Синология.Ру

Тематический раздел


Алексеев В.М.

Рабочая библиография китаиста

Глава 2. Справочные пособия

Энциклопедии

Европейские энциклопедии

Начинаю перечень справочников с тех групп, которые можно назвать приблизительно энциклопедическими, т.е. описывающими подлежащие истолкованию слово, имя, выражение гораздо подробнее, чем это принято в справочниках словарного типа, которые, с одной стороны, более совершенны технически, с другой, представляют собой в значительной степени вывод из энциклопедических пособий. Справочники словарного типа я помещаю в  третий раздел этой главы. Неравномерность глав и параграфов этой части моей книги, как видно теперь, зависит от материала, дробить который в более самостоятельные единицы вряд ли логично и удобно.

Начать с того, что большинство больших словарей давно уже сознало крайнюю недостаточность одноголишь словоопределительного материала и ввело особые приложения с разнородными энциклопедическими таблицами[1]. Но китайцы, подражая в этом европейцам[2], пошли гораздо дальше их и несколько приблизились к энциклопедическому словарю китайского языка, о котором европейцы давно уже мечтали, а Callery даже дал подробный образец[3] в виде словаря «Цы юань», о котором будет на своем месте подробная речь и который в английском подзаголовке так и называется «Энциклопедический китайский словарь» (Chinese Encyclopaedia Dictionary).Именно благодаря своей отличительной особенности этот словарь и стал китаистам, по общему признанию, совершенно необ­ходим, хотя, конечно, всякий из нас предпочел бы рас­пространенности европейских сюжетов (для чего нужен был бы особый словарь, с особым указателем, парирующим случайность иероглифической транскрипции) бóльшую рас­пространенность сюжетов чисто китайских (как это делают японские словари китайского языка). Во всяком случае, первый шаг сделан, и «Цы юань», а за ним и лучшую версию того же типа, словарь «Цы хай», можно рассматривать, хотя как крайне недостаточную, но серьезную попытку, ко­торой европейцам следует только подражать. Я рекомендовал бы перевести «Цы юань», а еще лучше - «Цы хай» (без европеизмов) на английский язык, и тогда для начинающих китаистов, которым английский язык не­обходим не менее китайского, создались бы до некоторой степени нормальные условия работы с первых же дней. Я очень жалею, что проект мой перевода этих словарей на русский язык как основного фонда китайско-русского словаря пока не встречает сочувствия.

Потребность в распространенных за пределы словаря энциклопедических перечнях (глоссариях) была сознана европейцами давно. Некоторые из них можно считать уже окончательно вышедшими в тираж, устарелыми и часто ско­рее вредными, чем полезными. К их числу относится, например, Smith (F.Porter). Vocabulary of Proper Names in Chinese and English of Places, Persons, Tribes and Sects in China, Japan, Korea, Siam etc. Shanghai, 1870[4] и еще Giles (H.A.). A Glossary of Reference and Subjects, connected with the Far East, 2-nd ed. L., 1886[5] и т.п.

Другие же, хотя и устарели, но не заменены, продолжают издаваться, и необходимы в продаже у всех книготорговцев. Наиболее популярным из них надо считать знаменитый (по распространенности и доступности во всех отношениях) The Chinese Reader’s Manual. A Handbook of Biographical, Historical, Mythological, and General Literary Reference, by William Frederic Mayers. Shanghai, 1874[6]. Этот спутник китаиста исходит из действительно безотрадной картины, создавшейся к семидесятым годам прошлого столетия, когда, с одной стороны, совершенно отчаявшиеся в постижении китайского языка китаисты восклицали вместе с французским миссионером Ампером: «Чтобы схватить что-нибудь чисто китайское, нужно, пожалуй, сделаться китайцем самому, думать по-китайски и  писать по-китайски»; с другой же - рассуждавшие более трезво и исходившие из той мысли, что всякий язык требует знакомств с регалиями для преодоления своих условностей, требовали выдержки и работы, для которых, впрочем, и у них, перед лицом колоссальных задач, не хватало ни делового времени, ни деловой энергии. И вот Мейерс становится на эту вторую точку зрения и работает, в сущности, очень осведомленным и добросовестным порядком, насколько, конечно, пересказ неисследованных вещей может быть назван добросовестной операцией.Во всяком случае, этот справочник хочет всюду внести порядок в «дурное расположение китайских справочников» (он принимает алфавит за наиболее совершенную систему, притом универсальную), сделать разумную выборку из них необходимого, выбросив все загромождающее и, вообще, помочь европейскому читателю китайского текста, не владеющему достаточной подготовкой. Такому читателю можно было тогда сказать в утешение следующие, по крайней мере, спорные фразы: «Богатство иллюстраций, доставляемое китайскому писателю литературой давнего прошлого, является той отличительной чертой, которая должна быть подмечена даже на самой элементарной ступени знакомства европейца с китайской литературой. В каждой области китайских сочинений остроумные паралле­ли и введение заимствованных фраз, которые считаются элегантными, пропорционально своей сжатости и замкнутости, играют в китайском стиле ту же самую роль элегантного отличия, которую в Европе играют оригинальность мысли и новизна выражений. Правда, китайцы не оригинальны в своем вкусе к метафорам или цитатам, взятым из фактов или из шедевров прошлого, и нужно ли говорить, что ни один европейский писатель не может обойтись без иллюстраций, взятых из многих ранних источников: ведь даже в самом обыденном языке найдутся отрывки истории и легенд, которых мы почти не замечаем. Однако то, что для нас яв­ляется в лучшем случае исключением, у китайцев принимает характер литературного канона...» На это замечание, столь справедливое в свое время, когда синологи, с одной стороны, затруднялись чтением китайского текста, который в ту пору был почти исключительно в старинном стиле, с другой же, особенно англичан, считали ниже себя прой­ти настоящую серьезную университетскую школу и требовали какого-то особого рационалистического подхода ко всем текстам, теперь ответов много, и с точкой зрения на причудливость китайского языка, не в пример прочим, мы уже расстались. Нам теперь нужны китаисты, надлежаще вооруженные и потому не извиняющие себе недоступность того или другого текста... Но, повторяю, в то самое время это предостережение было реально, и автор справочника шел ему же навстречу с большим усердием. Поэтому он первую часть посвятил «Указателю собственных имен, исторических и ми­фологических», в число которых попали довольно неожиданным порядком и отдельные иероглифы, никаким образом к этой категории не относящиеся (например, № 235, жи – «солнце»; № 266, цзинь – «золото»[7], и др.). Конечно, пользование этим отделом самое рискованное из всех прочих, ибо автор, в лучшем случае, ссылается на такого же, как и он, малоосведомленного европейца, и «читателю по Китаю» нужно еще откуда-то знать все то, что может к этому добавить современное знание[8]. Кроме того, даже более современные автору имена объяснены в пределах ученических[9] и, вообще, выбор всего материала та­ков, что в настоящее время пользование этим справочником может быть допущено, во-первых, лишь для безответственного «читателя», который вообще склонен думать, что, если первая справка ему де ничего не дает, то он и не обязан знать дело как следует; а во-вторых, при условии непременного контроля, идущего из других, более полных, научных и современных источников, о которых, конечно, будет сказано далее. Таким образом, я сам, например, никогда этим справочником не пользуюсь, ибо зачем тратить время на поиск в заведомо несовершенной книге, если только это не нужно для курьеза или для иллюстрации из истории синологии. Наконец, и те отдельные иероглифы, о которых я упоминал, поставленные в общую алфавитную систе­му и потому заранее неугадываемые, вряд ли могут дать читателю китайского текста что-либо более существенное, чем другие пособия, в которых и материала больше и объяснения лучше[10]. Тем не менее, эти же самые по выбору и номенклатуре статьи, но в более обильном их выборе и при лучшей разработке, могли бы найти себе место в будущем энциклопедическом словаре китайского языка как отражения китайской культуры, по крайней мере их при­сутствие там можно было бы с уверенностью констатировать[11].

Итак, эта часть I справочника Мейерса для научного пользования непригодна, да и для так называемой «первоначальной справки» устарела и опасна.

Часть II занята так называемыми числовыми выражениями или формулами, т.е. соединениями числительных иероглифов с различными именами или глаголами, создающими как бы новое понятие (два Чэна, три комментария, четыре драгоценности и.д.).

Хотя в этой части справочник благодаря своему упрямому эклектизму намеренно неполон и абсолютного доверия не заслуживает, однако может дать учащемуся до­вольно грамотную справку, в особенности, если принять во внимание ссылки на первую часть с ее отдельными моногра­фиями иероглифов, о которых я только что говорил и которые, таким образом, становятся как будто даже полезными. С этой точки зрения именно эту часть справочника можно, пожалуй, рекомендовать к пользованию с предупреж­дением, однако, что найденное неясным и неполным надо корректировать по другим источникам (о них далее). Впрочем, и здесь я лично предпочитаю обходиться без этого справочника по тем же соображениям, как и для пер­вой его части, за исключением тех случаев, когда он может дать непредвиденную ссылку (например, № 126), т.е. тогда, когда важно не значение, а местонахождение цитаты, особенно не в оригинале, а в других справочниках.

Часть III занята хронологическими таблицами китай­ских циклических периодов и династий. Эти таблицы повто­рены в словаре Джайлза (A Chinese-English Dictionary),  о котором будет речь далее, и потому для китаиста, у которого словарь Джайлза в руках (а случай, когда у вас есть Мейерс, но нет Джайлза, до­вольно причудлив), они бесполезны. Сами по себе эти таб­лицы далеко не безгрешны (о чем неоднократно синологами-исследователями свидетельствовалось) и пользование ими, как авторитетными документами, отнюдь не рекомендуется. Для этой цели рекомендуются пособия Чжана и Хуана, о которых будет речь на своем месте (хронологический справочник). Таким образом, весь справочник пригоден лишь для кое-какой, так называемой «первой», справки для непритязательного интереса невзыскательного читателя и только.

Часть IV есть иероглифический указатель к первым трем, и могла бы быть полезной, если бы не те же намеренная неполнота и перетасовки, которые лишают тот указатель значения[12].

Выражаясь теперь максимально, можно сказать, что этот справочник, соединенный с каким-либо из больших словарей (Палладий-Попов, Джайлз, Куврёр), а тем более с малыми (Tsang, McGillivray), дает больше, чем обе стороны, действующие по одиночке. Да, но этот трюизм распространяется на все мною здесь перечисляемые книги и, потому особого утешения учащемуся создать в виду не имеет.

Менее основанной на китайском тексте и менее к нему приспособленной, но зато гораздо шире и глубже объясняющей весь тот сложный couleur locale, называемый иногда «китаизмом», которым была пропитана вся жизнь и культура старого Китая, надо считать уже упомянутую мной в части первой этой книги универсально-энциклопедическую монографию о Китае Уильямза (S.W.Williams. The Middle Kingdom). Эта книга благодаря весьма заботливому указателю статей и справок в поздней­ших изданиях приобретает особенный характер, и я хотел бы по-прежнему рекомендовать ее и здесь, ибо не знаю другой, которая давала бы на европейских языках (вместе со своими переводами) так много для основного (хотя и не основательного, да и значительно устарелого, конечно) понимания Старого Китая, особенно для тех китаистов, которые его не видали и которым всякий иероглиф, намека­ющий на эту отходящую уже от нас в историю жизнь, кажется трудно представ­ляемой себе диковинкой, которую вообще полезно реализовать.

Тем же порядком возвращаюсь я и к энциклопедии Дайер Болла (J.Dyer Ball. Things Chinese – «Китайские вещи»), о которой я подробно уже говорил выше и которую рекомендую держать также при себе на случай общей справки и, до известной степени, для библиографической ссылки. Банальный и высокомерный текст этой поверхностной, но, увы, доселе не замещенной энциклопедии Китая, значительно сглажен и, вообще, улучшен благодаря  вмешательству известного писателя о Китае китаиста-спенсерианца Вернера (E.T.C.Wer­ner), который взял на себя редактуру последнего издания. Помимо общего алфавита больших статей в это издание введен еще и очень подробный подалфавит их деталей, что создает очень выгодную обстановку для справки по китайскому быту (в этой части справка лучше других) и по многим другим статьям.

Однако все предыдущие пособия могут быть названы лишь частичными энциклопедиями. В 1917 г. появилась, наконец, долгожданная «Китайская энциклопедия» (The Encyclopaedia Sinica, by Samuel Couling, M.A. lately Honorary Secretary and Editor North China Branch Royal Asiatic Society. Shanghai, Kelly and Walsh, 1917). Как и следовало ожидать, и этот справочник со столь многообещающим заглавием поя­вился на английском языке, языке Дальнего Востока и, в частности, Китая. Автор в своем предисловии сам иронизирует над этим широковещательным титулом своей книги, но скромно надеется, что дух «Encyclopaedia Britannica», невольно витающий над книгой, тем более над ее загла­вием, поможет ей таким же порядком бодро совершенствоваться из издания в издание и, таким образом, проделать эволюцию гиганта-прототипа. Автор не объясняет, почему он все-таки остановился на этом именно заглавии, но можно, кажется, за автора сказать, что он предпочел это латинское название английскому его переводу «Chinese Encyclopaedia», во избежание двусмыслицы (вроде «Chinese Reader», «Chinese Student», «Chinese Scholar»), которая обещала бы непринужденному читателю исключительно китайский материал.

Материалом автору послужили, конечно, предыдущие, только что мною перечисленные справочники, но не исключительно, так что, не упоминая их, он, может быть, прав. Очень важно и интересно его свидетельство о том, что он имел доступ к знаменитой библиотеке знаменитого в свое время корреспондента газеты «Таймз» доктора Моррисона. Как было уже сказано, она была потом куплена одним японским коллекционером, каталогизирована и, во всяком случае, для своей даты была едва ли не самой полной библиотекой европейских книг по Китаю в Китае, так что, естественно, что составитель «Китайской энциклопедии» прибег к ней точно так же, как ее собиратель, получавший от нее всякую нужную ему информацию. Другим источ­ником его сведений была громадная библиотека иезуитов в Зикавее (Шанхай). Обе эти находившиеся на китайской территории библиотеки были для резидента в Китае - ав­тора, посвящавшего своим компиляциям лишь свободные часы деловой жизни, удобнее, чем более совершенные библиотеки Европы и Америки, ему недоступные, да они, пожалуй, для его упрощенных идей были и лучше. Эта торопливость и работа мимоходом, вероятно, и объясняют нам, почему он пропускал иногда в тексте труды первостепенной важности и спохватился о них уже в таблице поправок (Couvreur. Li Ki; Wieger. Lie-tseu и др.).

Автор составлял, как он сам говорит в своем предисловии, большинство заметок сам, что, конечно, очень опасно, судя хотя бы по уже указанным «случайным пропускам». Но он обращался также к помощи целого ряда современных, в том числе и выдающихся синологов (например, Пеллио), а главным образом, к помощи таких же, как он сам, резидентов в Китае (Морган, Вернер), имена которых он выписал с большой заботливостью, не оговорив при этом характера и степени их сотрудничества, которая иногда компрометируется большими ошибками (например, смешаны два Лунмэня – «Драконовы Ворота» - в провинциях Шаньси и Хэнань), очевидно редакторскими. Кроме того, он привлек к участию целый ряд китайских сотрудников, в списке которых, пестрящем хаотической транскрипцией фамилий и инициалов, не всякому дано или, во всяком случае, нелегко разобраться. Эти сотрудники писали по геологии, естественным наукам, по железным дорогам и т.д., кроме собственно китайских материй, которые были переданы европейцам.

Книга предназначается для «обычного ученого и чита­теля» в смысле полноты информации. Это, конечно, в извест­ной степени справедливо, но по форме изложения и обозначений это вряд ли так, ибо чисто китайские термины перемешаны с их европеизациями, что, конечно, мешает справке некитаиста, которому, например, термин «лиминь» (простой народ – ред.) не пона­добится никогда, и интересное сообщение по этому поводу он, таким образом, проглядит, как, впрочем, и «фэншуй» (fengshui), китайская оболочка которого для ничего об этом не знающего менее привлекает глаз, чем, например, геомантия и т.д.

Итак, как же отнестись к этой энциклопедии, чье по­явление, по-моему, надо вообще приветствовать и именно в таком виде, как хочет автор, т.е. в издании за изданием, идущими непрерывной чередой, все пополняющимся и улучшающимся (по идее автора в подражании «Encyclopaedia Britanica»)? Прежде всего, приходится пожалеть, что смерть автора и, вероятно, различные другие причины это издание прекратили на его первой же и пока единственной дате, так что ей это издание как устаревшее во многих статьях опасно. Кроме того, самый выбор статей в слов­ник не удовлетворяет никого, и я, в частности, чаще от­хожу от него разочарованным. Список исправлений в конце книги указывает на такие промахи, что невольно опасаешься и за незамеченные[13]. И вообще, это издание неудовле­творительное даже для своей даты и устаревшее.

Однако и оно не замещено ничем, так что произнести окончательное суждению я не берусь. Надо пользовать­ся этим справочником с известной дискриминацией и его поверхностные статьи контролировать хотя бы по той ничтож­ной, в сущности, библиографической сноске, которая встре­чается. Я считаю, что эта энциклопедия особенно полезна в статьях о китаистах и других европейских деятелях в Китае, информация о которых обычно затруднена. Но и это только для первой справки. Остальные же статьи могут дать лишь случайную справку и угадать их присутствие в энцикло­педии нелегко.

Таким образом, пока выходит, что в сущности полного и тем более связного и не поделенного на куски в причудли­вом «порядке» алфавита, энциклопедического обозрения ки­тайского культурного комплекса как будто нет, так что, даже после всех вышепоименованных попыток приходится для полного в смысле постатейности, хотя и краткого по изложению, подобного описания опять прибегнуть к общим энциклопедиям Европы (к «Большой Советской Энциклопедии», «Encyclopaedia Britannica» и т.д.). Последние, давая, в общем, лишь элементарные подборы элементарных сведений, дают их, во-первых, количественно больше, чем специальные энциклопедии и не пропускают важного; во-вторых, охватывают весь Китай, не локализуя ни одного Старо­го Китая, ни одного Нового; в-третьих, благодаря условиям общей подписки и общего же распространения имеют возможность привлечь к работе самых нужных и умелых людей  и т.д. Таким образом, если взять за пример одно из последних изданий «Британской энциклопедии», то там можно найти общий очерк о Китае, принадлежащий покойному профессору Хирту (Fr.Hirth), известному синологу, сочетавшему в себе весьма незаурядное чтение китайского текста с исторической эрудицией и чрезвычайно развитой научной предприимчивостью, оставившей в науке длительные следы. Следовательно, прочесть этот мастерский очерк, поделенный к тому же для удобства беглой справки на ярко оттененные параграфы, не будет потерей времени. Точно так же статья профессора Джайлза (H.A.Giles) о китайской литературе, как принадлежащая автору, пользующемуся в странах,  говорящих по-английски, большим авторитетом, также может быть прочтена с пользой, особенно, если читать ее в датах до ХХ в.[14]. В итальянской энциклопедии особенно хорош иллюстрированный материал. В немецких ценна чрезвычайная сжатость изложения, соединенная отборной, но все же обильной библиографией. В старых русских энциклопедиях  статьи о Старом Китае принадлежат выдающимся нашим китаистам, которые не оставили других синтезов своего знания и поэтому также своеобразно ценных; новые советские энциклопедии это устарелое своеобразие устраняют. Каждая энциклопедия как большое предприятие умеет делать эти столь нужные начинающему китаисту сводки, в общем, лучше, чем предприятия одиночные, всецело подчиненные личной установке автора статей и потому весьма редко пригодные для общей, а тем более беглой ориентации.

Хочу также упомянуть китайские ежегодни­ки Вудхэда (Woodhead), знаменитые «China Yearbook», появляющиеся в Тяньцзине и Лондоне каждое лето и дающие большое количество неоднородного, но очень разнообразного материала для текущей информации о Новом Китае. Указа­тель имен и сюжетов, приложенный в конце книги, дает воз­можность весьма быстро найти важную информацию, и эта энциклопедия современного Китая, как бы к ней ни относиться с точки зрения личностей, поставляющих информацию (среди них большинство пишущих по-английски китайцев), является настольной книгой всякого китаиста, как начинающего, так и старого профессионала, и если все предыдущие чем-либо и как-либо, в общем, замещаются, то эту книгу заместить можно разве лишь собственной переработкой более интересного мате­риала, что можно сделать лишь в Китае и то в со­общничестве многих сотрудников, не говоря уже о том, что это предприятие уже давнее и историческое, с обширным ак­тивом статей, неповторяемых в каждом новом изданий, но, ра­зумеется, обязательных для ежегодного читателя этих ежегод­ников. Мною упоминались и другие книги по Новому Китаю (Dubarier, G.Maspero и др.), которые благодаря достаточно развитым указателям легко могут быть зачислены в справочники.

Надо, наконец, отметить, что теперь, с включением Китая в мировую культурную жизнь, сведения о нем имеются и в об­щих справочных европейских пособиях («Minerva», «Statesman’s Yearbook» и т.д.), куда следует обращаться, хотя, конечно, без всякой надежды найти исчерпывающую справку, отчасти благо­даря огромному материалу, поставляемому Китаем и требующе­му выдержек, отчасти же благодаря недостаточной двуязычности Китая, дающей всегда лишь частичную информацию.

Итак, мы видим перед собой пока довольно безотрадную картину энциклопедий по Китаю, частичных, обособленных, устарелых, слишком общих и т.д., тем более что сравнивая их всех вместе взятых с известным международным предприятием - «Энциклопедией ислама» («Encyclopédie de l’Islam», etc.), мы находим, что китайский культуро-комплекс не менее, в общем, типичный, чем культуро-комлекс ислама, для своего энциклопедического освещения требует работы как бы наново и, не­сомненно, в таком же международном тоне и масштабе. Не го­воря уже об удобстве сосредоточения всего справочного ма­териала в одном издании, самый  метод его продукции, при помощи всех наилучших специалистов, заслуживает нашего внимания и, таким образом, «Encyclopaedia Sinica» типа «Encyclopédie de l’Islam» (а не Couling - Кулинг’овой эфемериды) стоит на очереди.

 

Китайские энциклопедии

Итак, с китайской энциклопедиейтипа «Encyclopaedia Sinica» в ее европейском оформлении дело обстоит неважно. Посмотрим теперь, как же это дело обстоит на китайском языке.

Если по-прежнему начинать с менее совершенных и опустить, вообще, несобственные энциклопедии (например, полиграфов всех типов и направлений)[15], то на очереди опять уже упомянутый мною «Цы юань» (Encyclopaedia of Chinese Language, как гласит английский подзаголовок) и его более совершен­ный подражатель «Цы хай». Владеющий языком этих справочников[16] как будто может ими заместить все европейские (Mayers, Giles и т.д.), ибо их пересказы ближе к стилю подлинника, характернее, полнее, точнее, правильнее и во всех отношениях лучше, чем переводы пересказов, дава­емые европейцами в англизации. Однако и здесь не без оговорок. Так, например, в  биографических и библиографических статьях нет точных дат (они заменяются, например, в «Цы юане» плавучими периодами, вроде таких: «...он получил ученую степень приблизительно в такие-то годы»), а отдель­ные иероглифы лишены энциклопедических о них статей (как у Мейерса). Кроме того, полнота тех и других чрез­вычайно скромна, и отбор сделан произвольно. Верно, что с выходом в свет «Дополнения к Цы юаню» («Цы юань сюй бянь») многое устарелое заменено и недостатки восполнены, но и тут до полноты далеко. Да и правильно ли, вообще, наз­вать «Цы юань» энциклопедией даже только китайского языка? Во всяком случае, только в весьма ограниченной степени: это как бы некоторой степени корень из полной «Китайской энциклопедии», хотя бы и извлеченный с рациональным приближением. Тем не менее это самое лучшее, что мы имеем (теперь уже, пожалуй, после «Цы хая», как более полного и современного) для беглой, первоначальной, ученической справки по всем отделам китаистики[17], и можно сказать определенно, что с этими справочниками в руках можно (правда, лишь кое-как) подойти к любому китайскому тексту, чего никак нельзя ска­зать про все двуязычные словари плюс всю перечисленную вы­ше европейскую справочную литературу. Это большое удобство и, вообще, эпоха появления «Цы юаня» и особенно «Цы хая» есть эпоха коренного перелома в китаистике и перехода ее от ученических упражнений на избранные темы к некоторой наукообразной продукции, опирающейся уже не на набор слов и extemporalis, а на некое отражение подлинника.

