популярных праздничных представлений стал «танец дракона» (лун у). С драконом связаны праздник начала лета (лун-гэ-цзе 歌节 - «праздник драконовых песен»), отмечаемый в 5-й день 5-й луны и сопровождающийся состязаниями «драконовых лодок» (лун чуань), а также день встречи четырех царей-драконов (лун-цзюй-жи 聚日), отмечаемый в 3-й день 10-й луны. В целом Китайская империя самоидентифицировалась как страна дракона, о чем наглядно свидетельствовал ее официально принятый с 1862 до 1911 флаг с изображением синего дракона и солнца, воспроизводящим древнейший небулярный символ. Отзвуком этого в совр. глобализованном мире является представление о добившихся выдающихся экономических успехов четырех государствах китайского культурного ареала как о «малых драконах» (Южн. Корея, Гонконг, Тайвань, Сингапур), распологающихся относительно «великого дракона» (Китай) подобно четырем малым звездам относительно большой на флаге КНР. В данном геополитическом символе явно проглядывает древнекитайское архетипическое представление о центральном великом драконе и четырех малых, ориентированных по четырем странам света. Сложившийся со времен великого стратега Чжугэ Ляна (181 – 234), прозванного «Спящим/Затаившимся драконом» (Во-лун), и соединения в одном стихе поэтом Юй Синем (513 – 581) «скрывшегося тигра» (цан ху) со «спящим/затаившимся драконом» (во лун), образ неординарного человека и тайного гения, называемого «спящим/затаившимся драконом» и «скрывшимся драконом и спящим/затаившимся тигром» (цан лун во ху), проник в мировую массовую культуру с кинофильмом тайваньского режиссера Ли Аня «Спящий/Затаившийся тигр и скрывшийся дракон» («Во ху сан лун» - Ang Lee «Crouching Tiger, Hidden Dragon», «Крадущийся Тигр, Затаившийся Дракон», 2000).
 
Источники:
Древнекитайская философия. Т. 1. М., 1972, с. 157, 317, Т. 2. М., 1973, с. 107, 110, 346 - 347; Сыма Цянь. Исторические записки (Ши цзи). Т. IV / Пер. Р.В.Вяткин. М., 1986, с. 149,159, Т. I, II / Пер. Р.В.Вяткин, В.С.Таскин. М., 2001, с. 226, 345, 350, М., 2003, с. 239, 463; Древнекитайская философия. Эпоха Хань. М., 1990, с. 230, указ.; Гань Бао. Записки о поисках духов (Соу шэнь цзи) / Пер. Л.Н.Меньшикова. СПб., 1994, указ.; Люйши чуньцю (Вёсны и осени господина Люя) / Пер. Г.А.Ткаченко. М., 2001, с. 71, 79, 88; Философы из Хуайнани (Хуайнаньцзы) / Пер. Л.Е.Померанцевой. М., 2004, указ.; Каталог гор и морей (Шань хай цзин) / Пер. Э.М.Яншиной. М., 2004, указ.
 
Литература:
Лисевич И.С. Кое-что о драконах // Советская этнография. 1988, № 2; Терентьев-Катанский А.П. Иллюстрации к китайскому бестиарию. СПб., 2004, с. 26 – 44; Юань Кэ. Мифы древнего Китая. М., 1987; Яншина Э.М. Формирование и развитие древнекитайской мифологии. М., 1984, с. 52 - 63, 130-133, указ.; Ван Цзянь-минь, Лян Чжу, Ван Шэн-ли. Цзэн-хоу и му чуту ды эр-ши-ба сю Цин-лун Бай-ху тусян (Изображения 28 [зодиакальных] «станций», Цин-луна и Бай-ху, вырытые из могилы II Цзэн-хоу) // Вэнь у. 1979, № 7, с. 40 – 45; Вэнь И-до. Шэньхуа юй ши (Мифы и стихи). Пекин, 1957, с. 26, 33; Ду Эр-вэй. Фэн линь гуй хун каоши (Исследования феникса, единорога, черепахи и дракона). Тайбэй, 1971; Сунь Шоу-дао. Саньсинтала юй лун као (Исследование нефритового дракона из Саньсинтала); Сунь Шоу-дао, Го Да-шунь. Лунь Люхэ лююй ды юаньши вэньхуа юй лун ды циюань (О первобытной культуре бассейна реки Люхэ и возникновении [образа] дракона) // Вэньу. 1984, № 6; Сюй Най-сян, Цуй Янь-сюнь. Шо лун (Изъяснение дракона). Пекин, 1987; Сюй Хуа-дан. Чжунго ды лун (Китайский дракон). Пекин, 1988; Цы хай (Море слов). Шанхай, 1948, с. 1572 - 1576; Чжан Кай-чжи. Чжунго чуаньтун вэньхуа (Традиционная культура Китая). Пекин, 2006, с. 36 – 42; Юань Кэ.Чжунго шэньхуа чуаньшо цыдянь (Словарь китайских мифов и преданий). Шанхай, 1985, с. 117 – 122; Cang Shi. The Dragon. Beijing, 1988.

Автор: Кобзев А.И.
 
Ст. опубл. с некот. сокр.: Духовная культура Китая: энциклопедия: в 5 т. / Гл. ред. М.Л.Титаренко; Ин-т Дальнего Востока. - М.: Вост. лит., 2006 – . Т. 2. Мифология. Религия / ред. М.Л.Титаренко, Б.Л.Рифтин, А.И.Кобзев, А.Е.Лукьянов, Д.Г.Главева, С.М.Аникеева. - 2007. - 869 с. С. 506-511.

Авторы: ,
 

Новые публикации на Синологии.Ру

История основных историко-культурных зон Восточной Азии в Х–I тыс. до н.э. в первом томе «Истории Китая»: подходы и концепции
О статье Е.Ф. Баялиевой «Правовые аспекты обращения бумажных денег в юаньском Китае»
Частотный иероглифический словарь классических китайских текстов и его использование в тематическом и жанровом анализе
Дневники В.М. Алексеева в «Синологической картотеке» учёного
История перевода Нового Завета на китайский язык свт. Гурием Карповым


© Copyright 2009-2018. Использование материалов по согласованию с администрацией сайта.