Впрочем, об этих словарях подробная речь еще впереди и, по-видимому, как и доселе было, неоднократно.

Таким образом, мы видим, что Новый Китай произвел пока что только нечто, полуосторожно названное составителями «Энциклопедией китайского языка», а в действительности являющееся словарем иероглифов и выражений с присоединением к ним иногда кратких пояснительных статей-справок. Но мы знаем в то же время, что Старый Китай незадолго до появле­ния знаменитой французской энциклопедии произвел совершенно изумительною «китайскую энциклопедию», на этот раз в смысле энциклопедии всего китайского и известного китайцам до ХVIII в. мира. Оставляя пока в стороне от справочного от­дела ее многочисленных предшественниц[18], из которых при­мыкающая непосредственно к ней по дате, в случае своей сохранности и печатного издания, явилась бы чудом света[19], я перейду прямо к той ее версии, что наиболее всех полна, закончена, а равно и доступна в библиотеках[20] и даже (спорадически) в продаже[21], а именно к энциклопедии, отпечатанной в 1726 г. под название: «Цинь дин Гу цзинь тушу цзичэн» – «Изданная по Высочайшему повелению Симфония[22] древних и новых книг, чертежей, картин» в 10000 единиц-цзюаней и в 1628 томах[23].

Эта «Симфония…» есть, очевидно, самая совершенная из всех дошедших до нас полностью энциклопедий старой китайской культуры и самая полноправная «Энциклопедия Синика (Антика)», без которой ни одно синологическое научное предприятие не может обойтись во все время своего продолжения, ибо, если некоторые части информации и подлежат проверке, дополнению, изменению, восстановлению, то все основное, – во всяком случае, все основные указания, особенно библиографические и фактические, – почерпается именно здесь[24]. В отличие от наших энциклопедий, дающих пересказ наиболее ходких теорий и фабул, сделанный писателем данной эпохи и при данной конъюнктуре, эта энциклопедия (как и другие китайские) даст, собственно говоря, анонимные вырезки их оригинала, соединяя их в подгруппы и группы по характеру и материалу. Таким образом, эта энциклопедия не дает определенной, все резюмирующей в однообразной речи и как бы переводной справки, но соединяет в одну рубрику все нужные тексты, вернее, извлечения из них. Отсюда – наиболее уязвимое место энциклопедии, ее произвол в выдержках, которые для пользующегося могут далеко не замещать оригинала. В таком случае, если оригинал достижим, искомое в нем легче разыскать по указанному маршруту, нежели определить этот самый маршрут по своей собственной инициативе. Одним словом, энциклопедия указывает больше, чем дает, но иногда, когда оригинал до нас не дошел, а энциклопедия его цитирует по бывшим еще в то время (в начале XVIII в.) изданиям или даже, в худшем случае, по старой цитате своей предшественницы по собиранию материала, то заслуги «Тушу цзичэна» нужно оценить как исключительные, а европейским энциклопедиям, которые, несомненно, отстоят от оригинала еще дальше, - вовсе недоступные.

Содержание «Тушу цзичэна» изложено весьма подробно в большом к нему алфавитном указателе, составленном хранителем китайского отдела Британского музея Лайонелом Джайлзом[25] (An Alphabetical Index to the Chinese Encyclopaedia C’hin Ting Ku Chin T’u Shu Chi Ch’eng, compiled by Lionel Giles, M.A., Assistant in the Department of Oriental Printed Books and Manuscripts at the British Museum. London, 1911), и потому здесь полностью не приводится[26]. Оно в китайском оригинале занимает 40 единиц-цзюаней в 10-ти томах, и все как бы зашифровано в традиционных китайских формулах, в которых не всегда легко ориентироваться людям, к ним не привыкшим. Заслуга этого указателя состоит именно в том, прежде всего, что он извлек из китайской терминологии ее европейские эквиваленты и, таким образом, много сделал для быстрого пользования этим гигантским справочником. Но, кроме того, он разместил весь расшифрованный таким образом и переведенный материал в алфавитном порядке, что ведет уже к окончательно быстрому освоению энциклопедии.

Однако то, что сделал Л. Джайлз, далеко не все, что нужно было сделать для решения этой важной задачи.  Начать с того, что в его рубрики попала лишь ничтожная часть всей титулатуры энциклопедии, и многие важнейшие указатели продолжают затруднять наш поиск. Кроме того, переделывая китайские названия рубрик на английский лад, он многое все-таки оставил в таком переводе, который ничего не говорит, во всяком случае, инициативе владеющего английским языком, далеко нет такого широкого простора, который здесь ей, казалось бы, был открыт. Для «китайского» же поиска китаисту нужно просто обратиться назад, к оригинальному оглавлению и, в частности, к цитированной уже статье профессора Вань Го-дина[27].

Таким образом, я бы рекомендовал, имея всегда эту ценную книгу Л. Джайлза при себе, все-таки составить и к этому указателю как бы свой собственный, по типу хотя бы «Британской энциклопедии», которая в конце дает сводные таблицы статей в алфавитном порядке, соединяя их в группы, парализующие алфавитную механическую систему, которая, в сущности, есть только организованный хаос. Кроме того, те немногие из наших учреждений, что хранят экземпляры этой редкой энциклопедии, должны бы предпринять составление к ней настоящего полного, подробного иероглифического указателя, в который вошли бы не только все, какие только ни на есть, заглавия и подзаголовки энциклопедических статей, но также и названия цитируемых сочинений и, вообще, всех решительно статей с перекрестными ко всему этому сносками. Этот труд чисто технический, и вопрос только в его оплате и организации. Но только по приведении всего этого материала в систему (хотя бы в ту же транскрипционно-алфавитную) можно будет сказать, что и второй подход к энциклопедии сделан. Тогда можно будет думать и о третьем подходе к ней, именно о реформе указателя Л. Джайлза на новых основаниях и на новом материале. Это дело уже сложное, и я удовлетворился бы второй операцией, которая, повторяю, проста.

Имея в руках такой обширный, в 10 000 больших глав, справочник, можно получить чрезвычайно обильные сведения решительно по всем статьям справки и, в частности, все те отделы справочника, которые я наметил в этой части своей книги, прежде всего, должны быть ориентированы на «Тушу цзичэн». Так, например, биографическая справка быстрее всего получается по указателю Джайлза из этой именно энциклопедии, особенно, если составив, как я рекомендовал, себе самому ряд ссылочных справок (по этому  же указателю), направиться еще к биографиям, включенным в разные другие отделы (литература, искусство, военное дело и т.д.).

Итак, всякая научная, а равно и серьезная деловая справка, начинается с «Тушу цзичэна» и, следовательно, если элементарный китаист, желающий кое-как расшифровать текст, должен овладеть объяснительными статьями «Цы юаня» или «Цы хая», то китаист, желающий делать вообще какой-либо поиск научного или серьезно-делового, серьезно-практического характера[28], должен, прежде всего, уметь подойти к «Тушу цзичэну», ибо нет на нашем горизонте ничего даже приближающегося к этой энциклопедии, а тем более ее так или иначе замещающего[29]. Однако здесь именно встречается целый ряд затруднений. Прежде всего, тексты «Тушу цзичэна», рассчитанные на справку начетчика с законченным классическим образованием, которому диакритические знаки (имеется в виду пунктуация - ред.) скорее мешали, их лишены совсем, так что главная трудность иностранца на пути к его овладению китайским текстом здесь полностью налицо. Кроме того, энциклопедия, дающая тексты почти интегрально в подлиннике, представляет собой калейдоскоп самых разнообразных стилей, с которыми познакомиться можно только путем довольно-таки длинной подготовки. Вот почему я всегда, и в гуманитарном и практическом уклонах преподавания китайского языка, выдвигал в первую очередь чтение текстов из этой энциклопедии, рассчитывая на некоторую, хотя, конечно, частичную, к ним подготовку учащегося[30]. Возможно, что при большом размахе китайских издательств, таких как, например, «Commercial Press» в Шанхае[31], они переиздадут и дополнят «Тушу цзичэн», снабдив ее пунктуацией и разным другим аппаратом, нужным в настоящее время не только некитайскому читателю, но и китайскому (за весьма уже редкими исключениями), и тогда будем говорить о той новой энциклопедии; пока же ее нет, у китаиста нет иного выхода, и, обходя ее всячески, он рискует упереть свой поиск в тупик с первой же строчки. (Последнее переиздание «Тушу цзичэн»: Пекин: Чжунхуа шуцзюй, Чэнду: Башу шушэ, 1985-1986 – ред.).

Итак, во всяком случае, идея настоящей, полноправной «Энциклопедии Синика (Антика)» в Китае осуществлена и, если сравнивать ее с энциклопедией европейской культуры (Encyclopaedia Europaea), типа, скажем, «Энциклопедия Британика» (вернее, и ближе по дате, ее надо было бы сравнить с «Энциклопедией» Даламбера), то это будут как бы два разных типа огромных синтезов, причем, если европейский доведен до самой современности и снабжен крайне подвижными системами указателей, превращающими энциклопедию в словарь западной культуры, то «Тушу цзичэн», свободный от эфемерных пересказов европейской энциклопедии, вечно варьирующихся и неустойчивых, дает невероятное обилие материала, устойчивость которого ни с чем несравнима[32]. Теперь все дело за китайцами или за китайско-европейской коллегией, которая сделает доступной некитайцам китайскую культуру, как это было с культурой ислама, и воспользуется данными «Тушу цзичэна»[33]. Но, конечно, потребность китайцев в энциклопедиях европейской культуры во много раз больше потребности европейцев в энциклопедии культуры китайской, так что приходится рассчитывать на какое-то особое международное возбуждение интереса к ней, наподобие «Энциклопедии ислама» или на американское предприятие, о котором говорилось на американских конференциях 1928-1929 гг. Во всяком случае, ясно, что если культурному человеку Европы приходится держать у себя на всякий случай большую энциклопедию западной культуры, то тем более это нужно ориенталисту вообще, а тем более китаисту, и синтез обоих достижений, китайского и европейского, совершенно необходим. А когда люди дойдут до умения манипулировать достижениями веков культуры, не загромождая себя их доктринами, не отождествляясь с ними и не повторяя их бесконечное число раз, то, пожалуй, раз включенное в энциклопедию даст толчок многим дисциплинированным умам, которые когда-нибудь перестанут делить человечество на понятное и непонятное, а будут иметь доступ, организованный и точный, ко всему тому, что было и что есть.

 

Библиографии

Европейские общие библиографии

Если я поставил на первое место не библиографические справочники, а энциклопедические, то исключительно повинуясь тематическому распорядку, выбранному для всей этой обширной группы энциклопедических справочников. По важности же им, конечно, библиографические отнюдь не уступают, а в процессуальном порядке едва ли не должны предшествовать.

Начиная по принятому принципу с наиболее слабых, следовало бы упомянуть прежде всех давно устарелого В.И. Межова (Библиография Азии. Указатель книг и статей  об Азии на русском языке и одних только книг на иностранных языках, касающихся отношений России к азиатским государствам, т.1. Китай. СПб., 1891), но им пользоваться китаисту теперь уже бесполезно, поскольку он заменен во всех частях, касающихся Китая, «Библиографией Китая» П.Е.Скачкова (Коммунистическая Академия. Научно-исследовательский институт по Китаю. П.Е.Скачков. Библиография Китая. Систематический указатель книг и журнальных статей о Китае на русском языке 1730-1930 годов. Москва, Гос. Соц.-эк. Гиз., 1932), чрезвычайно полной, подробной, удобно расположенной и вообще полезной. Библиография эта, занимающаяся исключительно русской литературой по Китаю, в смысле библиографии оставляет желать много лучшего, особенно по аннотированию книг, вызывающему целый ряд недоразумений[34]. Однако это все же большой шаг вперед по сравнению с библиографией Межова, и по этой книге можно легко найти желаемое, как бы ни относиться к некоторым принципам ее расположения[35].

Библиография П.Е.Скачкова упразднила собою соответствующие части библиографии Межова, которые точно также были плодом слишком механического труда, выключившего из своей программы и метода всякую дискриминацию, и точно также были полны слепых, ничего никому не говорящих выдержек из оглавлений и т.д. Впрочем, этот труд в общие библиографии включен быть не мог.

«Библиографические бюллетени» Центральной Библиотеки КВЖД имели в виду только современность, давали рецензии более осведомительно-описательного, чем критического характера, и для тех, кто не мог следить в эти годы за китайской и иностранной литературой о Китае, они были чрезвычайно полезны.

Библиографические труды на иностранных европейских языках, если миновать устарелые и несовершенные, надо начинать с известнейшей международной «Востоковедной библиографии» (Orientalische Bibliographie) - предприятия, по точности и полноте стоящего выше всяких сравнений, но, к сожалению, давным-давно (последний том за 1910 г.)[36] уже приостановленного. В отделе «Китай» легко можно найти полный отчет о погодном появлении специальной литературы на всех европейских языках, особенно с помощью весьма рационально составленного алфавитного указателя авторов. Впрочем, сейчас для справки это пособие гораздо менее пригодно (как мы еще увидим), нежели для исторических синхронизмов по ряду вопросов и истории синологии вообще.

Основным, но, к сожалению, ни замещенным, ни продолженным до последней даты является большой библиографический труд покойного академика и профессора Анри Кордье[37] (Bibliotheca Sinica. Dictionnaire des ouvrages relatifs à L’Empire Chinois, par Henri Cordier, Membre de l’Institute. 2 ed. 1904; «Index» к которому доселе, впрочем, не появился (fasc. 1. Paris, 1922).

О том, насколько это пособие является исключительным и незаменимым, легче всего судить особенно в настоящее время, когда мы лишены его уже долгий период и когда пишущий какую-либо работу по Китаю лишен возможности знать, где и в каком виде явились или могли явиться его прямые предшественники или соседи по теме[38]. Это грозит серьезными опасностями и, во всяком случае, неприятностями, а перспектив продолжения этого труда, по-видимому, нет, и даже указатель, столь необходимый для координирования имен и тем в этом нередко весьма путаном лабиринте библиографических данных[39], до сих пор никак не может появиться[40]. При пользовании этим важнейшим и нужнейшим едва ли не из всех прочих синологическим пособием нужно иметь в виду, что составитель его был, прежде всего, несинолог, китайским текстом не владел и не мог контролировать даже переводы с него. От этого его аннотации крайне несамостоятельны и лишены критического отбора, ибо только прямое, независимое отношение к тексту определяет и прямое, независимое понимание всех вещей текста, т.е. всего объема синологии[41]. Очень много нареканий всегда и у всех вызывало его распределение названий по группам часто почти кустарным способом, далеким от библиотековедных навыков, так что появление указателя надо было бы ожидать с большими надеждами на облегчение нашего справочного труда, ибо при двух и трех перекрестных указателях недостатки группировок, даже самые вопиющие, быстро сглаживаются.

Некоторым, но далеко недостаточным коррективом к «Китайской библиотеке»  Кордье является весьма тщательный по работе, изданию и информации, которая иногда дополняет Кордье, каталог библиотеки знаменитого корреспондента газеты «Таймз» 1900-х гг. доктора Моррисона, которая, как известно, была куплена одним японским меценатом и сейчас находится в Токио (Catalogue of the Asiatic Library of Dr. G.E. Morrison. Now a part of the Oriental Library, Tokyō, Japan. Part I. English books. Pt. II. Books in other languages than English. Published by the Oriental Library. Tokyō, 1924).

Этот каталог не знает иной системы, кроме алфавита авторов (или ближайшей их замены, в случае анонимного произведения), и очень удобен как сопутствующий библиотеке Кордье. Но его библиографические достоинства вообще ничтожны, да и дата его отнюдь не указывает на дату последнего пополнения библиотеки и ее регистрации.

Другим коррективом и дополнением к Кордье можно считать только что появившуюся библиографию (на этот раз значительно оправдывающую свое название) статей о Китае в европейских журналах, составленную М.Бэйтсом (иероглифы: Сивэнь, Дунфансюэбаолуньвэньцзюйяо – An Introduction to Oriental Journals in Western Languages with an annotated bibliography of representative articles. Бэйдэшибянь.  Compiled by M.S. Bates. Цункань, Ичжун – Publications, Series B. Цзиньлин дасюэ, Чжунговэньхуаяньцзюсоиньсин. Published by the Institute of Chinese Cultural Studies, The University of Nanking. Nanking (China) 1933).

Как показывает характерный заголовок, это «Введение» рассчитано на китайского читателя, и, действительно, введение вне аннотации, ссылки, разъяснения даны на китайском (книжном) языке. Введение (даоянь) к этому «Введению» указывает, прежде всего, на то, что европейские статьи о Китае, несмотря на их поверхностность и частые ошибки, должны стать известны и китайскому читателю, ибо их метод и точка зрения не могут его не интересовать хотя бы частично. Именно с этой точки зрения частичного лишь использования их китайским читателем труд Кордье, при всей своей полноте, теряет в его глазах ценность, так как он не отбирал главного и существенного. Эта библиография и ставит своей задачей произвести должный отбор статей во всех важнейших журналах на трех главных европейских языках, не стремясь к полноте как у Кордье, которую автор готов считать слишком механической. Этот отбор произведен исключительно с китайской точки зрения, ибо важное в глазах европейца, изучающего Китай, может быть несущественным для китайца. Выбор был сделан лишь в пользу таких статей, которые могут вызвать интерес к изучению китайской культуры во всех ее проявлениях, давая новый обильный материал и специальный к нему подход с приемлемыми решениями и с определенным мировоззрением. Надо помнить, говорит составитель, что больше всего китайский читатель желает узнать, до какой степени европейцы довели исследование китайской культуры, и составитель выбирал именно эти темы, неустанно снабжая их китайскими переводами и аннотациями.

С этой целью автор подверг рассмотрению нижеследующие европейские журналы, издающиеся как в Европе, так в Китае и в Японии: «Acta Orientalia», «Artibus Asiae», «Asia Major», «Bulletin de l’Ecole Fransçaise d’Extrême Orient», «Bulletin of the School of Oriental Studies», «China Journal»(его оценка автором-библиографом мне не кажется приуменьшенною),«China Review», «Chinese Recorder»,«Eastern Art», «Journal Asiatique»,«Journal of the North China Branch of the Royal Asiatic Society of Great Britain and Ireland», «Memoirs of the Research Department of the Toyo Bunka»,«Mitteilungen des Seminars für Orientalische Sprachen», «Bulletin of the Museum of Far Eastern Antiquities», «New China Review», «Ostasiatische Zeitschrift», «Revue des ArtsAsiatiques», «T’oung Pao»; не включая прочих (довольно многочисленных), не имеющих, с точки зрения автора, прямого отношения к синологии (например,  «The China Social and Political Science Review»).

Впрочем, как всякая суммарно-библиографическая (вернее каталоговая) работа, статья-книга Бэйтса страдает упущениями, которые могут оказаться весьма значительными. Так, он целиком опустил японские журналы, в том числе посвященные исключительно синологии (например, «Синагаку»). Пропущен также у него такой важный журнал, как «Chinese Repository», где писали все пионеры китаистики XIX-го века, оставившие свои труды доселе незамещенными. Далее, вряд ли все то, что он отмечает, действительно важно и нужно, тем более с точки зрения китайца, на которую он опирается. Найдутся, вероятно, и ошибки, которых китаец, предоставленный самому себе, не сделал бы. Об этом очень подробно смотри в литературном приложении к газете «Да гун бао» (28, IX, 1930).

Одним словом, картина ясна. Этот справочник для китайцев, и мы только можем пожалеть, что в XX в. нужна еще опека одних над другими, тем более со стороны библиографов, которые, особенно профессионалы, с моей точки зрения, на это имеют менее всего оснований. Тем не менее и этот чрезвычайно неполный и элементарный список, снабженный к тому же двумя указателями (сюжетным и авторским), может, по-моему, оказать некоторую услугу, тем более что доведен до 1931 г.

Некоторым движением вперед как в смысле даты, так и особенно в смысле библиографического синтеза является уже рекомендованная мною своевременно (в первой части) статья профессора Анри Масперо (Henri Maspero. Chine et Asie Centrale в «Histoire et historiens du monde depuis 50 ans»), которую как справочное пособие надо бы китаисту иметь постоянно под руками. К сожаленью, автор совершенно отстраняет от себя рекомендацию того или иного труда, да и, кроме того, наша справка даже на этом, в общем, ограниченном пространстве испещренного именами текста не всегда легка.

На этих же началах нужно также приветствовать появляющиеся от времени до времени (к сожалению, лишь спорадически) библиографические отчеты о синологических трудах, например отчет синолога де Ротура в бельгийском институте синологии (des Rotours. Notes Bibliographiques sur les ouvrages de sinologie parus depuis 1929 в  «Melanges Chinois et Bouddhiques, publiès par l’Institut Belge des Hautes Études Chinoises», vol. II: 1932-33. Bruxelles, 1933). Как представитель наилучшей в Европе синологической школы, молодой синолог обнаруживает в своих отчетах ту же здравую обстоятельность, зрелое, компетентное и трезвое критическое суждение, к которым мы привыкли в статьях его учителей (Шаванн, Пеллио, Масперо и др.)

Однако едва ли не самым важным для китаиста наших дней, очередным, настольным приобретением являются, несомненно, ежегодные каталоги всех выходящих книг. Самым важным изданием этого рода являлся «Квартальный бюллетень китайской библиографии», выпускаемый Национальной Библиотекой Бейпина (The National Library of Peiping) на английском  («Quarterly Bulletin of Chinese Bibliography») и китайском («Тушу цзикань») языках, начиная с марта 1934 г. Это издание принимало все меры к наилучшей библиографической информации, не ограничиваясь простыми перечнями и списками книг, но давая их в больших разделах: I. Книги на китайском языке; II. Книги на иностранных языках (главным образом, на английском); III. Официальные издания китайского правительства (в последних номерах отдел этот отсутствует); IV. Index translationum (переводы с европейских языков на китайский); V. Научные журналы; VI. Их содержание по отдельным статьям и т.д. (а равно и в деталях, по сюжетам: история, литература, география и т.д.). Таким образом, это первый по важности шаг к созданию столь необходимой нам «Библиотеки Синика» в подлинном смысле этого слова, т.е. в смысле литературы о Китае на всех языках, в том числе на китайском и японском, тем более что, повторяю, издание это не ограничивается простым каталогом, но дает весьма содержательные, часто критические аннотации, на которые можно положиться. В частности, они не только далеки от заказной рекламы, но часто, наоборот, дают о появляющихся и аннотируемых ими книгах убийственные отзывы. Эти аннотации разрастаются часто в большие библиографические обзоры и даже в научные статьи вне библиографии в строгом смысле этого слова (как например, статья профессора Чжао Юань-жэня о Basic Chinese и многие другие).

С 1935 г. китайское издание уже не повторяет английское, но дает самостоятельные, весьма ценные обзоры и статьи. Без этого издания в настоящее время нельзя быть в курсе синологической науки, и при всей своей признанной его издателями неполноте оно является и должно являться первым, вне всякой очереди, синологическим изданием, штудируемым, при самом его прибытии, от строки до строки.

Однако неполнота его все же удручает, и тогда приходится прибегать к ежемесячным спискам всей выходящей в Китае литературы, например, к «Чэнцзяо шу мулу» («Monthly List of Books deposited by publishers in accordance with Chinese copyright law»), дающему ежемесячный список книг, присылаемых в Национальную Библиотеку Нанкина в качестве обязательного экземпляра, а равно и другие, в том числе весьма многотомные указатели к статьям газет и всей периодической прессы (цзи кань).

Итак, какой же выход из создавшегося положения? Само собою разумеется, что надо в первую очередь учесть списки, а тем более библиографические отчеты о книгах по синологии, составляющие предмет научно-критического творчества синологов. Но о них я уже говорил, сравнивая, например, библиографические обзоры в «T'oung Pao», «Asia Major», «Ostasiatische Zeitschrift», «Orientalistische Literaturzeitung», «Harvard Journal of Asiatic Studies» и в других важнейших научных журналах, касающихся нашей специальности на общих основаниях (в «Journal Asiatique», «Journal of the Royal Asiatic Society»  и в прочих им подобных). О них сказано в своем месте[42]. Далее, с одной стороны, нужно следить за иностранными торговыми каталогами[43], которые, в общем, довольно быстро, хотя и крайне поверхностно[44], отмечают появление книг на горизонте, группировать их, следить за откликами на них и т.д. С другой же стороны, надо раз и навсегда перестать рассчитывать на появление отдельной инициативы, вроде «Библиотеки» Кордье, и заняться этим делом коллективно, особенно у нас, где это так легко поставить и оборудовать[45]. Правда, для надлежащего завершения дела нужны специальные командировки опытных библиографов-китаистов в разные крупные библиотеки (Кордье сделал свою библиографию едва ли не целиком по библиотекам Британского Музея, Национальной Библиотеки в Париже и Библиотеки Конгресса в Америке), но, принимая во внимание, что продолжение труда Кордье не то же самое, что самый его труд, требовавший справки о редкостях чаще, чем об эфемеридах, можно предположить, что это дело все-таки сделать можно. То, что оно действительно нужно, по-видимому, из моих слов ясно и не требует дальнейших пояснений.

 

Европейские справочники о китайских книгах

Теперь речь о тех библиографических пособиях к китайским книгам, с которыми китаист встречается, если и не одновременно с предыдущими, то, во всяком случае, сразу после первого знакомства с ними, и далее они идут одновременно и параллельно друг другу во все время деятельности китаиста. Таковыми, прежде всего, являются каталоги китайских книг на европейских языках и в европейских библиотеках.

О значении больших европейских собраний китайских книг мною было достаточно уже сказано в первой части книги, а описаны они были – теперь уже, конечно, устарело и недостаточно – в моей статье «Заметки об изучении Китая в Англии, Франции и Германии» («Журнал министерства народного просвещения», новая серия, ч. V, 1906). Остается, пожалуй, сказать, что если без этих больших собраний опытный китаист не может работать, ибо нельзя себе представить такую частную библиотеку, в которой было бы решительно все ему нужное[46], то и начинающий работать в какой-либо синологической области и, вообще, над каким-либо китайским текстом, должен хорошенько изучить весь окружающий его материал как основной, так и справочный, находящийся в близлежащих библиотеках[47]. Сделать это можно, прежде всего, по имеющимся на европейских языках каталогам, помогшим мне, например, задолго до поездки в Китай освоиться с материалом моих уже тогда поставленных в очередь исследований. Поэтому от состояния этих каталогов, точности и полноты их описания, удачности характеристик и, вообще, осведомленности и научности, как это мне известно по опыту, зависит, чаще всего, первая организация научного труда, ибо каталог, вводящий в заблуждение своими неверными определениями (неверные или неточные даты, имена авторов, плохие переводы заглавий, данных, к тому же неясное или неверное описание самой книги и ее состояния и т.д.), может навести на ложные следы, а главное, скрыть настоящий ценный материал от изучающего его китаиста. С этой точки зрения даже небольшая библиотека, но с хорошим отбором книг, а главное, с внимательным и надлежащим их описанием, для начинающего гораздо полезней большой, но дурно обслуженной небрежными каталогами, скрывающими то, что есть, и очень часто обещающими то, чего вовсе нет[48].

Здесь придется, пожалуй, еще раз бегло охарактеризовать наши ленинградские, наиболее основные и значительные собрания китайских книг, на этот раз исключительно с точки зрения состояния их каталогов.

Старейшее собрание китайских книг Азиатского музея (Института востоковедения АН СССР), доселе самое значительное и в то же время, стоящее до известной степени на современных датах, располагает совершенно устаревшими каталогами[49], обладающими едва ли не всеми вышеуказанными недостатками вместе взятыми и особенно трудно расшифровываемыми при недостаточных самостоятельных сведениях в китайской литературе. Правда, параллельно нескольким каталогам этой коллекции, описывающим книги или же просто переводящим заглавия, существует еще алфавитный каталог с довольно подробной сетью перекрестных ссылок на разные библиографические единицы, но он состоит только из одной иероглифики и даже не снабжен транскрипцией, ибо предназначается, главным образом, для тех, кто уже владеет текстом в надлежащей мере и знает, чего ищет в каталоге[50].

Еще хуже обстоит дело с Библиотекой Ленинградского государственного университета, где также достаточно старое собрание китайских книг все еще кое-как описано в каталоге, не заслуживающем доверия и только за последнее время реформируемом силами зрелого, достаточно подготовленного к своей трудной задаче китаиста.

Каталог китайских книг библиотеки Ленинградского Восточного института не выходит доселе из предварительной классификации картотек почти без определений, а каталог собраний Государственной публичной библиотеки так и остался в своей примитивной, хотя и печатной форме, как был в 1852 г.[51], минуя новые приобретения[52].

Шагом вперед был в свое время каталог китайских книг и рукописей Британского музея, составленный и дополненный бывшим хранителем Восточного отделения Британского музея Робертом Дугласом[53]. Каталог соединил в себе, по тогдашнему обыкновению, и китайские книги-материалы, и писания о них китаистов. Дуглас проделал, вообще, значительную работу и расположил книги (далеко не всегда удачно, и чаще всего искусственно) по авторам, что было нелегко. Каталог, однако, полон, кроме вышеуказанных, и всех остальных недостатков[54], и пользоваться им нужно с большой осмотрительностью. Он, конечно, нужен, прежде всего, тем, кто занимается или будет заниматься в Восточном зале Британского музея, но без него вообще нельзя обойтись, ибо, как я уже сказал, он едва ли не единственный, где китайский автор книги поставлен в исходную точку описания, которая только нормальна для всякого основного каталога, и с которой нужно постоянно считаться, ибо здесь каталог близко подходит к библиографиям, о которых речь далее[55].

Однако еще более подходит к библиографическому описанию и значению каталог, располагающий свои названия по предметной системе, ибо она группирует однородные книги и дает наиболее яркое представление как о состоянии в данном отношении данной библиотеки, так и о литературе предметаref: Кроме того, как указывает каталогизатор, о котором сейчас пойдет речь (Куран), в китайской литературе сочинений с известным именем автора меньше, чем с неизвестным, или известных лишь по общему заголовку. Достаточно, впрочем, просмотреть вышеупомянутый каталог Дугласа, чтобы увидеть, к каким хитросплетениям он часто должен был прибегать, чтобы вогнать в свою систему авторов всех описываемых им сочинений.

Из этого, кроме прочего, выходит ненадежность одной какой-либо системы для столь сложного предприятия, как каталог китайских книг. Нужно придерживаться какой-либо одной, но дать при ней же две других в указателе, и тогда все неудачи главной системы будут упразднены или, во всяком случае, незаметны.. Наилучшим из таких каталогов, как и из печатных[56] каталогов больших собраний вообще[57], является до сих пор отмеченный мною еще в 1906 г. (в «Записках об изучении Китая в Англии, Франции и Германии»)[58] каталог первоклассного китаиста (япониста и кореаниста) профессора Курана (Maurice Courant. Catalogue des Livres Chinois, Coréens, Japonais ets. Bibliotheque Nationale, Departement des Manuscrits. Paris, E. Leroux, 1902-1912). Этот каталог китаисту необходим, прежде всего, как указатель (хотя поневоле неполный) к самой полной китайской библиографии «Четырех хранилищ» («Сы ку цюань шу цзун му»), о которой будет речь дальше и без которой, вообще, никаких серьезных поисков предпринимать не приходится[59], так что хотя бы уже для этой цели полезно его всегда держать при себе[60]. Но главное достоинство этого ценного каталога заключается в принятом ученом его автором методе описания, который до него никому не был под силу[61] и который дает много существенных деталей (характеристики сочинения, помимо дословного перевода, место и дату гравюры, авторов и даты предисловий, разнообразие имен и титулов и т.д.), помогающих начинающему и утверждающих выбор уже зрелых. Помимо этого, во многих статьях дан перечень глав важного сочинения, что является примером, безусловно, заслуживающим подражания, ибо, как мы знаем, очень часто заглавие китайской книги ровно ничего не дает читающему каталог («Яшмовое море», «Обширная книга эпохи Тайпин», «Резной дракон души литературы» и т.п.)[62]. Самое большое сожаление вызывает в нас отсутствие указателей, обещанных в предисловии к первому тому (1902), которые должны были двояко объединить сильно и искусственно разбросанные по каталогу названия[63]. Кроме того, каталог этот уже успел устареть, особенно после того, как миссии Шаванна (Mission archeologique dans la Chine Septentrionale) и Пеллио в Центральную Азию совершенно преобразовали китайские фонды Национальной Библиотеки в Париже, сделав их из средневековых миссионерских выдающимися, научными, опередившими свое время[64].

Еще раз пользуюсь случаем повторить, что синологический прогресс требует согласованной работы международного типа, не дожидаясь отдельной индивидуальной инициативы, которая, кстати, всегда запаздывает. Нужны лаборатории, создающие нормальную обстановку работы, в частности, образцовые каталоги, не зашифровывающие китайские названия, а расшифровывающие их и оказывающие свою услугу начинающему задолго до овладения им китайской книгой, не замораживая его интереса, а всячески его стимулируя. В самом деле, каталог в наше время не должен бы ограничиться ролью простого отожествителя книг, стоящих на полках, с искомыми вне их, а всемерно близиться к библиографиям, к которым я сейчас и перехожу.

 

Европейские библиографии китайских книг

Как бы ни был совершенен каталог, он отнюдь не в состоянии заместить библиографический труд, особенно надлежаще исполненный, поэтому, разыскав книгу в каталоге, следует искать о ней более подробную информацию (если таковая не предшествовала поиску в каталоге) и прибегнуть к подробному описанию и характеристике книги.

Некоторые каталоги пытались соединить каталоговое описание с библиографическим - жаль, что это были лишь единичные попытки. В их числе близко нас касающийся список китайских книг, купленных в Китае, привезенных в Казань и далее в Санкт-Петербург профессором академиком В.П. Васильевым. Он приложен к его литографированным «Мате­риалам по истории китайской литературы» (Лекции, читанные заслуженным профессором Императорского Университета В.П. Васильевым. СПб., [1887])[65]. Этот список для своего времени был сносной учебной ориентировкой, но теперь, конечно, устарел, и все же, время от времени просматривать его дело полезное и не только для начинающих.

Однако, тем более минуя всякие другие попытки описания китайских книг, в том числе и вовсе негодные[66], мы никак не можем ограничиться подобным частичным описанием частичного собрания книг, никогда не претендовавшего ни на полноту, ни на научность отбора. И здесь, к сожалению, опять приходится констатировать странный факт, столь свойственный русской синологии: составление книги и пособия без всякой оглядки на европейские прецеденты. Так, и «Материалы по истории китайской литературы» В.П. Васильева, появившиеся позже библиографии, описываемой ниже, в упомянутом списке книг не оказались даже на ее высоте, и приходится об этом списке упоминать перед ней, лишь повинуясь принципу прогрессивного улучшения справки, которого я до сих пор неизменно держался.

«Заметки о китайской литературе», изданные в 1867 г. Александром Уайли  - одним из наилучших ученых-китаистов XIX в., не позволявших себе наводнять синологическую литературу китайскими благоглупостями, и, особенно, собственными под них подделками, но стремившихся связать свою судьбу ученого с судьбою и методом серьезного китайского ученого («Notes on Chinese Literature, with introductory remarks on the progressive advancement of the art and a list of translations from the Chinese into various European languages», by A. Wylie, agent of the British and Foreign Bible Society in China. Shanghai-London, 1867) («Заметки о китайской литературе со вступительными замечаниями о прогрессивном развитии литературного искусства и списком переводов с китайского на разные европейские языки»), в сущности, не более чем весьма отдаленный с едва намеченной схематичностью пересказ китайского каталога-библиографии знаменитой императорской библиотеки Цянь-луна («Сы ку цюань шу цзун му»). Речь о ней последует впереди, тем более что описываемых книг Уайли чаще всего не видел, а доверился целиком, в том числе и в своих оценках (как он и пишет об этом сам в предисловии), тексту означенного каталога императорского книгохранилища, так что это описание как будто продолжает дело предшественников, о которых сам автор также говорит весьма подробно в своем предисловии. Однако это вряд ли так (это, несмотря на свою скромность, отмечает, опять-таки, сам автор), и, несмотря на намеренно краткий (до одного процента оригинала) размер своих аннотаций, этот труд сделался настолько нужным каждому китаисту, что его впоследствии переиздавали (вместе с другим важным в свое время справочником Мейерса – W.F.Mayers. A Chinese Reader’s Manual), не меняя ни строки, ни буквы. И в самом деле, положение китаистов в его время, описанное им в предисловии и вряд ли существенно изменившееся к настоящему времени (особенно для несвободно владеющих китайским текстом), при котором ему, вооруженному (а во времена Уайли вооруженному, к тому же, плохо) лишь элементарным и вечно ошибающимся двуязычным словарем, часто приходилось, как он сам говорит, в начале своей карьеры останавливаться перед собственными именами и цитатами из книг, к которым без помощи туземца у него не было ключа  или же он мог не знать, что перед ним просто название книги, человека или географического пункта, так что без этой книги, взявшей на себя некоторое «облегчение» (но не упразднение) этих трудностей, китаисту работать было невозможно, как, в общем, и по сей час (без доступа к китайскому и японскому справочникам). Уайли поступил совершенно правильно, доверившись в такой разнообразной материи научным характеристикам китайцев и вмешавшись лишь в отдел астрономии и математики, где китайская информация оказалась гораздо ниже его собственной информации специалиста. Правда, он в значительной степени англизировал термины и формулы китайского каталога и сделал все возможное для облегчения справки европейца, тем не менее это все-таки не более чем именно «заметки о китайской литературе» китайцев, а не европейцев, хотя и в европейском виде. Но этим именно книга и выиграла, ибо на первой стадии таких работ лучше быть более пассивным и только передавать информацию, облегчая путь дальнейшим. И это облегчение тем же порядком надо признать за двумя алфавитными указателями – названий книг и имен авторов, которые книге органически необходимы и оказали нам всем услугу первоклассную. Уайли добавил к элементарному, бездушному двуязычному словарю как бы новый словарь литературных произведений и авторов, сразу сделав расшифровку трудного текста гораздо более нормальной и уверенной.

Уайли и сам сознавал, что сделал только какое-то начало дела, да и возможностей опубликовать нечто большее (а на это он был, вероятно, вполне способен) у него не было. Таким образом, вот уже 70 лет как европейцы-китаисты пробавляются сухим суррогатом вместо полного перевода китайской полной библиографии-каталога в надлежащей обработке.

Все предисловия к отделам и подотделам, столь характерные для китайских исторических характеристик и только удобные для справочника, исчезли, еле заменяясь двумя–тремя строками пересказа; много сочинений (в том числе и знаменитая энциклопедия «Тушу цзичэн», о которой говорилось выше) были вовсе выкинуты, что для справочника было уже вовсе непростительно, тем более что и пассивное подчинение китайскому влиянию проведено было этим непоследовательно: общие фразы чаще всего маскируют недочитанность и неизвестность. Кроме того, как неоднократно указывалось в специальной литературе[67], в книге допущено много ошибок, погрешностей, неточностей, могущих иногда вредить. Наконец, транскрипция, непоследовательная, субъективная и, в общем, причудливая[68], может быть расшифрована не без труда, а начинающему она трудна в особенности, ибо помимо всех прочих своих несообразностей в указателе нет перекрестных ссылок, так что даже известное название разыскивается порой с трудом, если разыскивается вообще[69].

Вообще книга устарела даже на момент своего появления, а тем более теперь, когда после очень примечательного прогресса китайской науки и литературы за 140 лет после завершения каталога «Сы ку», бледным слепком с которого книга Уайли является, совершилась еще и китайская революция 1911 г. и, вообще, все изменилось почти до неузнаваемости, так что даже если делать дело на прежних началах легкой и общей схемы, принятых у Уайли, всю книгу пришлось бы радикально переделывать наново, а тем более, если взяться за дело так, как требует его нормальное ведение. Я был рад узнать из самого авторитетного источника (а также из речи профессора Пеллио на XVIII Международном конгрессе ориенталистов, см. Actes du XVIIIe Congrès Intrernational des Orientalistes, с. 134), что в Пекине образована комиссия для составления на замену книги Уайли новой синологической библиографии заглавий и имен авторов на одном из европейских языков, так что будущие китаисты будут с самого начала своего дела гораздо счастливее нас.

Для научной справки книга Уайли едва ли пригодна, ибо данные ее ненадежны, неясны, излишне схематичны, ничтожны, но для первой справки и в помощь двуязычному словарю она сохраняет еще свое значение, тем более что до сих пор не замещена. Но можно, пожалуй, предложить учащемуся произвести некоторые реформы, ведущие к лучшему пользованию этой книгой. Так, например, порекомендовать сделать к транскрипции Уайли переводные формулы (gow = оу; fung = фэн; chu = чо; или gow = ow; fung = feng; chue = ch’ou и т.д.) или же просто проставить русскую (или английскую, немецкую, французскую и т.д.) транскрипцию рядом с данной строкой. Но все это касается лишь начинающих, для опытных же в настоящее время существуют другие, более совершенные справочники, о которых будет идти речь далее.

Уайли был, как я сказал, переиздан стереотипным порядком. Конечно, это пособие имеет свою задачу, но я бы высказался за его реформу, или, вернее, за необходимость нового, аналогичного ему, но более совершенного и доведенного до даты пособия, в которое, помимо полноты туземных пособий этого рода, вошли бы также данные, почерпнутые из европейской обработки китайского материала, то есть, чтобы под каждым названием было проставлено, кто из европейцев над ним работал (в виде перевода или в виде исследования), и к чему эта работа привела. Простое же переиздание я полагаю уже почти ненужным. И здесь, как и выше, вопрос упирается в необходимость коллективной лаборатории для создания нормальных условий работы китаиста, тратящего обычно на предварительное наведение справок много лишнего времени.

Вообще говоря, европейская библиографическая справка о китайском произведении развивается от констатирования наличности его в каталоге и библиотеке через более распространенные данные надлежаще составленного каталога (типа каталога Курана) к библиографическому описанию типа Уайли и, наконец, к истории китайской литературы, применительно хотя бы к тем из них, что упомянуты мною в первой части (Вильхельм, Грубэ, Джайлз, Васильев)[70].

Однако все это лишь для первой и общей справки, которая, в общем, может быть приравнена к данным словаря, на которых не задерживаются. Есть, однако, целый ряд трудов, дающих возможность ознакомиться как с отдельными произведениями, так и с целой областью, в которой данное произведение не может и не должно быть взято словарным, изолированным порядком. Так, я рекомендовал бы систематическое чтение отчетов о пополнении  лучшей из всех китайских и по Китаю библиотек европейского мира – американской Библиотеки Конгресса (The Library of Congress. Orientalia added. Chinese Division. Washington. Chinese, Japanese and other East Asiatiс Books added to the Library of Congress, 1931-32)[71] – c тем, чтобы отметить у себя дезидераты и сделать ссылку на более доступный каталог, вписав в него недостающее. Эти библиографические заметки, принимающие часто форму и размеры статей, принадлежащих одному из лучших синологов Америки, А. Хаммелу (Arthur W. Hummel), - явление на нашем горизонте достаточно новое и, конечно, заслуживающее всякой похвалы и подражания, производимого в других больших библиотеках, что мы и видим, например, в обстоятельном отчете о новых книжных приобретениях китайско-маньчжурским отделом Берлинской Библиотеки за 10 лет (Hermann Hülle. Neuerwerbungen chinesischer und mandschurischer Bücher in den Jaren 1921-1930. Leipzig, 1931), который, однако, во многих отношениях уступает американским библиографиям, упомянутым выше. Гораздо менее полезные и преследуют скорее учебные, чем научные, цели списки Гарднера (Ch. S. Gardner. A Union List of Selected Chinese Books in American Libraries. Washington, 1932), но и это начинание, имеющее местный характер, принесет свою пользу общей библиографии, появление которой, как я уже говорил, ожидается. Таким образом, мы узнаем о книгах, поступающих в наш оборот не в зависимости от выхода каталога и с опозданием, может быть, на столетие, а своевременно, и можем строить наш план своих поездок и исследований не гадательно, как раньше, а рационально. Наши выпуски «Библиографии Востока» (вып. 1, 1932 г.) уже стали на эту дорогу и, вероятно, разовьют эту специальную библиографическую информацию до должных размеров.

Далее, есть области, которые не затрагиваются в должной мере даже в больших китайских общих библиографиях типа «Сы ку цюань шу цзун му» и энциклопедиях типа «Тушу цзичэна». К таковым относятся, прежде всего, крупнейшие по размерам и историко-философскому значению области буддизма и даосизма, создавшие свои специальные огромные библиотеки и детальные к ним каталоги, которые нашли отражение в каталогах на европейских языках. Таковы каталоги «Буддийской библиотеки» (Трипитаки), составленные на английском языке японцем Бунъю Нандзио (A Catalogue of the Chinese Translation of the Buddhist Tripitaka by Bunyiu Nanjio. Oxford, 1883), на немецком -  профессором Форке (Die Ostasiatischen Sammlungen der königlichen Bibliotheken zu Berlin. Erster Band. Katalog des Pekinger Tripitaka, von Professor Alfred Forke. Berlin, 1916).

Первый из них во многих отношениях является образцовым, ему следовало бы подражать как некоему стандарту и в других общих каталогах. К нему имеется особый алфавитный указатель, составленный профессором Д. Россом (E. Denison Ross. Alphabetical List of the Titles of Works in the Chinese Tripitaka. Calcutta, 1910), дающий более доступную и принятую Уэйдову (Wade) транскрипцию и, вообще, упорядочивший это дело, которому до этого времени почему-то не склонны были придавать значения[72]. Для всех, занимающихся буддизмом, эти библиографии и пособия являются настольными.

Для даосизма мы имеем каталог Вигера (Dr. Léon Wieger. Taoïsme. Tome I. Bibliographie générale. I. Le Canon (Patrologie). II. Les Index officiels privés. 1911), сделанный по китайскому каталогу, но схематично, едва ли не дилетантским порядком и, во всяком случае, не идущий ни в какое сравнение с каталогом японца Бунъю Нандзио, тем более, его продолжателей. Весьма поучительный, компетентный и детальный разбор этой библиографии дан профессором, академиком Пеллио в «Journal Asiatique», vol. XX, № 1, 1912, с. 141-156. Пользоваться каталогом Вигера можно только тщательно исправив все крупные и мелкие его недостатки, отмеченные в указанной рецензии. Но надо еще добавить, что для китаиста этот каталог не совсем то же, что каталог «Трипитаки», ибо в него вошли произведения для китайской литературы классические, вроде Лао-цзы, Гуань-цзы, Ле-цзы и др.; так что в некоторой своей части этот каталог должен быть приобщен к общим библиографиям. Впрочем, и каталог «Трипитаки» отнюдь не должен быть выделен в обособленную специальность, ибо в нем, например, есть отдел буддийской поэзии, которая весьма примечательна по своей образности и даже фактуре[73].

Дальнейшим шагом к овладению труднейшим содержанием «Дао цзана» является недавно (1935 г.) вышедший подробнейший  указатель к нему («Дао цзан цзыму иньдэ»), изданный неутомимыми усилиями Бюро индексов при Гарвардском университете (Harvard-Yenching Institute Sinological Index Series, № 25) и дающий (отчасти по Вигеру) отдельные главы авторов и заглавий, причем последние расположены по первым знакам с полагающеюся при этом перекрестной сноской и в наилучше расчлененном виде.

Высшего своего развития синологическая библиография достигает в специальных исследованиях наиболее крупных синологов[74], их рецензиях и обзорах[75], которые, к сожалению, особенно за последнее время не координированы и не индексированы, так что приходится опять-таки лично проделывать эту кропотливую, но совершенно необходимую работу по учету ценных добавлений и исправлений к стереотипному и устарелому пособию[76]. Мне, вообще, мыслится, что когда-либо, издав вместо книги Уайли библиографию всех синологических работ и достижений, можно будет настолько обновить весь наш аппарат, что работа над старым китайским текстом приблизится, наконец, к работе над текстом латинским или греческим. Но для этого нужно работать много, и если мы хотим свое время по необходимости сэкономить, то и работать придется с чрезвычайной точностью, не замораживая инициативы людей, готовых делать этот далеко не веселый труд.

Наконец, для сообщения себе наибольшей библиографической осведомленности, позволяющей наводить и давать справку полноправным библиографическим синологическим языком, отсылаю по-прежнему к статье Шаванна о китайских книгах до изобретения бумаги (Les livres chinois avant l’invention du papier в «Journal Asiatique», X série, V, с. 5-75), которая теперь слегка устарела, к книге Картера об изобретении книгопечатания в Китае (Thomas F. Carter. The invention of printing in China and its spread westward. N.Y. 1925), и, наконец, к статье Моула о китайских библиографических терминах (А.C. Moule. Bibliographical Terms в «The New China Review», 1921), которая на европейских языках является единственной в своем роде и достаточно поучительной[77].

Если мы когда-нибудь дождемся (в чем, зная автора, избегающего вульгаризации, можно сомневаться) книги под заглавием «Библиографическое введение» (Initiation bibliographique), излагающую то, что предполагаемый мною автор ее, профессор Пеллио давал своей аудитории в Институте высшего китаеведения (Institut des Hautes Études Chinoises) в Париже, то моим последователям в рабочей библиографии китаиста уже не придется о многом упоминать, ибо автор предполагаемой книги более всех нас компетентен в этой трудной и столь ответственной во всех отношениях области.

 

Китайские общие и библиографические справочники[78]

И эту область справочных пособий по общему правилу я начну с официальных реестров-каталогов, дающих справку чисто формальную, не входя в учебные объяснения и научные исследования. Таковыми, прежде всего, являются наиболее доступные для европейца, а особенно для находящегося в той самой библиотеке, в которой происходит поиск, и о которых я отчасти уже говорил, например, алфавитный список китайских названий книг и рукописей, в том числе и эстампажей Азиатского музея Института востоковедения АН СССР. К сожалению, и эти, казалось бы, немудреные списки далеко не всегда размножаются хотя бы в количестве экземпляров, достаточном для обслуживания пользующихся данной библиотекой. Но есть отрадные исключения, как, например, инвентарный, но образцовый список китайских книг, привезенных профессором академиком Пеллио из Китая в 1909 г. и сразу же (особенно после Шаванна и его научной миссии 1907 г.) обновивших устарелые фонды Национальной библиотеки Парижа отборными научно важными первоклассными собраниями (Répertoire des Collections Pelliot «A» et «B», au Fonds Chinois de la Bibliotheque Nationale в «T’oung Pao», vol. XIV, 1913)[79]. Далее, образцовая, всегда составлявшаяся специалистами, знавшими цену каждой приобретаемой книги, библиотека Французской школы Дальнего Востока располагает ныне  образцовым во всех отношениях печатным, но, к сожалению, также только инвентарным, каталогом своих китайских фондов (Inventaire du Fonds Chinois de la Bibliotheque de l’ École Franşaise d’Extrême Orient, 1929)[80].

В Китае очень многие библиотеки, особенно из новых, точно так же обзавелись каталогами-инвентарями-репертуарами, как, например, библиотека Университета Цинхуа (Цинхуа сюэсяо тушугуань чжун чжи шуцзи  мулу), Центральная библиотека КВЖД (Чжун-Дун Тушугуань мулу), библиотека в Амое и др. Все эти каталоги далеко не ограничены в своей роли книгоотождествителей. Чрезвычайно интересны их группы и отделы, каждый раз вносящие новое, так что библиографу они сами собою говорят очень многое[81].

Однако их роль как справочных пособий, при отдаленности от нас самих книгохранилищ, не так велика. Кроме того, журнальные статьи, играющие теперь везде, а в Китае особенно, исключительную роль и чаще всего замещающие книги, попадают в эти каталоги только спорадически. На помощь им за последнее время устремились чрезвычайно важные для нас (хотя, опять-таки, больше для сведения, чем для доступности) библиографические предприятия, имеющие в виду рассортировать и собрать в удобные для обозрения группы статьи журналов, которые обладают досадной способностью, быстро появляясь, быстро и бесследно исчезать с рынка, так что большинство их нельзя и найти[82]. К таковым относятся, например, «Указатель статей по синологии» (Госюэ луньвэнь соинь) и его продолжение (Госюэ луньвэнь соинь сюйбянь), вышедшие в 1930-1931 гг. В них под рубриками, представляющими собой смешение старых и новых[83], указаны название и дата журнала, в котором статья находится, так что ее можно разыскать без труда на своем месте, хотя очередное нововведение в виде указателя было бы здесь очень кстати, ибо не все рубрики неоспоримы и действительно обнимают собою все в них входящее.

Однако в библиотеке, выписывающей десятками китайскую прессу, теперь можно систематически за нею следить, не боясь пропусков, по превосходному ежемесячному указателю статей «Цыхань соинь», издающемуся в Шанхае,  в Суньятсеновском институте культуры и воспитания (Чжун-шань вэньхуа цзяоюй гуань) и другим его заменяющим. Таким образом, можно быть в курсе дела по всем статьям и давать на основании этого материала освещение жизни современного Китая сравнительно недалеко от самой даты. Но, вообще говоря, библиография Нового Китая пока еще находится в состоянии мало удовлетворительном и нам приходится повсюду искать ее начатки, те начатки, которые, в общем, также эфемерны, как и регистрируемые ими статьи. Вряд ли удастся мне поэтому перечислить их всех именно здесь, если не отослать учащегося прямо к библиографическим журналам и, в частности, к лучшему из них: «Тушугуаньсюэ цзикань» («Журнал библиотековедов»), где можно найти целый ряд указателей, о которых, впрочем, придется еще говорить на их местах.

Наиболее беспорядочною и запутанною областью китайского каталога являлись так называемые цуншу (библиотеки-серии), которые в каждой большой, тем более, в начинающей свое существование библиотеке должны занимать главное место. Редкий каталог трактовал входящие в серию произведения как самостоятельные книги, и все норовили отделаться общей титулатурой, даже только одной основной серии.

Теперь дело начинает, хотя и частично, поправляться, и, между прочим, прекрасным дополнением к указателям авторов произведений, собранных, а ныне фотографически воспроизводимых (частью уже воспроизведенных) в библиотеке Четырех императорских архивов (Сы ку), является недавно изданный аналитический указатель авторов произведений, собранных в библиотеке-серии коллекции (пока только одной уже насчитывающей 360 наиболее известных цуншу) Нанкинского университета (Цзиньлин дасюэ тушугуанькань цуншу цзыму бэй цзянь: чжучжэ чжи му) (University of Nanking; Publications of the Library,  № 6. Analytical Author Index to Ts’ung-shu of the University of Nanking Library. Compiled by Ts’ao Tsu-ping, Head of The Department. June 1935).

Хотя, к сожалению, сюда не вошло важнейшее едва ли не из всех «Собраний главнейшего из Четырех отделов литературы» («Сы бу бэй яо»), однако и это уже шаг к универсальному каталогу китайской литературы и ее полной и точной истории.

 

Китайские учебные библиографии

Как бы ни были поучительны сами по себе китайские каталоги китайских книг и как бы они по своим методам групп и подгрупп ни приближались к библиографиям, выгодно отличаясь этим даже от лучших европейских каталогов, однако их можно (как и европейские каталоги) поместить только в самом начале прогрессивного перечисления китайских справочных пособий. Следующим этапом китайской библиографии можно, хотя и не обязательно, считать библиографию учебную с тем расчетом, чтобы ее учебный характер был учтен и некитайскими учащимися[84].

Из таких библиографий, наиболее приспособленной для китайского учащегося, отчасти уже «зараженного» европеизмом – хотя бы в смысле повышенных рационализаторских требований, является очень популярная в течение очень большого времени (с 1875 г. до революции 1911 г.) библиография отборных книг, сделанная известным ученым своего времени, академиком и крупным политическим деятелем Чжан Чжи-дуном[85], изданная им в 1875 г.[86]. Эти «Ответы на вопросы о названиях книг» («Шуму давэнь») были составлены автором для «начинающих» (вернее, для начетчиков, уже прошедших всю суровую классическую школу и задающих теперь вопрос, что же читать и по какому изданию) нарочно в обстановке, исключающей серьезные библиографические разыскания. Ответы, им даваемые, должны были быть наиболее простым, небольшим, но в то же время осторожным выбором (шэнь цзе юэ цзюй), исключающим книги «бесполезные», с незначительными комментариями, пристрастные, пестро-хаотические, замещенные последующими сочинениями, с грубыми и вздорными пояснениями и исправлениями, тем более с опечатками и, наконец, не имеющиеся в свободной продаже, а наоборот, «дающие в своих списках место классическим книгам с хорошей традицией и серьезной идеологией, с историками, проникнутыми строгой принципиальностью и основанными на тщательном исследовании; с прозаиками и философами с наилучшей опять-таки традицией и, вообще, с наиболее положительными, и, наконец, по этому самому, наиболее замечательными и известными». Получилось, однако, более 2000 названий, хотя и с предупреждением, чтобы «начинающий» не пугался этого числа, а считал его минимальным. Как и следовало ожидать, для такого «начинающего» литературные характеристики, по существу столь полезные для некитайцев, были опущены за ненадобностью, и остались исключительно библиографически и научно чрезвычайно ценные характеристики изданий, сделанные путем отбора лучших, так что без этой книги Чжан Чжи-дуна нельзя предпринимать никакого исследования, как бы она ни была полна. Но к ней надо обязательно присоединить не уступающие ей «Дополнения и исправления» («Шуму давэнь бу чжэн») современного ученого Фань Си-цзэна, вышедшие в 1931 г.[87].

Упомяну еще здесь, что недавно вышла (1936 г.) учебная библиография профессора Ян Шу-да, содержащая подробный, постатейный указатель к 76 важнейшим для учебной жизни синолога произведениям, перечисляющий в них главы по порядку и в иероглифической системе («Цуншу цзяньму»). Она может быть весьма полезной хотя бы как вадемекум китаиста по изданиям, отобранным с надлежащей критикой и дающим возможность проверить точно всякое другое издание, очутившееся в руках. Вообще, критические издания профессора Ян Шу-да надо ценить как плод незаурядной эрудиции и надлежаще устремленной и оборудованной критики.

В тесной связи с этой руководственной библиографией стоит и другая, состоящая, так сказать, из отрицательных показателей. Это «Исследование о поддельных книгах и нашего, и старого времени» («Гу цзинь вэй шу као») принадлежащее автору XVIII в. (1647–1715) Яо Цзи-хэну (Яо Ли-фан), но переизданное в 1930 г. в серии других критических этюдов, которые переосмысливают традиционные оценки[88] и устанавливают новые методы критики. Он дает целый список книг, подлинность которых вообще отвергается; далее, таких, в которые вставлены поддельные места; затем, книг, фальшиво приписанных данному автору; книг с фальшивым названием и др. Список этот со сводом сжатой и скупой аргументации надо или усвоить, или же разметить с ним в руках свою рабочую библиографию, причем обратить внимание на приложенный к книге сводный список заподозренных книг, составленный из показаний еще двух других критиков (Сун Лянь, XIV в. и Ху Ин-линь, XVII в.), которые часто между собой расходятся и, таким образом, взывают к осторожности пользующегося этой книгой.

Таким образом, уже с помощью этих библиографий учащийся выходит из европейского элементарного справочного цикла и становится на критический путь[89]. Конечно, я стоял бы за перевод, по крайней мере, последней книжки, хотя, скажу откровенно, это нелегкое предприятие как для самого переводчика, так и для издателя, ибо игра цитат и для того, и для другого - дело сложное.

С необычайным развитием за последнее время китайского библиотечного и библиографического дела[90] серьезная библиография, предназначавшаяся Чжан Чжи-дуном в «краткой» своей форме «начинающему учиться», получила сильное распространение, причем, так как уровень начитанности нынешних «начинающих», который совершенно не соответствует уровню молодых начетчиков, которых имел в виду автор «Ответов на вопросы о книгах»[91], пришлось ввести очень много библиографических статей и в энциклопедический словарь «Цы юань», где они, таким образом, подчинились механической системе. Эти статьи представляют собой, чаще всего, крайне элементарные (едва ли не типа Уайли) выдержки из статей императорского каталога «Четырех Хранилищ» («Сы ку цюань шу цзун му») или даже из его сокращенной версии без точных дат и твердых характеристик, так что пользование этими статьями мало чем предпочтительнее, нежели пользование более удобным для начинающего справочником Уайли[92], и ясно, что остановиться на нем никак нельзя, тем более что «Цы юань» - словарь скорее ученический, чем серьезный. Он, скорее всего, именно «Chinese Reader’s Manual» (хотя и далеко ушел от Мейерса), а не  «Chinese Scholar’s Manual». Тем не менее, Уайли устарел, и все равно, после него, обнаружив отсутствие искомого титула (а не то и до того момента), вполне естественно обратиться к «Цы юаню», хотя в последнем выбор библиографических статей скорее спорадический, чем претендующий на какую-либо полноту.

 

Китайские основные библиографии

От учебных пособий переходим к основным, под которыми в первую очередь надо разуметь каталоги изданий - как аннотированные, так и неаннотированные – сгруппированные по темам и по происхождению (исторические, географические и т.д.; частных, государственных и т.д. собраний), о которых подробно рассказывал Уайли («Notes», с. 60 и сл.)[93], но которых подробнейший список с точными библиографическими указаниями дан в «Каталоге каталогов» («Шуму чжан бянь»), принадлежащем шести современным авторам-библиографам (Ли Тай-фэнь, Шао Жуй-пэн, Чжан Хуай-чжан, Янь Шу-шань, Лян Ху-нянь, Чэнь Тин-сюань) и изданном в 1928 г. Этот каталог каталогов дает свыше 300 названий, полнота которых, по-видимому, не подлежит сомнению, ибо авторы включили даже ряд отделов из «Тушу цзичэна», которые имеют библиографическое значение, но без специального упоминания могли остаться незамеченными.

Кроме того, этот список каталогов имеет особое значение как самый современный, в который включены, между прочим, и японские каталоги китайских книг, что раньше было бы едва ли возможно. Конечно, трудно ожидать, чтобы все эти каталоги были под рукой в какой-либо европейской библиотеке, но в Китае и Японии это уже более достижимо, а при настоящем положении вещей, когда в Китае собраны колоссальные библиотеки и сделаны – чего раньше не бывало – публичными, справочник китаиста не может пройти умолчанием важное пособие только потому, что пользование им может быть лишь частичное.

Минуя чрезвычайно разнообразные и не имеющие обычно значения первой справки каталоги[94], перехожу, наконец, к столь часто уже упоминавшемуся мною основному каталогу-библиографии – каталогу императорской библиотеки Цянь-луна, так называемых «Четырех хранилищ» («Цинь дин Сы ку цюань шу цзун му»). Этот каталог, которому Уайли, к сожалению, посвятил всего треть страницы, хотя во всем от него зависел, и, казалось бы, мог описать свой источник,  как он того заслуживал, в назидание своим продолжателям во всех подробностях[95]. Этот каталог, по общему признанию, является среди многих прочих и ранних, и позднейших[96] наиболее надежным, обстоятельным и поучительным[97], ибо он, во-первых, плод коллективного творчества крупнейших ученых второй половины XVIII в.[98], и, как таковой более свободен от ошибок (но не от редактуры, конечно, тем более - самодержавной богдыханской)[99], чем труд, всецело обязанный единичному усилию[100]. Во-вторых, самое содержание его, обнимающее все те редкие и образцовые произведения, из которых Цянь-лун составил свою библиотеку[101], с характерными предисловиями, которые, будучи прочитаны одно за другим, составляют весьма красочную и серьезную критическую историю китайской литературы[102]. Все содержание этого каталога, пополненное рецензиями, касающимися существа дела и подлинности книги[103], до сих пор не замещено лучшим, а, наоборот, служит лишь темой для пересказа в современных библиографиях[104]. Конечно, около 200 лет отделяют нас от комплекта «Сы ку», и остается ждать новой его переработки, объявления о которой и образец до меня уже дошли[105]. Если этому изданию суждено закончиться, мы будем обладать очень полной  и интересной библиографией, которая даст нам в руки очень мощное орудие нашего прогресса, тем более что уже к основному каталогу мы за последнее время имеем несколько очень подробных указателей[106], с помощью которых можно в этой массе названий разобраться без труда, а новая библиография обещает еще более совершенный указатель по ее завершении. Я уже упоминал, что в наилучшем из европейских каталогов китайских книг, каталоге собраний Парижской национальной библиотеки, составленном Морисом Кураном, ссылки на каталог «Сы ку» даны весьма регулярно, и поэтому систематический доступ к этому последнему надо начинать с этого французского книгоописания. В частности, отчет Национальной Бэйпинской библиотеки (1934 г.) принес известие о неустанной работе археологического ее бюро над составлением указателя к надписям на бронзе (с. 18). Нечего говорить о том, сколь существенно такое предприятие для археологических исследований в области китайской бронзы, от которых, может быть, зависят все основные положения древней китайской истории.

О том, что вопрос об истории и настоящем воспроизведении в печатном виде «Сы ку» стоит на очереди, помимо всего прочего, доказывает специально посвященный этим темам номер (№ 5, Т. 7, «Bulletin of the National Library of Peiping». Sept.-Okt. 1933), где находим факсимиле копии «Вэньсугэ» (Facsimile Pages from the Wen Su ko Copy of the Sse Kou Chüan Shu), историко-критический очерк всех семи копий (An Historical and Comparative Study of Seven Copies of the Sse Kou Chüan Shu), а также три списка, вместе с окончательным, тех сочинений, которые предположены к печатному воспроизведению и уже печатаются (будут приобретены Институтом востоковедения АН СССР), документы и переписка по этому поводу и т.д. Европейская синологическая наука не справляется с этим важным для нее сюжетом и весьма заметно отстает от синологической жизни в самом Китае.

Теперь, когда осуществлена, хотя пока лишь частично, перепечатка библиотеки «Сы ку» («Сы ку цюань шу чжэнь бэнь»), о которой будет речь своевременно, и когда к этим прекрасным томикам есть доступ в Москве и в Ленинграде, культ рукописи оригинала в Китае особенно примечателен.

Вообще как за этим делом, так и за другими предприятиями современных китайских издательств следить так трудно, что в данной работе приходилось исправлять, дополнять, выбрасывать целыми полосами буквально от корректуры до корректуры, и я совершенно отчаялся довести дело даже до даты выпуска книги, которая, таким образом, не выходит из рамок элементарной.

Как я уже говорил, первые пакеты с фотокопиями избранных сочинений «Сы ку цюань шу» («Сы ку цюань шу чжэнь бэнь») уже прибыли в Институт востоковедения АН и доступны для работы над ними. Этим приобретением всякая европейская библиотека, содержащая китайские книги, казалось бы, начинает новую эру, ибо впервые в ее распоряжение поступают книги, отобранные, переписанные и проредактированные надежными китайскими текстуалистами XVIII в. Известно, что те книги, которые впоследствии, в XIX и XX вв., обнаружены в лучших изданиях, нежели те, которые были в руках комиссии Цянь-луна, не воспроизводились при этой массовой перепечатке. Однако обычно этих изданий почти никогда не найти в Европе, так что, с нашей точки зрения, жаль, что перепечатка не распространилась на весь комплект.

Точно так же, как непосредственным и естественным продолжением каталогов-библиографий на европейских языках, я считал бы учебник истории литературы, я и здесь считаю нужным это подчеркнуть, тем более что эти учебники теперь выпускаются в большом количестве. О них я говорил в первой части[107]. Теперь повторяю, что они гораздо полнее и более современны, чем европейские, которые иногда (Вильхэльм) из них заимствуются не без пользы для себя и для читателя, и поэтому пользование ими можно рекомендовать еще настойчивее, чем пользование европейскими.

 

Китайские торговые каталоги

Об этом предмете приходится толковать в особой статье ввиду особой важности китайского торгового каталога для прослеживания современного движения на китайском синологическом и литературном фронтах. Обычно этих каталогов имеется великое изобилие (в них даже завертывают купленные книги), но, во-первых, не ко всем можно отнестись с доверием, а во-вторых, за последнее время их появляется уже не так много, и некоторых прямо не достать.

Проще всего, до разгрома Шанхая японцами в 1932 г., было получить очередной выпуск каталога «Коммерческой печати» («Commercial Press») («Шанхай шанъу иньшугуань»)[108], но теперь это более затруднительно, хотя еще в июле 1933 г. я имел от одного из директоров этого предприятия извещение о том, что, несмотря на большие потери и трудности, знаменитое издательство развило уже деятельность, нагоняющую довоенные цифры[109].

Однако и в этом наиболее полном из торговых каталогов, а тем более в других, редко можно встретить рядом с номенклатурой книг какие-либо аннотации, хотя бы рекламного характера, что, конечно, затрудняет выбор книг[110]. Но за последнее время появились очень удобные периодические каталоги, вроде, например, «Вестника-ежемесячника новых китайских книг» («Чжунго синь шу юэбао»), издаваемые книжной  фирмой «Хуатун шуцзюй». Это нововведение в китайском книжном деле надо всячески приветствовать, ибо в замену старого обыкновения китайских книготорговцев смотреть на себя, как на патронов, не идущих на встречу клиенту, и никаких каталогов и оповещений ему не посылающих[111], этот журнал, наоборот, полон самой злободневной книжной информации. Правда, он каталогов не замещает, ибо представляет интересы, главным образом, одной фирмы, но из него можно узнать очень много, особенно отзывов о появившихся книгах и о деятельности разных издательств, новости литературы и, наконец, собственно каталоги вновь появившихся книг[112]. Более беспристрастные, достойные и обстоятельные рецензии можно встретить спорадически в разных научных журналах и, чаще всего, в отделе новых книг (Синь шу цзешао) одного из самых серьезных китайских журналов, вообще, и библиографических, в особенности, – «Журнале библиотековедов» («Тушугуаньсюэ цзикань»). В одном из номеров того же журнала (III, № 4) находим полезную статью о приведении в порядок весьма анархических китайских торговых каталогов, чтобы ими можно было, наконец, серьезно пользоваться[113]. Однако наиболее характерным для Китая явлением надо считать издававшиеся одним из бэйпинских книгопродавцев «Книжные новости из Китая»  (Books News from China, Peking Union Book Store), дававшие исключительно на английском языке чрезвычайно хорошо изложенную информацию о выдающихся, главным образом, и даже исключительно китайских научных книгах (по истории, искусству, археологии) и о состоянии китайского издательского дела. К сожалению, издатель вынужден был это свое полезное всем нам дело (хотя и недалеко ушедшее от распространенной рекламы) прекратить. Остается еще упомянуть каталоги китайских книг, издаваемые японскими книготорговцами, специализировавшимися на китайских книгах. Среди них выделяется своей обстоятельностью и полнотой, а также отделом новостей (далеко, к сожалению, не главным для него) и японских изданий книг по Китаю вместе с переизданиями китайских книг каталог фирмы Ибундо (Сацуфу), рассылающей его далеко за пределы Японии[114].

Для того чтобы следить за торговым китайским каталогом, надо владеть библиографической терминологией и пользоваться вышеуказанными (европейскими) справочниками, которые дадут много случаев и примеров самообучения. Но всего полезнее, пожалуй, уделить в ВУЗе некоторое время специально для чтения этого каталога во всех его частях (номенклатура, текст рекламы, рецензия и т.д.). Я делал этот опыт неоднократно и думаю, что он удался.

 

Библиография, каталог и библиотека китаиста как научная организация труда

Теперь попробуем резюмировать все предыдущее в смысле его непосредственной поучительности и приложения к научной организации труда китаиста по его библиографии, каталогу и библиотеке.

Ясно, что имеющееся в его распоряжении, удовлетворить его не может. В самом деле, каталоги китайских книг на европейских языках недостаточно определительны, а, главное, не полны и сильно отстают от содержания тех самых библиотек, которые они регистрируют. Китайские же каталоги доступны уже не начинающему, а вполне зрелому китаисту, но лишены определительности еще в большей степени, нежели европейские. Далее, европейские библиографии, отстав чуть не на столетие, неполны, плохо организованы, немы даже для первой справки. Китайские же, будучи во многих отношениях образцовыми и по полноте, и по точности, к сожалению, изложены на столь трудном иероглифическом старом языке, что становятся доступными учащемуся лишь после долгих лет изучения языка и упражнений. Все эти недостатки уже достаточно осознаны европейскими синологами, и на американской конференции по развитию китаеведения (см. «Bulletin of the American Council of Learned Societies, Promotion of Chinese Studies», № 10, April, 1929, с. 31) в числе справочников была выдвинута также и систематическая библиография, причем отмечается (с. 9), что «самыми спешными и необходимыми для китаистов являются библиографии, каталоги и указатели китайских и европейских сочинений по Китаю», иначе говоря, какая-то хорошо организованная синологическая лаборатория.

Для такой организации, в первую очередь, как я уже сказал, имеет смысл и значение сделать то, что стоит вообще пока на нуле, но необходимо каждому серьезному китаисту. К таким предприятиям я отношу, прежде всего, указатель к выдающимся синологическим статьям и книгам на всех языках, в том числе на китайском и японском, точно регистрирующий обработанные сюжеты, поставленные вопросы, данные мимоходом рецензии и т.д., ибо, как известно, очень часто заглавие статьи, а тем более книги, лишь частью отвечает ее содержанию, а высказанное в них мимоходом играет порой гораздо большую роль, чем вся книга. Помнить все прочитанное и даже отмечать все то, что хотелось бы, далеко не всякий может, особенно в тех областях, которые не стоят на прямой линии интересов китаиста, и потому, чтобы не повторяться, а с другой стороны, чтобы использовать в полной мере результаты общей синологической работы, необходимо иметь этот именно справочный аппарат, ибо общие ссылки и данные, не выходящие за пределы официальной номенклатуры, можно разыскать и сейчас.

Однако, озаботясь составлением такого научного подсказа и распорядка научных идей и фактов, необходимо, чтобы это не было, что называется, в чужом пиру похмелье: надо озаботиться и наполнением библиотеки, если не всеми источниками, из которых исходят современные творцы синологических идей, то, во всяком случае, основными, как, например, изданиями классиков, наиболее часто цитируемыми[115], источников в так называемой тушуцзичэновской печати[116], географов и т.д.[117], а также новыми изданиями, принятыми в международной цитации. Следить за появлением новых китайских изданий, как я уже указывал, нелегко, но тем энергичнее надо это дело наладить, организовав, например, поиск каталогов и книжной информации в Китае от надежных, достаточно подготовленных и понимающих синологическое дело лиц, ибо простая корреспонденция, как, увы, показывает мой личный опыт, чаще всего не приводит ни к чему, и запросы остаются без ответов.

При усиленном пополнении наших библиотек следует стараться их децентрализовать, и вот на каких основаниях.

Как известно, дальневосточные фонды имеются в следующих четырех книгохранилищах Ленинграда[118]: в Азиатском музее Института востоковедения АН, библиотеке Ленинградского Государственного университета, библиотеке Ленинградского восточного института и в Государственной публичной библиотеке. Из них фонд Азиатского музея есть единственный, сочетающий в себе старинные издания с самыми новыми, и потому единственно пригодный для научной работы в различных областях общественных наук, особенно по истории, археологии, филологии, современной китайской науке и литературе. Фонд ЛГУ, дублируя фонд Азиатского музея, и таким образом храня в себе целые ряды ценных изданий, которые могли бы с успехом быть обменены в Китае на другие редкие же и нам более чем дублеты, нужные[119], является в то же время единственным по богатству китайских учебных текстов, позволяющих нам читать любой классический, антологический, отчасти исторический текст аудитории иногда до тридцати человек, снабженной для каждого из слушателей хорошим текстом одного и того же издания[120]. Таким образом, если принять меры к перестройке этой библиотеки на более рациональных началах (удаление из нее рукописей и дублетов наиболее ценных изданий в обмен на издания, имеющие педагогическое значение[121], дальнейшая выписка новых китайских учебных текстов, представляющих при создавшейся конъюнктуре особую важность и т.д.), то можно создать из нее нечто действительно цельное, книгохранилище с определенной физиономией, где всякий будет знать, что искать.

Учебный же характер, но, конечно, в других областях носит собрание китайских книг в Ленинградском восточном институте[122], и если продолжать его на тех же началах, то и здесь получится собрание с определенно выраженной физиономией, т.е. библиотека учебных текстов и пособий, нужных для серьезного и широко поставленного практического преподавания китайского языка.

Фонд Государственной публичной библиотеки, описанный еще в половине предыдущего столетия[123], с тех пор мало пополнялся, во всяком случае, без системы и без энергии. Между тем, пора безразличного интереса к Китаю, думаю, уже давно прошла, и  этой библиотеке следовало бы подумать о своем пополнении в расчете на читателя по современной истории Китая (в широком значении этого предмета), а равно и на читателя, имеющего в  виду  самообразование и достижение некоторых знаний путем чтения и самообучения[124].

При этом порядке можно сэкономить много времени и труда и, главным образом, по-настоящему организовать научный поиск  и научную справку, ибо справочник и указатель, особенно того типа, о котором я только что упоминал, будет приводить не к унынию, а к надежде найти на своем месте желаемое. Сейчас же для того, чтобы найти его, нужно затратить много времени, а главное, можно вовсе не найти имеющегося, но нигде не отмеченного и стоящего не на месте[125].

В частности, что касается выписки китайских книг, то уже давно практикой Европы и Америки установлен чрезвычайно удобный и выгодный способ пополнения  библиотек путем приобретения в наибольшем возможном количестве цуншу, т.е. библиотек-серий, состоящих из перепечатанных сочинений, причем эта перепечатка делается иногда с очень ранних изданий, а часто даже дается издание рукописи[126]. Приобретая всю серию и включая каждое ее произведение в каталог, с соответствующими перекрестными сносками[127], мы пополняем свою библиотеку не только тем, что нужно сейчас, но и тем, что в должной (или даже случайной) комбинации с другими сочинениями создаст материал для работ в будущем, которого мы предвидеть не можем[128], а удобство и выгода покупки, при указанной обычно малой доступности перепечатанных изданий, являются исключительными[129].

В связи с неоднократно уже затронутым мною вопросом о составлении справочного каталога китайских книг, приспособленного к нашей книжной наличности и к нашим надобностям, может быть, как раз теперь уместно не распространяться в деталях, а, отсылая читателя каждый раз к надлежащему руководству  по этой части, дать некоторые советы, по обыкновению взятые из моей книжной практики.

Для каждой библиотеки, как для публичной, так и для частной, приспособленной к личным научным интересам, нужно, прежде всего, иметь механизированный (лучше всего алфавитный[130]) каталог названий как полных (например, «Цинь дин Хуанъюй сиюй тучжи»), так и сокращенных до важнейших частей общей библиографической формулы («Хуанъюй сиюй тучжи», см. «Цинь дин Хуанъюй сиюй тучжи»; «Сиюй тучжи», см. там же) с введением в перекрестную справку решительно всего, что может подсказывать полную комбинацию источников (например «Шицзин» см. «Шисань цзин чжушу», «У цзин», «Маоши» и т.д.). Само собой разумеется, что при этом упомянутые мною библиотеки-серии выписываются во всех деталях, а именно: общее заглавие (например, «Хань Вэй цуншу») с детальными сносками (Вэй см. Хань Вэй), и все ингредиенты по такому же принципу («Соу шэнь цзи»; шэнь см. «Соу шэнь цзи»), не жалея ни материала, ни труда и помятуя, что этим путем с каждою сноской увеличивается  и ценность каталога, и его поучительность.

Тем же путем надо поступить и с собраниями поэтов (например, «Тан сянь саньмэй цзи», «Сун ши цзи»), прозаиков (например, «Сун вэнь цзянь»), большими библиотеками («Сы бу цункань», «Дао цзан», «Сань цзан») и энциклопедиями («Тушу цзичэн», «Сань тун», «Юн-лэ да дянь»), наконец, журнальными статьями. При этом рекомендую прежде, чем списывать заголовок, удостовериться, что он подлинный, а не лавочный фабрикат (проверить по всем цзюаням): иначе можно стать жертвой заблуждения.

Я уже упоминал об известных мне частных библиотеках, в том числе и небольшой моей, что подробность выписки в них доводится порой до глав и даже параграфов, ибо, что собственно отделяет главу от книги? Иногда просто прихоть автора.

Не менее детален должен быть и каталог авторов, с включением его в общий алфавит, ибо весьма часто хао  (литературный псевдоним) входит интегральной частью в название книги («Ляо Чжай чжии», «Хэдун цзи»[131]).  Таким образом, нужно обработать собственное имя автора по всем данным, включив в каталог все его литературные прозвания. Если обработать подобный каталог со всей тщательностью и провести этот порядок по всем китайским собраниям, хотя бы Ленинграда (при условии размножения списков и раздачи их китаистам), то в руках у достаточно подготовленного китаиста собственно уже есть, если не все, то очень многое, а при надлежащей манипуляции и все вообще. Можно, однако, к этому добавить и сюжетный каталог, особенно для тех сочинений, автор и содержание которых мало известны. Само собой, что в большом масштабе этот принцип слишком неустойчив, и потому сюжетный каталог, хотя бы по типу Курана (но без его приверженности к переплету как к библиотечной единице), сделать нужно, особенно для начинающих. Вряд ли стоит, однако, здесь давать подробные инструкции для писания библиотечных карт китайского систематического каталога[132], тем более что основной библиографической потребности может удовлетворить тщательно составленный алфавитный каталог плюс перечисленные мною китайские и некитайские каталоги и библиографии. Кроме того, за последнее время эти наставления нашли себе печатное выражение в американской[133] и китайской печати[134], и их можно изложить разве в особом прибавлении к книге. Но нужно упомянуть здесь о чрезвычайном интересе, проявленном китайской печатью (особенно библиографической) к системе расположения карточек, ибо, как известно, алфавитная, иероглифическая система расположения китайских знаков никогда никого не удовлетворяла, а ныне, с потерей традиционного обаяния так называемой «ключевой» системы, хаос увеличился, и известный теоретик иероглифики и библиограф, профессор Вань Го-дин насчитал вновь появившихся систем до сорока уже в 1928 г.[135], а я не имею, несмотря на запросы в Китай, сведений о том, до какой цифры дошли системы, изобретенные после 1928 г.[136] Я стою за алфавит, хотя бы ради выхода из этого хаоса систем[137], причем и в систематическом каталоге я бы держался алфавита, но на этот раз алфавита не китайских названий, а европейских терминов с включением, конечно, в них наиболее характерных китайских (цуншу, хао). Одним словом, на первом месте справка, а не сплошное поучительное чтение.

Однако вся эта сеть простейших библиографических работ требует достаточно подготовленных людей, ибо читать библиографическую формулу порой гораздо трудней, чем читать текст. Поэтому я еще раз предлагаю подумать о включении в подготовку китаистов особых библиографических курсов, имеющих целью дать начинающему в руки китайскую книгу с наибольшим ее освоением[138], вплоть до специально библиографических материалов и учебников[139] и библиографических терминов, усвоение которых нужно каждому китаисту, а не только китаисту-библиографу[140].

 

Справочники по истории

Общие

Превратив хорошо изученную (и мною рекомендованную) литературу по китайской истории в справочник и постоянно им пользуясь, имеем, так сказать, общий справочник по китайской истории, тем более что некоторые из рекомендованных мною книг, как, например, атлас-альбом Вернера (China Descriptive Sociology, E.T.C. Werner), в сущности, скорее справочник, нежели книга для систематического чтения, и специальные справочники, вроде давно устаревшего и, вообще, элементарного Фабер-Кранца (E.Faber. Chronological Handbook of the History of China, edited by P.Kranz, with 4 appendices. 1902), который рядом с Вернером – ничто, разве только, что Фабер доступнее Вернера во всех отношениях: и найти его на рынке легче, и читается он проще. То же, пожалуй, скажу и о двух томиках Масперо (Georges Maspero. La Chine).

Таким образом, рекомендованное в цикле чтения может быть рекомендовано прежде всего прочего и в цикле справочников, причем с теми же ограничениями.

Из синологического цикла буду по-прежнему рекомендовать все пять томов перевода Шаванном Сыма Цяня (Mémoires historiques de Se-ma Ts’ien..., traduits par Éd. Chavannes) на этот раз в качестве справочника по древней истории Китая, ибо указатели, приложенные ко всем этим томам – правда частичные, а не словники, – одинаково нужны и для читающего только один французский текст, и для китаиста, читающего источники по истории Китая. К сожалению, на рынке эти тома появляются (судя по каталогам) весьма редко и стоят они, конечно, непомерно дорого; тем более надо бережно относиться к ним в общедоступных библиотеках и на дом их не брать.

В справочник взять я вряд ли порекомендую переводчиков-компиляторов, пересказывающих неисследованный и, в сущности, недоступный им текст, вроде Mailla (Histoire générale de la Chine), Иакинфа Бичурина (все многочисленные его переводы) и др., а тем паче - переделки этих переделок (Cordier. Histoire général de la Chine, MacGowan, Boulger и др.).

Как известно, китайские официальные династийные истории были до сих пор не индексированы, за исключением их литературных обозрений-каталогов, об индексе к которым я уже упоминал. Из речи профессора Пеллио на XVIII конгрессе ориенталистов (см. «Actes du XVIII Congrès International d’Orientalistes», с. 135) мы знаем, что в Ханое (Hanoi, Ecole Française d’Extrême Orient) профессор Масперо позаботился о выработке указателя к текстам династийных историй Хань и Тан, и, таким образом, синологическая лаборатория хоть частично, но все же действует. Тем временем, однако, последние сведения «Библиографического бюллетеня» («Quarterly Bulletin of Chinese Bibliography») говорят о том, что издательство «Каймин» выпускает особым томом указатель собственных имен к 25-ти официальным «историям», ссылающийся на главы (цзюань), а потому пригодный к любому их изданию. Манипуляция с этими хаотическими книгами, наконец, будет значительно упрощена, а главное, приведет справку к результату. Это и есть, конечно, настоящий полный китайский библиографический словарь.

Переходя теперь от них к более мелким статьям и фронтам нашей информации, скажу также, что есть большой выбор заботливо составленных китайских справочных пособий и трактатов, которые находят себе выражение (к сожалению, редкое и, в общем, ничтожное) в европейских переделках, приспособлениях, улучшениях. Так, сравнительно недавно еще вышли таблица и трактат о высших чинах танской провинциальной администрации (des Rotours R. Les grands fonctionnaires de provinces en Chine sous la dynastie des T’angs. «Toung Pao», vol. XXV, 1927), которые могут принести большую пользу разбирающимся в танских документах, попадающихся от времени до времени среди новых археологических находок (см. например статьи 1935 г. о таджикском китайском документе 703 г.). (Осипов П.И. Некоторые замечания к китайской рукописи, найденной в 1933 г. в Средней Азии // Записки Института Востоковедения АН СССР, т.V. 1935. С.183-203 – ред.).

Китайские учебники точно так же должны бы служить справочниками, особенно те, которые ближе всего к нам по дате и достаточно квалифицированы китайскими педагогами, как, например, «Чжунго ши» с английским подзаголовком «Chinese History of Different Dynasties for Colleges and Universities», составленная Ван Тун-лином, автором «Истории Японии» (Дун-ян ши. Шанхай, б. г.), «Истории борьбы китайских политических партий» (Чжунго лидай данчжэн ши. Бэйпин, 1931) и другие того же типа, в особенности те, к которым приложены особые справочники для преподавателей, как например «Бэнь го ши» (История Китая. Шанхай, 1925) и «Бэнь го ши чжидао шу» (Путеводитель по истории Китая. Шанхай, 1921)[141].

Китайские старые начетчики начала 900-х годов пользовались и рекомендовали мне пользоваться текстовыми историческими компендиумами, вроде «Ганцзянь ичжи лу» (Шанхай, Гуанъи шуцюй, 1908) – «История Сыма Гуана и Чжу Си в легком изложении», появившимися еще в начале XVIII в. и теперь имеющие лишь соответствующее значение выдержек из большой истории «Тунцзянь ганму» (Зерцало всеобщее, правительству помогающее в кратком изложении – ред.)   в компактном издании. Само собою разумеется, что ее можно рекомендовать лишь для беглой справки, без права цитировать ее и что-либо ею аргументировать, как, вообще, текст произвольной редакции[142]. Новейшие компендиумы (репетиториумы) недалеко ушли от старых[143].

 

Специальные исторические справочники

Под ними я разумею, прежде всего, частичные исторические библиографии[144], а затем и те частичные списки, которые китайцы и европейцы делали не столько для нужд научных, сколько канцелярских и политических, но которые теперь, отойдя своей датой в историю, отошли и к историческим справочникам. К ним относится, главным образом, официальное императорское издание еще 1780 г. «По высочайшему повелению составленный список чинов и должностей, проведенный по всем династиям» (Цинь дин лидай чжигуань бяо). В этом списке под данной должностью XVIII в. перечислены соответствовавшие ей должности предыдущих эпох (или, наоборот, отсутствие таковых). Европейцы использовали это издание с различными добавлениями и, доводя до даты довольно часто[145], причем самой последней, и самой, пожалуй, удачной версией была версия русская (И.С. Бруннерт и В.В.Гагельстром. Современная политическая организация Китая. Пекин, типография Успенского монастыря при Пекинской духовной миссии, 1910), переведенная на английский язык уже после китайской революции (H.S. Brunnert and V. Hagelstrom. Present Day Political Organisation of China. Translated from Russian by A.Aeltchenko and E.Moran... with an Alphabetical Index of Chinese Characters, 1912) и, таким образом, сразу вышедшая из справочного строя, оставаясь лишь справочником историческим, едва ли не лучшим в своем роде. Частично, но более полно и авторитетно подобный же материал изложен в «Variétés Sinologiques», 21, 1902: Mélanges sur l’administration, par P. Pierre Hoang, 1902.[146]

Среди книг, могущих быть использованными в качестве временного справочника, я готов, пожалуй, отметить как факт, последнее (1921 г.) издание Морза (The Trade and Administration of the Chinese Empire with Illustrations and Maps), с той лишь оговоркой, что составителю китайский текст был недоступен и поэтому его свидетельства не всегда из первых рук[147].

«Цы юань» здесь во многом приходит на помощь и справку навести в нем, по обыкновению проще, чем где-либо, что еще раз подчеркивает его универсальность и доступность и призывает учащегося к скорейшему овладению этим элементарным, но всем необходимым справочным пособием.

При чтении же самой китайской истории нужно иметь в виду большую синологическую литературу справочников, которую трудно изложить здесь, тем более что довольно подробное оглавление (которое надо, однако, уметь читать)[148] источников (например, династийных историй) позволяет им пользоваться как справочником. Труднее всего, как известно, читать текст «Цзочжуань», где совершенно исключительное взаимное перекрещивание имен, фамилий, прозвищ одного и того же лица чрезвычайно затрудняет. Но здесь, помимо хорошего комментатора, выясняющего дело, существует целая литература координирующих справок («Чуньцю би ши», «Чуньцю шидай чжи шицзу» и др.)[149].

 

Исторические атласы

По многим причинам, одной из которых является сравнительно позднее заимствование Китаем у Европы географической сетки XVII-XVIII вв., китайские исторические атласы и их европейские кальки, в общем, далеко не удовлетворительны. Лучшей из истори­ческих карт надо считать карту периода Чуньцю («Чуньцю дили каоши ту»), изданную стараниями зикавэйских иезуитов Ignace Larondo и китайца J. Bapst P’e’, - ис­полненную очень тщательно. На ней «чуньцюские» названия да­ны на фоне дореволюционных, так что с этой точки зрения нужна еще современная переработка ее, как, впрочем, и дру­гих атласов, как китайских (например, «Лидай дили яньгэ ту», «Лидай цзянъюй синши илань ту» (1923 г.), «Лидай юйди юаньгэ санъяо тушо» (1898 г.), учебный  атлас плюс учебник  «Цзяньши чжияо» (1907 г.) и др., так и японских.

В заключение этого параграфа надо сказать, что синологической лаборатории в этой области дела, пожалуй, не больше, чем в какой-либо другой, ибо, например, даже существующий в томах «шаванного» перевода Сыма Цяня указатель лишь в очень незначительной своей части нас удовлетворяет.

Следовательно, справочник еще не начинался: ведь оставшие­ся без перевода китайские династийные и все прочие истории тем более остаются без указателя, если только энергичные действия комитета по указателям, о котором была и еще бу­дет речь, не распространятся на весь блок материалов по китай­ской историографии, независимо от его окончательной обра­ботки или, в частности, перевода.

Справочники по хронологии

Простейшим способом ориентироваться в китайской хроно­логической сложности является упомянутая уже, в общем, небрежная и элементарная книжка Фабера-Кранца «A Chronological Handbook of the History of China», к которой небесполезно присоединить для ориентирующей полноты много служившие мне синхронистические таблицы Арендта (Arendt C. Synchronische Regententabellen zur Geschichte der chinesischen Dynastien в «Mitteilungen des Seminars für Orientalische Sprachen». 1899-1901): само собою разумеется, что владеющий китайским текстом в них уже (как будет указано далее) не нуждается, а также перечневые и вычислительные хронологические таблицы в справочнике Мейерса (A Chinese reader’s manual, воспроизведенные, между прочим, в приложениях к китайско-английскому словарю Джайлза (A Chinese-Englisch  dictionary)[150].

Однако, прежде всего, эти таблицы, в том числе и фаберовские, чересчур немы и, во всяком случае, схематичны. К ним на помощь приходит целая литература китайских справочных хронологических пособий, из которых простейшим, опять-таки является небольшая книжка «Исторические таблицы импера­торов» (Лидай диван няньбяо), излюбленная всеми китаистами XVIII-XIX вв. и неизменно украшающая все поступления их кол­лекций в библиотеки и музеи[151]. Автор этой необыкно­венно популярной  книжки  Ци Шао-нань, ученый-академик Цянь-луновской эпохи (блестящий выход его в свет относится к 1736 г.), автор и сотрудник многих солидных по тому времени трудов: «Дай Цин хуйдянь» - «Свод законов Дайцинской империи»; «Дай Цин итун чжи» - «Всеобщее географическое описание Дайцинской империи»; «Мин цзянь ганму» - «Заголовки-формулы фактов Минской истории» и др.[152], так что мы не в праве отнестись к ней с предубеждением, как к популяризаторскому ничтожеству (к которому нас невольно зовут обычно неряшливые ее издания, гоняющиеся за дешевизной). Кроме того, самая ее фактура, с китайской точки зрения, является верхом научной честности, ибо автор не обмолвился, можно сказать, ни одним словом от себя (если не считать минских заголовок-формул), а взял все и целиком из заголовков-фор­мул (ганму), которые Чжу Си и его последователи предпослали соответствующим местам Сыма Гуанова компендиума (Цзычжи тунцзянь)[153]. Таким образом, этот справочник дает си­нопсис и синхронизм событий, зарегистрированных и в даль­нейшем переложенных на другие стили к 21-ой династийной истории Китая от трех императоров Хуанов до Мин - 1644 г. включительно).

Некоторым далеким отражением этого справочника надо по-прежнему считать «Цы юань», где в него, однако, включены все новейшие события (до 1913 г.), даны европейские и революционные даты (см. отделы «Цы юаня» «Шицзе да ши бяо» - «Таблицы главных фактов мировой  истории, находящиеся в при­ложениях»), а затем все титулы царствований, государей и т.д. находятся на должном месте, так что опять-таки только китай­ский  справочник является универсальным.  Однако японская изящная книга дат дальневосточной истории превосходит своим удобством все эти справочники, и я всем рекомендую ею обзавестись, тем более что и самый новый и полный справочник (из всех появившихся) эту книжку считает отличным пособием, и она выдержала за восемь лет 29 изданий в Японии[154].

Новый (1931 г.) и лучший из всех общих хронологических справочников[155] - результат работы Бюро по составлению иньдэ - индексов[156] при Яньцзинском (Пекинском) университете в Бэйпине, о работе которого придется еще много говорить в дальнейшем, где и будет дан общий ее обзор.

Это большого формата, исключающего всякую портативность, атлас, носящий название «Хронологических таблиц и указателя для изучающего историю» (Ду ши няньбяо фу иньдэ - Harvard Yenching Institute Sinological Index Series Suppl. I. Chinese Chronological Charts with Index, 1931, размер 34 х 49) и состоящий из 24-х листов (9 - собственно династийных таблиц), сработанных учениками исторического семинара (профессора-женщины Ду Лянь-чжэ) при Яньцзинском университете, причем каждый  автор подписался под каждым из обработанных им листов. Таблицы сделаны в чрезвычайно наглядной  графике, пропорционально (в масштабе) отража­ющей длительность всех периодов, как общих, так и частичных[157]; они теперь единственные в своем роде, и ради одного этого уже следует это издание рекомендовать в список обязательных справочных пособий, тем более что оно, вероятно, является в настоящий момент самым доступным из всего, к этой области относящегося, на книжном рынке.

Таблицы дают, прежде всего, китайские и европей­ские даты няньхао (девизы разных царствований), мяохао и шихао (посмертные титулы государей), собственные имена, изгонявшиеся при данной  династии из общего употребления[158], точные даты рождения и смерти, названия мавзо­леев каждого императора, синхронизмы и общий указатель.

Эти таблицы считаются с научным критицизмом китай­ского и европейского происхождения, и  скептицизм свой простирают вплоть до Хань (даже Цинь в точности не учитывают). Далее, традиционные китайские историографические деформа­ции, исходящие из крайних теорий  позднего конфуцианства, дали здесь место тому же историческому критицизму, который привел, например, ко включению Тайпинской  династии в об­щий  реестр фактических династий; далее, начало Цинцев не дано в традиционно отчетливой графике с 1644 г., а поделено с Минцами-эпигонами и т.д. Однако в Саньго (Троецарствии) по-прежнему и вопреки здравой критике фигу­рирует на первом плане, в качестве «настоящей» (чжэнтун) династия Шу Хань, а не Вэй; монгольская династия Юань, познакомившая Китай с Западом гораздо раньше, чем это случилось по воле Запада, и тем паче самого Китая, вместе с династией Китаев (кидань, Ляо) и чжуржэней (Цзинь) не без ухищрений удалены назад, - явно по принципу своего инородчества (как хунну и Вэй – Тоба) и т.д. Все это доказывает, как действительно трудна задача - составить вполне научный хронологический спра­вочник по истории Китая.

В обширный указатель (Дуйчжао бяо), являющийся одною из  главных заслуг справочника, вошли все решительно части текста таблиц. Система расположения иероглифов - особая, под сильным влиянием системы Ван Юнь-у, приспособление к «алфабетизации» (о ней подробно дальше). Жаль, что принцип «алфабетизации» все еще не  существует в Китае, где уже вряд ли много культурных людей, а тем более учащихся и научных работников не знакомы с латинским алфавитом, и приходится до сих пор измышлять трудно усваиваемые системы, прилагая, впрочем, тут же... алфавитным список (по Уэйду с некоторыми измене­ниями). Во всяком случае, это последнее приложение делает описываемое справочное пособие чрезвычайно показательным, наглядным, удобным и вообще лучшим в своем роде.

Опуская ряд мелких подражаний Мейерсу, из которых некоторые, впрочем, достаточно удобны[159], но замещены луч­шими, переходим теперь к европейским и китайско-европейским справочникам, дающим погодные синхронические таблицы, пользование которыми абсолютно необходимо, ибо, как известно, ки­тайскую дату (династия + год правления + циклический бином года + то же для месяца + то же для дня и т.д.) во имя единства международных научных обозначений полагается пе­реводить в дату европейскую.

На первом месте по появлению и по первой справке надо поставить превосходные синхронические таблицы зикавэйского китайца-иезуита Чжана (p. Mathias Tchang)[160], дающие погодные линии сосуществовавших в одно и то же время династий в Китае, в Японии, Корее, Аннаме, Мон­голии, что чрезвычайно удобно для справки: p. Mathias Ichang, S. J. Synchronismes chinois, chronologie complète et concordance avec l’ère chrétienne de toutes les dates concernant l’histoire de l’Extrême Orient (Chine, Japon, Corie, Annam, Mongolie etc, 2357 av. J.C. - 1904, ap. J.C.  в «Variétés Sinologiques», № 24. Changhai, 1905[161].

Этот труд впервые составлен на всем нужном комплексе первоисточников, которые и исчислены в предисловии[162]. При помощи этого справочника история Китая, а равно в значительной степени, и история Дальнего Востока, схематизируется в цифрах, и с этой внешней, но точной стороны он заменяет с избытком качеств предыдущие и ему предшествовавшие[163].

Однако перевод китайской даты здесь дан лишь в одних годах, т.е. чрезвычайно элементарно и для точной даты всегда опасно, ибо, как известно, начало года по китайскому календарю вплоть до первых революционных лет было, особенно в историческом ходе дат, иное, чем в Европе (57 различных календарных систем), да и месяцы не совпадали, так что может случиться, и случается постоянно, что дата Чжана неверна, т.е. не точна, если не делать дальнейших вычислений, уста­навливающих, например, что данный китайский год был на исходе, а европейский – не показанный, но следующий уже за ним начался. Эти постоянно настораживающие пользующегося справочником корректуры приводили к весьма сложным вычислениям, загромождавшим работу китаиста буквально на каждом шагу, причем все эти вычисления, делавшиеся ad hoc, требовали весьма солидных математических навыков, которые не всегда имелись в наличности.

И здесь на помощь важнейшему делу перевода одной точ­ной даты в другую точную же опять пришел европеизированный китаец (Хуан Бо-лу, иезуит Hoang), сам основавшийся опять-таки всецело на китайской точной науке[164]: Concordance des chronologies néoméniques chinoise et européene, par le rev. père Hoang du clergé de Nankin. «Variétés Sinologiques», № 29. Changhai, 1910[165].

Один из наиболее страдавших до той поры от отсутствия подобного справочника синолог Шаванн дал себе сложный труд проверить ряд отождествлений Хуана по наиболее точно дати­рованным надписям и пришел к заключению, что, хотя эти табли­цы не совсем свободны от ошибок, они, в общем, замечательно правильны[166].

Таким образом, этот ценнейший из всех справочников, упразднив собою целую библиотеку китайских работ, сложную и далеко не всем доступную[167], создал китаисту условия работы исключительные по удобству и быстроте[168]. Тем страннее видеть убогие подражания такой образцовой работе на русском языке, донельзя дискредитирующие и писавшего, и всю школу, создавшую подобные возможности. Вынужден решительно отсоветовать пользование подобными пособиями, которые больше повредят, чем принесут пользы: речь идет, конечно, о кни­ге П.В.Шкуркина «Справочник по истории стран Дальнего Востока», ч. I. «Китай. Полные хронологические таблицы им­ператорской линии Собственного Китая, с указанием важней­ших моментов китайской и всеобщей истории...»,  Харбин, 1918[169].

Наоборот, следует всячески приветствовать китайское подражание справочникам Хуана и Чжана, дающее несколько иную синоптическую картину, хотя и не замещающее Хуана: У ши шицзи Чжунго линянь бяо. Лю Да-бо бянь, с английским подзаголовком: Fables of Chinese Chronology during the Last (!) Five Thousand Years by Liu Тai Pe, 1-st ed. dec. 1929. Price $ 3.00 postage extra, the Comm. Press Ltd. Shanghai, China. Размер 22 х 39. Этот справочник дает погодные таблицы (по развернутой странице на один век европейских дат) даже для невозможных по отождествлению мифологических периодов, хотя и оговаривается, что это делается исключительно ради «удобства» цитат из «Древних китайских историй», невероятность которых признает сам составитель.

Каждая из пяти колонн страницы (половины развернутой) состоит из девяти строк, дающих для каждого года с полной  прописью и без всяких сокращений: 1) гунъюань, европейскую дату; 2) миньюань, дату до и от китайской революции (она считается в 1911 г. для одинаковых цифр годов, т.е. четных с четными и нечетных с нечетными, и в 1912 г. - для неодинаковых); 3) ганьчжи - циклический  бином; 4) гохао - династийное название; 5) дихао - храмовый титул государя; 6) син - его фамилия; 7) мин - его имя; 8) няньхао  - его девиз для данного года; 9) няньшу - порядковый но­мер этого года в цикле данного девиза.  Как видно из этого перечня, синоптическая  картина подробнее, нежели у Чжана и Хуана, но без всяких подробных вычислений последнего, и потому его отнюдь не заменяет[170].

То же надо сказать и о делении всего справочника на две части: чжэнбяо – «основные таблицы» и фубяо – «добавочные таблицы», в которых справляющийся не встретит особых нововведений по сравнению с синхронизмами Чжана и новолуниями-неомениями Хуана. Очень жаль, право, что составитель так и не оговорил, что он собственно хотел сделать нового и полезного по сравнению с обоими своими соотечественниками-предшественниками. Но, в общем, этот новый справочник полезен, да и достать его, по-видимому, сейчас легче (особенно прямо из Китая), ибо в европейских торговых каталогах Чжан и Хуан встречаются все реже и реже.

 

Биографические справочники

Целая большая литература биографий как отдельных лиц, так и их групп (объединенных по эпохам, характерам, местностям и т.д.) и, наконец, больших биографических словарей находится обычно в каждой большой библиотеке и, конечно, пользуется достаточным вниманием в каталоге «Сы ку» и его пересказах[171]. За последнее время этому отделу посвящен ряд номеров «Ежемесячника столичной (Бэйпинской) библиотеки» (Голи Бэйпин Тушугуань юэкань, III, 1-5, 1929), где сотрудник журнала Лян Тин-цань дает краткие аннотации к сочинениям и к компиляциям этого рода по новым данным (Лян Тин-цань. A Bibliography of Chinese Biographies - Няньпу каоцзю)[172], и вообще к библиографии биографических компиляций, указателей, сочинений подходов достаточно.

Необходимость справочного пособия по китайскому биографическому материалу европейцы почувствовали сразу же, как только они стали заниматься китайским языком самостоятельно и серьезно, ибо соблазн перевести китайское собственное имя, особенно прозвание, легко сочетаемые в какой-либо причудливый контекст[173], или, наоборот, умертвить часть текста до непереводимости собственного имени, - этот соблазн был всегда велик, и сколько наделали из-за него грубых ошибок европейцы в своих переводах! Первым крупным и до сих пор действующим, хотя вряд ли пригодным, является уже упомяну­тый мною раннее универсально-энциклопедический справоч­ник Мейерса (The Chinese Reader’s Manual, A Handbook of Biographical, Historical, Mythological and General Literary Reference, by W.F.Mayers, 1874), который, можно сказать, наполнен биографическим справочным материалом почти исключительно[174]. В предисловии автор указывает использованную литературу[175], но, приняв за правило давать лишь самую краткую справку, он сделал свой справочник более чем элементарным. С ним в руках можно, пожалуй, и то очень редко, избежать конфузов с трактовкой собственного имени (как было только что сказано), но для нормального понимания серьезного текста этот справочник не поднимается даже на первую историческую ступень, и, вообще, это произведение любительское, безответственное и цитиро­вать его для оправдания своих чтений текста и для сложения с себя ответственности за точность не приходится. Тем не менее, вплоть до появления следующего биографического спра­вочника, о котором будет речь сейчас, он сыграл свою роль, конечно, не для ученых XIX в., типа Кафарова, Хирта, Шаванна, а для легиона писателей о Китае, информирующих еще большие легионы неписателей о Китае, а только, и то лишь мимоходом, «читателей». Кроме того, к нему приложен иероглифический указатель по так называемой ключевой системе, который, по-видимому, специально имеет в виду трудности европейца, не чувствующего китайского собственного имени[176], и потому остается до сих пор полезнейшим пособием, доселе не замещенным[177].

Двадцать четыре года Мейерс был единственным пособием затрудняющихся с чтением китайского текста европейцев. И только в 1898 г. вышел «Китайский биографический словарь профессора Джайлза (Giles, H. A. Kuchin hsing shih tsup’u. A Chinese Biographical Dictionary. London, 1898)[178], содержащий свыше двух с половиной  тысяч китайских истори­ческих имен, что, конечно, уже a priori лишь капля в море, но все-таки уже значительный шаг вперед по сравнению с предыдущим аналогичным справочником Мейерса, в котором их около восьмисот[179]. В своем предисловии профессор Джайлз не указывает использованной  им китайской литературы, но какова бы она ни была, вряд ли его статьи, даже объемистые (сравнительно, конечно), ушли дальше мейеровских пересказов любителя для любителей и, вообще, далее анекдотов, которые к тому же сильно англизированы и часто с китайским текстом дисгармонируют, так что и этот справочник (как и Мейерс) может дать лишь первую справку и то китаисту, не справляющемуся с элементарным китайским биографическим текстом, т.е. китаисту-ученику или начинающему.

Другое дело - даты жизни (рождения, государственных экзаменов, смерти), которые было бы удобнее всего, конечно, найти в алфавитном справочнике и уже переведенными в европейские. С этой стороны биографический словарь Джайлза представляет несомненное удобство (как и Мейерс, но значительно больше и лучше). К сожалению, при проверке этих дат в многочисленных на них ссылках оказалось, что они в значительном своем большинстве неверны[180] и, таким образом, это важное удобство, лишенное научного доверия, часто превращает справоч­ник во вредное пособие, на которое ссылаться можно только для эпизодических его же исправлений[181]. Кроме того, синологами-критиками[182] замечен еще целый  ряд серьезных погрешностей, свидетельствующих о недостатке критики и большой небрежности, в том числе, например, об измышлении (благодаря неверному переводу) несуществующих книжных названий, о неверном отождествлении географических пунктов, о неправильной иероглифической орфографии и, вообще, о целом ряде небрежностей (даже в чтениях иероглифов), совершенно недопустимых в труде, на который все должны ссылаться как на авторитет.

Самый выбор имен в словник, особенно при слишком ограниченном их количестве, иногда весьма странен[183], так что и с этой самой существенной точки зрения отбора книга совсем не поучительна.

В результате, стоит взглянуть на экземпляр биогра­фического словаря профессора Джайлза, которым историк много пользовался[184], чтобы увидеть, как он покрыт корректур­ными надписями всех родов (и даты, и имена, и переводные части) и грустно читать сетования на то, что чаще всего приходится изучать биографию наново, совершенно отложив в сторону данную статью.

Все это указывает, мне кажется, на большие трудности, представляющиеся тому, кто захотел бы изготовить следующий китайский биографический словарь. Каковы бы ни были недостатки этой версии Джайлза, доселе еще не замещенной[185], мы все по ней учились и должны быть ему благодарны как учителю, несовершенство которого, как всегда, обнаруживается лишь со временем.

Итак, даже в тех размерах, которые он себе наметил, и для своей же даты, биографический словарь Джайлза совер­шенно неудовлетворителен, так что еще раз ссылаться на него как на авторитет, что-то утверждающий, не стоит. Одна­ко, помимо всего этого, а также помимо своей удручающей неполноты, этот словарь, конечно, безнадежно устарел, и для чтения текстов, имеющих отношение исключительно к современному Китаю, вовсе непригоден. В таком случае надо пользоваться, например, китайским, в английской его версии, пособи­ем «Кто в Китае кто» (Who’s Who in China), которое дает портреты и весьма подробные официальные био­графии наиболее известных (главным образом, если не исключительно, американского воспитания и такой же ориен­тации) современных китайских деятелей. Об остальных можно найти аналогичные, но более краткие сведения (и без портретов) в известном китайской ежегоднике («China Yearbook»), о котором своевременно (в ч. I) уже го­ворилось. Там биографии этих деятелей повторяются, но все же полезно просмотреть этот  ежегодник за ряд лет. Тран­скрипция иероглифических фамилий и имен может, особенно в «Кто в Китае кто», очень затруднять (Tsuz = Чжоу), но, применившись к ней (а другого выхода нет), можно угадывать.

Наконец, существуют еще различные справочники делового мира (например «Directory and Chronicle of China, Corea, Hong Kong»), за которыми каждому деловому китаисту также приходится следить.

Итак, европейские биографические справочники удручающе неполны, не в меру анекдотизированы и вообще европеизированы, устарели, к пользованию не пригодны. На восполнение их идут китайские биографические словари. Начнем, по обыкновению, с «Цы юаня», в котором под соответствующим фамильным иероглифом находится довольно много статей, часть которых может восполнить собою недостатки Мейерса и Джайлза. Однако выбор в «Цы юане» едва ли еще не ограниченнее Джайлза, да и анекдотизм его статей  не много стоит.

Поэтому стоит обратить внимание на изданный «Коммерческой печатью» биографический словарь «Чжунго жэньмин да цзыдянь» (с английским подзаголовком «Cyclopaedia of Chinese Biographical Names». Shanghai, 1921; 4-th ed. 1924) в котором более сорока тысяч биографий, составленных коллегией из 23-х сотрудников. В свое время я уже давал оценку этого пособия[186], которое, превосходя Мейерса и Джайлза по полноте в 20 раз, сравнительно недалеко ушло по типу статей, которые по-прежнему нелепо сокращены, эпизодичны и анекдотичны. Тем не менее в них сохранено в надлежащем виде много материала, которым можно пользоваться - увы, по-прежнему для первой лишь справки, тем более что очень часто (к сожалению, без надлежащих оговорок и отметок) приводятся слова оригинальной  биографии. От этого стиль статей бывает слишком разнообразен и для чтения затруднителен, так что я рекомендовал бы продолжать введенное мною в практику чтение этого словаря или по принципу отбора важного материала, или же постранично для упражнения в наведении любой справки[187].

К сожалению, пользование этим словарем донельзя затруднено принятой счетной системой иероглифов, при которой они располагаются по общему счету черт, а внутри групп опять по счетной и далее по ключевой системе, так что надо в оглавлении найти фамилию, потом искать (без всяких вех и обозначений) первый иероглиф имени опять по счетной системе, угадывая и высчитывая имена на конце страницы, и далее по ключевой, зная, конечно, ее наизусть. По своему опыту скажу, что все это донельзя нецелесообразно, и единственной заменой этого хаоса может быть только европейский (латинский) алфавит и в системе, и в подсистемах. Кроме того, жаль, что мощная ныне в Китае европейская (даже более сложная, чем она) пунктуация не была применена и здесь (в издании 1934 г. в приложении дан индекс иероглифов по четырем углам, который помогает в поиске - ред.). Она значительно упростила бы чтение текста, сделала бы его более внятным и рельефным, а если бы еще можно было бы отчерк­нуть те части, что взяты из оригинала, то было бы лучше всего.

К этому словарю приложена в конце весьма полезная таблица литературных прозваний и псевдонимов, которой можно заменить таблицу Джайлза в его биографическом словаре, но которой  удовлетвориться никак нельзя - она недостаточна в высшей степени[188].

Со справкой, взятой из этого биографического словаря, можно в общем и в непритязательном масштабе обойтись, если не обратить внимания на отсутствующую точность дат и другие вопиющие недостатки, обойтись в смысле несколько более вразумительного чтения. Однако ограничиваться скудным и чаще всего довольно убогим анекдотом, предполагаемым в данном пособии, конечно, нельзя. Надо поискать нечто, напоминающее европейские энциклопедии, которые, как известно, дают иногда статьи, заменяющие даже самые про­странные биографии. Я уже имел случай указывать на ближай­ший  эквивалент такой энциклопедии (чаще всего более оригинальный и насыщенный) в виде «Тушу цзичэна»[189]. И действительно, в его основном, биографическом, социаль­но-служебном отделе XIV Шицзу заключаются выдержки из оригинальных (к сожалению, не всегда) биографий, а в других отделах, например, XVI Гуйюань - красавицы; XVII Ишу - худож­ники, актеры, гадатели и т.п.; XXI Цзин-цзы – ученые, комментаторы и писатели; XXIII Вэньсюэ - знаменитые литераторы, еще более значительные биографии, которые в указателе Джайлза, к сожалению, раздроблены в бессмысленном алфавитном порядке, и пользующемуся приходится вновь встать перед китайской  системой угадывания, как будто работы европейца и вовсе не бывало.

Вряд ли стоит теперь, после статей «Тушу цзичэна», обращаться к таким же словарным экстрактам и компиляциям, типа «Лидай минжэнь няньпу» (Биографии исторических знаменитых лиц)[190], «Вань син тунпу» (Общий словарь 10 000 лиц)[191], «Шанъюй лу» (Книга высокочтимых)[192] и т.д. Нужно для сокращения времени и для получения окончательных результатов ссылки поскорее обратиться к оригиналу, чаще всего помещаемому в биографической части династийной истории, где можно разыскать искомую биографию по оглавлению. Однако это не всегда просто, даже если известно, к какой династии данный  человек отнесен, ибо нужно пробежать, во всяком случае, значительную часть оглавления.

Если же первое неизвестно, то дело близко к безнадежности. На помощь нам тогда приходит давно уже составленное и, по­жалуй, нуждающееся лишь в переиздании и обработке на евро­пейский (или, что то же, на современный китайский лад) ки­тайское справочное пособие «Шисин юньбянь» (Биографии династийных историй, расположенные в тонической системе иероглифов)[193]. С его помощью можно уже без труда найти желаемое, но только надо читать скудные обозначения внимательно, учитывая каждою деталь[194]. Однако последние све­дения «Библиографического бюллетеня» («Quarterly Bulletin of Chinese Bibliography», II, 3, p. 78) говорят о том, что издательство «Каймин» выпускает особым томом указатель собственных имен к 25-ти официальным «историям», ссылающийся на главы (цзюань), а потому пригодный к любому их изданию. Манипуляция с этими хаотическими кни­гами, наконец, будет значительно упрощена, а главное, приведет справку к результату. Это и есть, конечно, настоящий полный   китайский  биографический  словарь(этот индекс, который никак нельзя назвать биографическим словарем, изданный впервые в 1935 г., был переизан в 1956 г. – ред.)

Кроме этих общих биографических справочников и текстов есть еще целая библиотека справочников частичного характера. Так, неоднократно издавались европейцами-синологами биографии и справочные сведения о китайских художниках[195], по-прежнему далеко не исчерпывающие сюжета[196]; сравнительно недавно появился весьма полезный для историков религий (буддизма) алфавитный список-указатель биографий «высоких монахов» (гаосэн чжуань) - H.Hackmann. Alphabetisches Verzeichniss zum Kao-seng chuan bearbeitet von Prof. Dr. H.Hackmann. «Acta Orientalia», vol. II. Leiden, 1923. Все это дает легкий подход к китайскому тексту и освещение его.

Ряд китайских справочников тоже может дополнить уста­ревший на 300 лет «Тушу цзичэн», как, например, «Гочао сяньчжэн шилюэ» (Биографии знамени­тых государственных деятелей первой половины Цинской дина­стии)[197] - книга, рекомендуемая таким выдающимся литератором, как знаменитый имперский генерал Цзэн Го-фань, и пользовавшимся ею (впрочем, слишком по­верхностно) Мейерсом (The Chinese Reader’s Manual, с. VIII примеч.). Это, несомненно, чрезвычайно серьезный справочник и иметь его возле себя, особенно историку, необходимо, хотя он и устарел на 100 лет и может быть теперь заменен менее доступным, но полным и лучшим текстовым справочником биографической части многотомной «Цин ши гао» (История Цин), к которой имеется пространный указатель[198], а главное, большая статья профессора Хэниша, ориентирующая нас в этом сложном обилии имен, титулов, заглавий[199].

Затем есть справочники, дающие весьма обстоятельные статьи и характеристики исторических лиц, сгруппированных по различным их отличиям, как, например, по появлению, школам и направлениям ученых, которые, впрочем, иногда совпадают с династическими гранями, что, конечно, далеко не неоспоримо[200], или же по их отношению к книге и коллекционерству[201].

Полезны также справочники, ориентирующие в случае могущих произойти опасных недоразумений, как, например, список лиц, носивших в истории одинаково иероглифированные имена и фамилии (Лидай (и Гуцзинь…) тун синмин лу)[202]; спра­вочники, дающие некоторую ориентацию в хаосе иероглифических транскрипций-орфографий иностранных собственных имен (Вайго жэньмин димин бяо)[203] и другие справочники такого же частичного характера, полный перечень которых, как и всех предыдущих, по-прежнему, не входит в мою задачу рабочей, а не статистически полной (и частично иммобилизованной) библиографии[204].

Вопрос о точных датах, столь существенно важный для биографического справочника, как мы уже видели, был крайне неудовлетворительно решен и Мейерсом, и Джайлзом и хуже обоих их китайским биографическим словарем «Чжунго жэньмин да цыдянь». Здесь нас выручает опять китайская наука, выработавшая ряд точных списков для точных дат, сравнительно недавно соединенных в один важный справочник «И нянь лу» (Книга о сомнительных датах), дающий, как указывает само название, ответ на вопросы о трудно устанавливаемых датах[205]. Есть и другие справочники на эту тему, видеть которые мне, однако, не пришлось.

В заключение этого отдела можно, пожалуй, еще упомянуть о справочниках для собственных имен императоров, которые, как известно, своим многообразием, законами табу, религии и политики создают ряд специфических трудностей. Здесь после китайских списков[206] и трактатов,[207] которыми мы можем пользоваться, а также больших энциклопедических разделов[208], создалось положение, при котором и европей­ский ученый  мог внести в это сложное дело наибольшую яс­ность (E. Haenisch. Die Heiligung des Vater-und Fürstennamens in China, ihre ethische Begründung und ihre Bedeutung in Lieben und Schriftum, 1932, 4 Heft)[209].

Впрочем, этого рода трактаты являются справочниками в несобственном лишь смысле слова, поскольку, во-первых, потребность в них идет обычно от лица, владеющего текстом и поэтому привыкшего к справке не доктринальной, а надлежаще аргументированной. Во-вторых, поскольку в них надо чи­тать и прослеживать не эпизод, а целый исторический период, и, следовательно, в книгу не заглядывать, а ее читать. Наконец, с выходом в свет книги Чэнь Най-цяня «Указатель ученых кабинетов» (Ши мин соинь. Шанхай, 1934) (переиздание вместе с изданным этим же автором в 1937 г. «Указателем псевдонимов» (Бехао соинь) осуществлено в Пекине в 1957 г. - ред.), отожествляющего около пяти тысяч их (почему-то за исключением живых авторов), мы получаем в руки давно необходимое нам пособие, ибо ничтожное их ко­личество в ничтожном вообще биографическом словаре Джайлза не особенно многим восполнено в «Китайском биографическом словаре» (Чжунго жэньмин да цыдянь, отдел Имин лу) (к этому следует добавить книгу Чэнь Дэ-юня «Индекс древних и современных псевдонимов» (Гу цзинь бемин соинь). Кантон, 1937 – ред.).

Итак, по обыкновению, и в этом отделе европейцы дают лишь первую, и, кроме того, вряд ли пригодную справку, а китайцы дают все нужное. Значит, первый вывод - это тот, что надо поскорее овладеть китайским историческим текстом, и не только одним им, ибо, как показано выше, в историче­ских биографиях встречается не только одно повествование. Второй - это тот, что переиздавать Джайлза с Мейерсом вряд ли стоит, да и «Чжунго жэньмин да цыдянь» вряд ли заслуживает поощрения к столь излюбленной коммерсантами из «Коммерческое печати» стереотипной репродукции ad saecula saecularum[210]. Потребность в совершенно новом биографическом словаре для начинающих китаистов была осозна­на еще в 1912 г., когда в «T’oung Pao» (XIII, 1912, с. 747) появи­лось сообщение о том, что под редакцией иезуита Чжана (M. Tchang), автора уже известных читателю синхронизмов, продолжается составление большого биографического и библиографического словарей, в которые вносятся все замечательные лица, о которых есть упоминание в исторических хрониках и официальных документах. Этот словарь был начат еще иезуитом Аврэ (Havret), и работа над ним велась с 1902 г. Кроме этой цитаты мне ничего не известно о судьбе этого предприятия, которое сулило, как видно, нам очень многое.

Однако сомнительно - это, впрочем, надо сказать обо всех отделах, - чтобы европейская компиляция такого рода, вся целиком основанная на китайской, если она хочет остаться в серьезных рамках, вообще удалась, ибо издать такие тома любителей не найдется, вероятно, в том же Зикавее, где этот словарь составлялся - ведь до сих пор «Variétés Sinologiques» расщедрились на много томов только для обличения китайских суеверий (Doré. Recherches sur les superstitions en Chine).

Наконец, если все это так, и за китайцами, как я твердо верю, европейцам никогда в этом отношении не угна­ться, то способ овладения текстом их справочников идет, опять-таки, через аудиторное преподавание исторического текста, которое, вообще, теперь должно стоять во главе угла всякого синологического преподавания как гуманитарного, так и практического[211].

 

Справочники по археологии и нумизматике

Такие справочники, особенно нужные нашим краеведам Дальнего Востока и музейным деятелям, прежде всего, разу­меется, состоят из общеисторических, уже указанных, а так­же хронологических. Однако здесь требуется, пожалуй, вве­сти в справочники еще целый  ряд показательных археологических атласов - китайских, европейских, японских, которые за последнее время отличаются необыкновенной  точностью воспроизведения  и аккуратностью описаний[212]. Никакое археологическое исследование китайской истории не может производиться без основательного наполнения этих опубли­кованных уже китайских археологических материалов и исследований. При формировании же своих коллекций или совсем новых библиотечных археологических фондов надо начинать с полного собрания сочинений  и изданий современных археологов Ло Чжэнь-юя, Ван Го-вэя, Мяо Цюань-суня и др. Не всегда легко выписать или даже на месте достать эти сочинения, но иногда значительное их количество поименовывается в европейских каталогах книгопродавческих фирм Harrassowitz, Kegan Paul, Luzac, Geuthner и др.  И, в таком случае, выписать их хотя и вдвое дороже (если не втрое), но не сложно. Ленинградские библиотеки обладают неудовлетворительным их числом и особенно подбором. Археология, будучи наукой о стра­не, идет долго вперед и дает идти вперед истории. Без постоянного фонда обновления этот процесс останавливается.

Сюда же надо бы отнести каталоги надписей на камне, ориентирующие нас в том, что уже сделано, а также особые «грамматики» китайского лапидарного стиля[213], без знания условностей ко­торого надписи читать трудно[214].

У нас уже появились китаисты-археологи, занимающиеся ис­торией и иероглификой, в частности, начертанной на гадательных костях, относимых к шанскому периоду китайской истории. Как свидетельствует обстоятельная работа тов. Ю.В. Бунакова по библиографии этого вопроса, у нас он недостаточно обслужен библиотечным материалом (Бунаков Ю. Гадательные кости из Хэнани (Китай). М. Л., 1935 – ред.). Тем более, по-видимому, надо захватить все так или иначе резюмирующее ход этой науки. В «Quarterly bulletin» (1, 4, 215) дается весьма подробное описание «Словаря и указателя к надписям на черепашьих и других костях» (Цзягу вэнь бянь. Т.1-5. Пекин, 1934. – ред.), составленного археологом Сунь Хай-бо и дающего самым обстоятельным образом как основные зарегистрированные формы, так и их варианты. Этот словарь требует продолжений, но у нас в Ленинграде и его нет.

Точно так же по нумизматике, помимо хронологических пособий в полном их наборе, например, J.H.S. Lockhart. A Guide to the inscriptions on the coins of the Farther East, with Special Reference to the Clover Collection and a Chronology of the Dynasties and Emperors of China, Annam and Japan, XI, 77, LIX, Hongkong, 1898, нужны ориентирующие описания[215], ушедшие дальше моего и по точности, и по характеру обработки (Описание китайских монет и монетовидных амулетов, находящихся в Нумизматическом отделении Императорского Эрмитажа. СПб., 1907)[216]. Нумизматические атласы, частью перечисленные у меня[217], частью же появившиеся за последнее время[218], требуются нумизмату в большом выборе, ибо качество его описания всецело зависит от отождествления монеты во всей тонкости легенд, особенно ее почерка и трудновоспроизводимых деталей. Довольно хороший подбор нумизматической китайской показательной и справочной литературы находится среди прочей великолепной  нумизматической литературы в Нумизматическом отделении Государственного Эрмитажа.

Что касается важнейших археологических справочников для расшифровки надписей, то справедливее всего будет их отнести к иероглифическим словарям палеографического и каллиграфического разделов.

 

Справочники по географии

Общие

Начать с того, что с недавним выходом в свет подробного «Указателя к китайской географической литературе» (Чжунго дилисюэ луньвэнь соинь, vol. 1-2. Peking, 1934), опубликованного Бэйпинской библиотекой, можно нащупать себе более твердую почву для географических штудий, которые доселе плавали в хаосе неиз­вестности о состоянии данного вопроса. Верно, что для пользования им необходимо, прежде всего, обладать хотя бы частью общего числа (123) периодических изданий, статьи которых и авторы (отдельно) внесены в указатель, но хотя бы общее, издали наблюдаемое состояние вопроса позволяет лучше ориентировать свои собственные изыскания и не открывать Америк зря, как это часто бывало на Западе, где иногда всякое занятие Китаем и его языком признается за научное достижение, что столь далеко от истины, от правды, как и подобные пред­приятия в области геологии, химии, физики и других наук. Далее подобно сочинениям по археологии, географические сочинения весьма трудно отделимы от справочника, тем более что в сво­ей наиболее многочисленной части (описание уездов) у ки­тайских авторов археология с географией составляет как бы одно целое. Поэтому, отсылая читателя за статистикой и полно­той этих описаний к общим каталогам и библиографиям, указанным мною ранее (например, Уайли)[219], я ограничусь здесь по-прежнему только теми, которые среди этой вообще спра­вочной литературы являются справочниками по преимуществу, и в особенности пригодными для первой справки, чаще всего единственно нужной. Но с другой стороны, я также в силу общего принципа этой работы буду отмечать усерднее всего те спра­вочники, которые ведут к наилучшему чтению текста, и избегну упоминания всяких путеводителей по Китаю (особенно европей­ских), которые, по-моему, в понятие  рабочей  библиотеки и библиографий не входят, хотя часто (и неправильно) служат справочным материалом.

 

Европейские и китайские карты Китая

Мне уже приходилось в «Заметках об изучении Китая в Англии, Франции и Германии» (1906) говорить о картах Китая, сделанных европейцами в разное время. К сожалению, весь этот бег­лый очерк, вернее, перечень, был сделан лишь мимоходом и значение свое утратил. Тем менее имеет смысл повторить его здесь, ибо справочная литература, вообще, с устаревшею вяжется плохо, а этот процесс старения географическим картам Китая свойственен больше, чем всем другим справочным посо­биям.

Действительно, реформы китайской администрации, проводившиеся за время Республики (после 1910 г.) невиданными доселе темпами, отразились и на географической номенклатуре, сделав инвалидными целый ряд прежних географических атласов и карт, вызвав к жизни, с другой стороны, ряд новых справочных и показательных изданий этого рода[220].

Так, сразу потеряла значение карта Бретшнейдера, основанная на карте и описании Китая, сделанных с участием профессиональных китаистов - полковника Матусовского[221]; за нею вслед новый серьезный и технически достойный атлас Стэнфорда[222], точно также приложенный к подробному описа­нию Китая; далее стало весьма затрудненным, если не вовсе невозможным, пользование учебными изданиями Ришара, как в оригинальной, так и в переделанной и улучшенной форме[223]. Далее, минуя стоивший составителю больших хлопот и трудов географический указатель Вебера[224] и разные другие издания, нужно с горечью - тем более для неизбалованных вообще географов в Китае и китаистов[225] отметить самый крупный современный и, казалось бы, долговечный монументальный труд Дингла[226], человека, возглавлявшего целое специальное учреждение, который превращается ныне едва ли не в архаический пережиток, пользоваться которым надо, по меньшей мере, с осторожностью.

Все эти разрушения надо назвать поистине катастрофическими, ибо картография, идущая на замену уничтоженной, пока достоинствами, по-видимому, не блещет.

В самом деле, если миновать детские учебники Хокинза и все того же, хотя и в новом издании, Ришара[227], которые, будучи, правда, созданы на потребу изучающих иностранные языки молодых китайцев, все же не могут быть утилизированы серьезным географом, то следует упомянуть ряд новых китайских карт, сделанных явно наскоро и кроме регистрации двойных названий (прежних - цинских и нынешних - республиканских), да и то в сомнительной полноте и точности, ничего нового не дающих[228]. Много обещавший внешним видом, приемом соединения атласа с географическим описанием «Новый атлас Лярусса» (Nouvel Atlas Larousse, texte par Léon Abensour, 1919. Reproductions photographiques, 113 cartes et dessins, 32 cartes hors texte en couleurs, 50 cartes hors texte en noir, 5 photographies hors texte, 9 tableaux statistiques, 2 indexes) в карте Китая уже отстал, а в описаниях позволил себе гру­бые ошибки, так что пользоваться им надо с крайней осторож­ностью (что, в общем, имеет само по себе почти запретитель­ный характер), тем более что атлас на специалистов вообще не рассчитан, и там синологу, по правде говоря, делать нечего.

Целым событием явилась бы большая русская карта Китая, изданная в 1927 г. в Харбине[229], в параллель с китайской, иероглифической, если бы не исключительно недостойная такого предприятия транскрипция географических названий, лишающая карту права на научное внимание. Гораздо аккуратнее, хотя для русской карты лишь в малой степени утилизируема, карта итальянская, принципы транскрипции которой достаточно оригинальны, но в научном отношении тоже вряд ли  приемлемы[230].

Следовательно, пока что наилучшей картой надо считать - если только она, вообще, удовлетворительна,  карту новую и будем надеяться, что та новая карта Китая, которую собирается издать Госкартгеодезия, и транскрипция которой установлена и редактирована китаистами, будет на некоторое время доступнее и надежнее прочих[231].

Тоже нужно сказать, и еще с большим ударением, о китайских картах, которые теперь выходят очень часто, и, например, в каталоге «Коммерческой печати» за 1931 г. («Тушу хуйбао», № 122) значится их 28 названий, сообразно характеру разметки и предназначению[232]. Я лично считаю вполне удовлетворительным новый китайский атлас 1930 г. («Цзуйсинь Чжунхуа миньго гайцзао цюаньту» (Новейший пересмотренный полный атлас Китайской республики), составленный Бай Мэй-чу), в котором есть ряд полезных нововведений[233], и, который, вообще, пока приемлем, во всяком случае, в отношении его учебного текста, хотя позже его вышедший (1934 г.) атлас «Чжунго фэнь шэн синь ту» (Новый атлас Китая, разделенный на провинции), составленный тремя авторитетными учеными современного Китая во главе с известным каждому из нас геологом-географом Дин Вэнь-цзяном (V.K.Ting) и, может быть, более научно и научно-показательно оборудованный (с этнографическими, лингвистическими и другими картами, с подробным указателем и т.д.), является в этом смысле последним словом китайской науки или научной техники. Наилучшей картой Китая надо считать изданную редакцией газеты «Шэнь бао» в развитие этого самого атласа 1933 г. большую карту «Чжунхуа миньго синь диту» (Новая карта Китайской республики), которую китайская критика считает выдающимся достижением. Эта карта составлена китайским Гео­логическим комитетом и отличается, прежде всего, тем, что до 1000 мест, дотоле локализованных как попало и по старинке, были определены наново. Эта карта сопровождается атласом всяких других карт: политических, физиографических, метеорологических, минералогических, земледельческих, лингвистических, железнодорожных и т.д. и указателями географических названий. В Институте востоковедения она имеется и каждый может лично убедиться в ее исключительной пригодности для географических занятий. Я лично для домашних занятий довольствуюсь пока малым ее изданием, в виде атласа провинций. Но, конечно, надо, повторяю, пристально следить за новыми изданиями, ожидая от них большей согласованности с официальными данными, а рав­ным образом и дальнейших улучшений, в том числе внешних, в которых китайцы столь часто и столь далеко уступают японцам[234].

 

Европейские и китайские географические словари

Вместе с инвалидизацией старых европейских атласов и карт инвалидизированы и европейские географические словари по Китаю[235], начиная с энциклопедического указателя Э. Био и его переработки Плейфером[236], а также приложений к «Китайско-английскому словарю»  Джайлза[237], и до недолго пожившего своей жизнью, но бывшего некоторое время очень полезным словаря Куврёра[238]. В них (кроме Джайлза) было ценно историческое сопоставление современных названий с древними, но, за уничтожением очень многих из «современных» названий, пользоваться ими опасно. «Цы юань» по обыкновению регулярно подает помощь, но и ему надо внимать не без коррективов из современных китайских атласов и карт Китая, а равно и из специальных современных географических словарей, которые заместили столь долго служившие китаистам - китайцам и европейцам солидные справочники[239],  к рас­смотрению которых мы сейчас и обратимся.

Появившись почти одновременно (в 1930 и 1931 гг.), эти словари во многом друг друга напоминают, но все же рассмотрим их в отдельности.

Первый из них по дате «Чжунго гуцзинь димин да цыдянь» (Большой словарь древних и современных географических названий Китая. Шанхай, 1931. – ред.) принадлежит, главным образом, Цзан Ли-хэ (Tsang Lee Huo), тому самому, который был редактором географического отдела в «Цы юане» (он значится в списке 50 редакторов), так что близкое сходство соответствующих статей в обоих словарях, при разнице в их соответственной полноте, становится понятным. Кроме того, тот же автор был составителем упомянутого выше био­графического словаря «Чжунго жэньмин да цыдянь» (он помечен в списке 72 редакторов), чем объясняется вся внешняя фактура рассматриваемого географического словаря, расположение, печать, система знаков и т.д. В своем предисловии автор жалуется на отмеченную уже на этих страницах исключительную трудность состав­ления географических карт и указателей, которым не поспеть за мчащимися галопом переименованиями и другими изменениями географи­ческой и административной номенклатуры, тем более что кропотли­вая работа компилятора взяла целых десять лет, тех именно, в те­чение которых и произошли наиболее крупные перетасовки, так что, в конце концов, пришлось приложить особый отдел дополнений (Бу и), в который вошли новые губернии и даже Шанхай-ши. В итоге оказалось, что справиться с современными данными было во много раз труднее, чем с данными историческими, которые имеют прочный источник, прочную традицию и прочную литературу[240], и которые путем сопоставления можно исправить и улучшить.

Таким образом, книга может дать справку о нынешнем географическом пункте, ассоциируя его с историческими названиями, и, наоборот, древние, несуществующие номенклатуры с при­урочением их к современным[241]. Указаны даже очень мелкие местечки, и, конечно, не забыты все пункты китайской территории, подвергавшиеся иностранному захвату, с постоянными репликами на  тему о «национальном позоре» (го чи).

Так что общее число названий статей в словаре доходит до 40 000, на 10 000 с лишком больше, чем в следующем, о котором речь далее.

Не довольствуясь общим текстом, автор приложил к своей книге еще ряд отдельных справочных таблиц, среди которых, очевидно, бесполезных нет. Таковы, например, таблицы вариантов в номенклатуре уездов (с пропуском на этот раз древних названий) - «Гэ сянь и мин бяо»; синоптическая таблица административных пунктов, являющаяся самою современной и, по-видимому, на­дежной – «Синчжэн цюйюй бяо»; таблица открытых портов – «Цюаньго  шанбу бяо»; таблица железных дорог с краткой исторической справкой – «Цюаньго телу бяо»; таблица дополнений, поправок и изменений, вносившихся во время печатания текста. Я лично очень много пользовался данными этих таблиц и не имею иных нареканий, кроме некоторой их неполноты[242], хотя автор хо­тел ее избежать во что бы то ни стало, и избежал, по крайней мере, во многих пунктах текста (по сравнению с другим словарем, о котором ниже)[243].

Другое дело, когда речь идет о весьма существенном во­просе расположения иероглифических названий. Автор применил к нему свою прежнюю двойную систему, описанную выше, в речи о его биографическом словаре, а именно, общесчетную (по общему числу черт) для заголовков и вторых иероглифов + ключевую внутри групп с одинаковым числом черт. Даже самого опытного китайца и китаиста-европейца, который может с пер­вого взгляда найти приблизительное место сложному иерогли­фу, эта система не удовлетворяет, тем более, начинающих (помочь в нахождении искомого топонима призван указатель иероглифов по четырем углам в имеющемся у редактора издании 1933 г. -  ред.).

Удручает также довольно длинная таблица опечаток, которые надо внести в текст перед пользованием словарем[244] (в издании 1933 г. она отсутствует, надо полагать, что опечатки исправлены - ред.).

Второй словарь - «Чжунго димин да цыдянь» (Большой географический словарь Китая) принадле­жит географу-специалисту Лю Цзюнь-жэню (Лю Ши-нун) и издан в 1930 г. при участии Научно-исследовательского института при Бэйпинском университете (Голи Бэйпин яньцзююань), который, вообще, имеет в виду изготовлять справочники, особенно словари, не имеющиеся совсем или же в плохих изданиях.

Составление этого словаря длилось шесть лет, как видно из дат, одновременно с предыдущим. Автор желал придать своей книге фундаментальный характер и потому счел, прежде всего, нужным предпослать справочному тексту краткий исторический очерк китайских работ по географии, с которым ознакомиться будет небесполезно, тем более что он довольно далек от обычных стереотипных пересказов, а наоборот, относится к истории китайских географических карт и справочников достаточно критически, упрекая их именно за эту склонность к шаблону, традиции, рутине, вопиющей неточности. Далее он говорит о сложности китайской географической (в историческом аспекте) номенклатуры, ее вечных изменениях и общей запутанности, что создает для пользующихся особые специфические затруднения. Автор признает, что ему открыли гла­за европейские географические словари, которым он и старался подражать, основываясь, в то же время, на китайском материа­ле, особенно на известном историко-географическом словаре Ли Чжао-ло «Лидай дили чжи юньбянь» (Тонический словарь исторически прослеженных по источникам географических названий), составленном в середине XIX в.[245], которого он считает наилучшим по использованию источников, и вообще, родона­чальником подобных справочников, стараясь (как и предыдущий словарь Цзана) его инкорпорировать и заместить, упразднив некоторые его недостатки, как равно и недостатки других своих предшественников[246]. Автор, вообще, предназначает свой труд не для первой справки, а для исторических исследований[247], введя в свой метод европейские научные методы. Для этого он поставил своей целью, прежде всего, полноту выписок из классической литературы, чтобы придать своей базе должную солидность. Далее, он старался проследить все, имеющее ясный источник и, вообще, имел в виду писать не эфемерную, а научно-устойчивую книгу. Здесь вряд ли место вдаваться в критическую оценку этой книги по частям, но мне кажется, что, в общем, работа выполнена с достаточным усердием и может почесться удовлетворительной (насколько говорит мне мой собственный  о ней опыт). В частности, она достаточно полна, ибо в нее внесены все позднейшие (до 1930 г.) изменения в географической и административной номенклатуре, отмечены проходящие через данный пункт железные дороги или расстояние его от станций (последнее не всегда обстоятельно), и самые пункты даны в подробностях, даже мелкие и даже окраинные (в том числе и монгольские) - чего раньше не бывало, замечает сам автор - и все 20 000 почтовых станций. Под каждым значительным пунктом дано его историческое прошлое, и даже порою делается попытка объяснить его иероглифическое название, включая сюда и изменения, вызванные обычным табу на иероглифы, входившие в царские имена.

При общей  удовлетворительной полноте словаря вызывают смущение пропуски таких важных мест, как, например, горы и реки[248], да и железнодорожные пункты проставлены далеко не с такою подробностью, какую имел в виду автор[249]. Кроме того, некоторые названия оставлены неизмененными, несмотря на стремление автора к современности, в том числе и старое  название Урги, переименование которой в Улан-Батор не отразилось ни в тексте, ни в указателе. Наконец, пройдены молчанием, как, впрочем, и в предыдущем словаре, пункты мирового интереса по раскопкам (Сяотунь, Яншао).

Очень странное также и притом ничем не оправданное предрасположение к ветхой традиции проявил автор в разделении компактного и, между прочим, пагинированного по-европейски тома на 12 частей, по числу циклических знаков («ветвей») и в постоянной на них ссылке.

Указатель состоит из весьма подробного счетно-ключевого, но, по внушению одного японца (что чрезвычайно характерно), автор присоединил к этому еще и романизаторский указатель. Здесь дело, конечно, осложнилось, ибо, если романизация китайских иероглифов, вообще, есть дело нехитрое, то романизация географических названий есть дело трудное до чрезвычайности.

В самом деле, ясно, что единство транскрипции (в данном случае, романизации), не вызывающее недоумений и критических нападок, и, наоборот, выдерживающее всякое логическое сопоставление, является для всякого транскриптора и нормой, и идеалом. Тем не менее, мы знаем, что даже на карте А, издаваемой на языке страны Б, которая пользуется той же письменностью, что и страна А, эта последовательность чаще всего и идеал, и... миф. Так, на французской карте Англии оригинальные и, казалось бы, обязательные для всех названия, London, Thames, будут даны Londres, Tamise; на английской карте Италии увидим отнюдь не итальянские названия Rome, Naples, Genoa, Sicily, хотя все они стоят рядом с итальянскими Bologna, Ravenna, Vicenza и т.д. Еще хуже будет в смысле последовательности, когда карта чужой страны издается на языке, пользующемся иной письменностью, как, например, карта СССР на английском языке, где имеем названия Moscow, Archangel, Crimea, Sebastopol – неупотребительные в русском языке, рядом с другими - Kostroma, Kaluga, Tula, передающими если не звуки, то буквы с достаточной последовательностью.

Очевидно, что переложение такого небуквенного и даже, можно сказать, антиалфавитного шрифта как иероглифический китайский, на шрифты алфавитные создает картину еще более сложную и далекую от возможной последовательности. Не уди­вительно, что европейские составители китайских карт всегда в первую очередь встречались с этим препятствием, так что, например, автор первого серьезного и достаточно современного атласа Китая патетически заявляет, что если вся его во всех других отношениях сложная и трудная работа, в смысле единства транскрипции (что, конечно, еще не является последовательно­стью) будет сочтена удачной и пригодной, то он будет считать себя удовлетворенным[250].

Основным принципом транскрипционной последовательности на карте Китая для европейского читателя считалось условное буквенное изображение звуко-комплексов, которые должны соо­тветствовать иероглифическим начертаниям, произносимым («чи­таемым») по весьма приблизительной схеме пекинского диалек­та, прилагаемой  ко всему Китаю, независимо от множества его диалектов, совершенно на пекинский не похожих. Таким образом, например, на русской карте Китая мы имели Шаньдун вместо ав­тохтонного Саньдун, Шанхай вместо Саньхэ, Цзяочжоу вместо Гиоцзэу, Чжичуань вместо Цзэфэн, Хунань вместо Фулань и т.д.  Принимая во внимание, что пекинское произно­шение в его условном (но непременно последовательном[251]) буквенном изображении можно было бы объявить как историче­ски наиболее привычное, основой всекитайской транскрипции, т.е. с тем, чтобы все решительно названия, встречающиеся на карте Китая, были зафиксированы в пекинском произношении иероглифов, можно было бы добиться, чтобы таким образом од­нообразно-немая, приспособленная к любому чтению-звучанию сеть иероглифов была переведена также в нечто последовательно-однообразное.

Однако можно предложить и другое решение вопроса. Ведь если пекинское произношение имеет за собой историческую тра­дицию, выразившуюся в оптических навыках (Шаньдун, Хунань), то с переходом объединяющей Китай власти к южанам и по сосредоточении ее в Нанкине можно требовать, чтобы в такт с современностью, а, главное, с еще большим историческим оправданием[252], нанкинский диалект был положен в основу транскрипции вместо пекинского.

Быть может, еще более правильным, законным и справедливым надо было бы признать принцип не всекитайской однообразной транскрипции  иероглифических названий, а ее районирование, равномерное распределение по диалектам, т.е., чтобы иероглифы, изображающие название одной губернии, читались не по-пекински: Шаньдун, Дэчжоу, а по-шаньдунски: Саньдун, Дэицзэу; чтобы местности вокруг Кантона читались: Фатсан, Хенсан, а не по-пекински: Фошань, Сяншань и т.д. Ясно, что реальность подобной транскрипции или вернее, подобных транскрипций выгодно отличает их от условностей объединяющей транскрипции, хотя бы пекинской, которая, между прочим, воз­вращает алфавитное чтение иероглифов в ту же загадочную для незнакомого с ним стадию, из которой оно вышло, ибо, например, для неграмотного иероглифически шанхайца оба иероглифа, называющие его город, равно как и их пекинское произношение - Шанхай (особенно в устах некитайца) одинаково бессмысленны.

Попробуем теперь рассмотреть каждое из решений проблемы романизации в отдельности и сделать как теоретические, так и практические выводы.

Для этого еще раз пересмотрим самую идею последовательности в географической транскрипции. Здесь, конечно, придется, прежде всего, говорить о синологической транскрипции, т.е. о той системе написаний, которая, как бы игнорируя иероглифическую, стремится передать при помощи особо выработанных знако-букв, связанных между собой абсолютно строгой взаимозависимостью, всякий звук и всякий звукокомплекс, на основании точных, всячески проверенных наблюдений; это, в то же время, так называемая фонетическая транскрипция. Ясно, что при передаче ею китайских названий будет достигнута наилучшая научная точность, сооб­щающая карте характер подлинно научного документа.

Однако ясно также, что такая карта будет пригодна лишь для читателя не только с кое-какой подготовкой, но для синолога и даже синолога-специалиста по китайской фонетике. Для массового читателя эта карта немногим будет отличаться от иероглифической (будут затруднять особые значки-буквы), и потому единственный научный выход из положения остается нереальным. Впрочем, в виде научного компромисса можно было бы при всякой другой транскрипции, как последовательной, так и непоследовательной, приложить к карте особый точный список на началах синологической, фонетической транскрипции, описанной выше, ибо, не говоря уже о том, что во всяком сложном деле несколько систем упорядочения одного и того же материала вообще наиболее благодетельны, здесь этот добавочный список имел бы особый смысл и особое значение. Однако не только синологически последовательная транскрипция, но и вообще какая-либо последовательная транскрипция китайских географических названий является, вообще, нереальной, и атлас Стэнфорда, упомянутый выше, придя к этому заключению, выражает крайнее огорчение по поводу того, что его транскрипция «не удовлетворяет синологов» - под последними он разумеет, по-видимому, китаистов, привыкших к английской условной транскрипции, каковую научной ни считать, ни сделать нельзя[253], как, впрочем, и всякую другую: французскую[254], немецкую[255], и, в частности, русскую[256].

После этого длинного, но, по-моему, необходимого введения в вопрос, пора его задать: какой же системы держится Лю Цзюнь-жэнь?  Ясно, что в такт с современностью, утратившей для пекинского произношения его значение, а равно и в угоду наибольшей  массе читателей, которые, конечно, не пекинцы и к пекинскому произношению, к тому же, относятся как к на­вязанной рутине, с которой они считаться не желают[257], и, наконец, придерживаясь, будто бы (по его собственному заявлению) романизации почтовой карты Китая[258] (для того чтобы, например, можно было пользоваться его книгой, как телеграфным кодом), он встал, в общем, на компромиссный путь (третий, по моему счету и определению), т.е. считался каждый раз с известной утвержденностью данной транскрипции в прак­тике международных обозначений (Amoy, а не Hsiamen, Swatow, а не Shant’ou и т.д.), политических нововведений (Peping, а не Peip’ing) и так же (по-прежнему непоследовательно и лишь компромиссным порядком) местных диалектов[259]. Последовательности в такой системе искать не приходится, и, сознаюсь, мне лично по алфавитному указа­телю не всегда удается в этой книге найти искомое[260].

Однако все-таки в этих двух словарях, довольно сходных между собой[261], проделан очень нужный нам труд, и без них сейчас обходиться было бы непростительно[262] вместе с непростительностью вытекающих отсюда ошибок. Китаист хорошо сделает, если заранее озаботится приобретением этих справочников, а главное, освоением их текста. В них опять китайцы опередили европейцев настолько, что рассчитывать даже на приближение к ним переводным порядком, не говоря уже о чем-то лучшем, совершенно не приходится.

 

Частичные географические справочники

Однако, кроме общих, нельзя не пользоваться также справочниками более местного и, вообще, частичного характера. Так, за последнее время имеем новые (помимо старых) весьма подробные описания отдельных китайских провинций[263], а главное, что составляет гордость китайской географической литературы, весьма подробные историко-географо-археолого-статистические и культурно-этнографические описания уездов, к собранию полной коллекции которых стремятся все библиотеки мира, в том числе китайские, имеющие в виду дать возможность китаисту научно работать без досадных библиотечных лакун[264]. Кроме того, за последнее время у китайцев замечается интерес к Средней Азии, выразившийся, например, в появлении справочника ее географических названий «Си-юй димин»[265]. Давно уже на­зревший вопрос о транскрипции иностранных названий при всей своей сложности, например, разнописи иероглифических тран­скрипции, довольно удачно (по крайней мере, на некоторое время) разрешен уже упоминавшимся мной китайско-европейским справочником (Географические названия Западного края, Фэн Чэн-цзюня. Б/г, б/м; новое издание: Пекин, 1955 – ред.)[266].

Недавно в Харбине появилась на русском языке книга В. Рогова  «Водные пути сообщения в Китае» (1932 г.)[267], но наибо­лее всех откликающимся и в этом отделе, как и во всех прочих, на действительность (в смысле политической важности за дан­ный  период тех или других местностей) является по-прежнему «China Yearbook», без которого, вообще, быть надлежаще (хотя и односторонне в смысле политической ориентации) осведомленным трудно.

События в Китае выдвигают от времени до времени местности Китая, для которых не хватает справочных пособий. Так, в последней войне Китая с  Японией события в Шанхае потребовали карты города, и ее трудно было достать, кроме убогой газетной мазни. В новой  карте Китая, выпускаемой Госкартогеодезией, найдет себе место и карта Шанхая с окрестностями[268]. Кита­исту же важно знать, где найти эти карты независимо от собы­тий и их появления в печати ad hoc. К сожалению, в наших библиотеках современные карты городов, как правило, редки, да к тому же, они устарели, и, вообще, их выбор невелик[269].

Я не хочу закончить свой обзор географических справочников без упоминания о библиотеке-серии, собравшей перепечатки китайских путешествий в разные страны и во все времена, где владеющий китайским текстом и интересующийся географией найдет для себя большую пищу. Правда, справочником эту огромную коллекцию сочинений (около 1200; Ван Си-ци «Сяофанхучжай юйди цунчао»)[270] назвать трудно, но при чтении и исследовании географического текста не иметь ее под руками тоже не годится.

Итак, в заключение этого отдела, как и всех прочих, при­ходится еще раз подтвердить, что с европейскими, отжившими и элементарными, справочниками в руке китаисту пользы мало. Надо поскорее овладевать языком китайских справочников (лучше всего под умелым и специальным руководством), чтобы не только быть надлежаще экипированным на данный момент, но иметь и дальнейшие возможности, которые, по-моему, пойдут в своем развитии исключительно на китайском языке.

 

Справочники по литературе

Общие

Под общими справочниками по китайской литературе я по-прежнему и прежде всего разумею использование общих фондов образования, начитанности и специализации китаиста, то есть вводный, основной и синологический цикл части первой настоящей книги. Чтобы не повторить печального опыта нашего начального, среднего и высшего образования, при ко­тором, по бывшей  семинарской пословице «июль – книжки в куль», вся сложная система учебных книг и пособий обречена раз навсегда на полное забвение, во избежание этого, повто­ряю, опыта, дающего через год нечто вроде рецидива нуля, с которого началось образование, китаисту следует, как я го­ворил, дорожить каждою страницей, им прочитанной, и для этого всячески стараться (и чем скорее, тем лучше) превращать все циклы своей начитанности в свои же справочники, отводя па­мяти почетное, но не единственное место.

Именно этим путем нужно пользоваться указанными мною в первой  части книгами по китайской литературе, как русскими, так и иностранными, и, наконец, китайскими[271], из ко­торых некоторые сами по себе близки к справочникам[272], другие же дают учебные обзоры (например, современной литературы), едва ли не прямо рассчитанные на справку[273].

Тем же путем нужно использовать европейские переводы китайских литературных текстов, как для восстановления целых глав, так и для нахождения в переводе затрудняю­щего места. При этом для классиков я рекомендовал бы (для владеющих латинским языком) читать дословною версию Куврёровского перевода, которая очень часто (сужу по своему частому опыту) спасает положение сразу же. Затем лучше обратиться к версии Легга, чем ко второй литературной версии Куврёра. После нее хорошо владеющие немецким языком найдут большое удовольствие в литературно-безукоризненном и полном проникно­венности (впрочем, не без романтики) переводе Вильхельма. Далее, при неудовлетворительности переводов (что случается чаще всего), надо обратиться к комментарию Чжу Си[274], как к наиболее ясной системе конфуцианства[275], имеющей и догматический[276], и философский, и диалогический[277] фазисы, которые совершенно необходимо учесть полностью. Для парализации специфичности Чжу Си нужно обратиться к хорошему изданию «Ши сань цзин» («Тринадцать классиков»)[278], где можно найти очень ясный и искренний, подробный и точный парафраз данного места. (Алексееву, видимо, не был известен «Индекс к Тринадцати классикам», составленный известным писателем Е Шао-цзюнем (Е Шэн-тао), впервые изданный в 1934 г. и переизданный в Пекине в 1957 г. - ред.).  Это, конечно, лишь первые шаги и до утверждения в принятом решении, особенно, если место представляется очень важным, еще далеко. Но на первых порах хорошо еще в заключение (для других, наоборот, можно было с этого начать, но вряд ли рационально на этом и закончить) обратиться к разговорной версии переводов классиков (например, серии «Янь вэнь дуй чжао»  (т.е. параллельные издания текстов на старом литературном языке с переводом на современный разговорный - ред.) и др.[279], где справляющийся найдет своеобразный «перевод» литературного текста на разговорный язык, упрощающий его до последней степени, но зато и в меньшей степени опошляющий его.  Во всяком случае, переводить с этой версии, минуя текст, значит совершать подделку, которая, кстати, будет сейчас же знающим лицом обнаружена. Но и другие версии, более серьезные (с классического языка на средне-литературный), тоже пригодны лишь для консультаций – не больше.

Для даосских классиков и среди китайцев, и среди евро­пейцев мнения расходятся: одни считают за лучшее обратиться к даосски настроенным комментаторам[280], «глаголящим» в духе текста, другие же, в том числе и я, считают, что, наоборот, для выяснения мистической картины надо призвать не мистика, ее усугубляющего,  а конфуцианца, вроде У Чэна[281]. Среди европейцев на этот счет выбор невелик: латинских сильных и дословных переводов, в роде Куврёровского, не имеется. Приходится ограничиться Леггом и Вильхельмом, о которых достаточно говорилось в первой части, а к переводам Вигера обращаться, если вообще это неизбежно, лишь в по­следнюю очередь. В настоящее время интерес к даосам у китай­цев сильно повышен, и не так давно вышло чрезвычайно обстоятельное «Исследование Лао-цзы» (Лао-цзы као), которое можно рекомендовать, вообще и в частности, как весьма солидную и тщательную библиографию[282].

Я не делаю выписок из Уайли и даже из Ху Ши и Лян Ци-чао[283], полагая, что после первой части и обстоятельного отчета о них в моей книге о латинизации китайской письменности[284], справки и руководство могут быть найдены и усвоены без моего вмешательства.

С той же оговорки я начну и в своей речи об антологиях всякого рода, рекомендованных в библиографических пособиях Уайли, китайских и японских. По-прежнему для установления точного смысла текста, фразы или слова я рекомендую, прежде всего, прибегнуть к латинской версии, которая менее всех склонна европеизировать текст, поселяя недоверие к переводу[285]. К сожалению, антологии и хрестоматии, переведенные на европейские языки, обычно не снабжаются указателями[286], как переводы классиков (Легг, Куврёр), так что пользование ими предполагает предварительный поиск в китайском справочнике, о котором речь будет впереди, и таким образом, простейшее справочное средство оказывается вдруг сложнейшим, тем более что и за китайским текстом справляющемуся здесь приходится идти к китайским изданиям, ибо редко кто прилагает к переводу антологии, как А. Цоттоли[287] и А. Форке.

Коснусь лишь наиболее удобных комментаторов.

Японское издание китайских антологий (в том числе и классических интегральных текстов) «Камбун тайкэй»[288] является, по-моему, наилучшим справочным пособием, ибо оно, во-первых, чрезвычайно щедро на эклектический комментарий, во-вторых, китаисту, вооруженному знанием японского комментаторского стиля (что я всегда рекомендовал и рекомендую), дает, поверх всяческих китайских парафразов, еще японские, которые, между прочим, вплотную подходят к переводам[289].

В случае неимения этого издания под рукой (да, кроме того, оно и недостаточно полно), рекомендую пользоваться «Избранной литературой» (Вэнь сюань) по изданию «Шести государственных деятелей» (Лю чэнь чжу)[290], ибо оно дает самые подробные пересказы самых трудных мест, о которых главный комментатор-авторитет – Ли Шань часто молчит.

Что до традиционных антологий, и школьных, и серьезных[291], то следует, в первую очередь, преследуя исключительно цели перевода, по-прежнему рекомендовать те из них, которые дают сплошной парафраз, например, главы «Сюйцзе» в хрестоматии «Гувэнь ши и», или парафразы в «Гувэнь куай би» и др.[292], в том числе и парафразы-переводы на разговорном языке – с теми же оговорками об опошлении произведения, что и в речи о классиках[293] («Янь вэнь дуйчжао Гувэнь гуаньчжи»), не упоминая вовсе других – серьезных, которые нужны для исследователя и часто требуют к себе отношения, как к оригиналу[294].

 Впрочем, я достаточно далек от убеждения о необхо­димости всем и каждому, а тем более, во всех затруднительных случаях искать комментированных антологий для установления смысла фразы. Так было, пожалуй, для того времени, когда я учился (1898-1909 гг.), и когда не было словаря «Цы юань», его подражаний и дальнейших его развитий. Теперь же, в сущности, удачное объяснение бинома или целого тетранома в «Цы юане» может избавить от утомительных справок в антологиях. Однако для контекста, особенно полного и ответственного, эти справки все же требуются. Я, по крайней мере, прибегаю к ним постоянно.

 

Специальные

К ним надо, прежде всего, отнести все те, о которых го­ворилось в библиографическом отделе (Уайли, «Сы ку» и проч.), ибо библиография, в сущности, не предмет, а лишь указатель к предмету, и библиографические справочники выделены в первую голову лишь как общие по отношению к дальнейшим специальным[295]. Но есть, пожалуй, некоторые, которые еще уместнее поместить именно здесь, как например, «Историю китайской литературы за последние 50 лет» (1872-1922) и «Указатель статей по литературе»[296] (Вэньсюэ луньвэнь соинь), вышедший в 1932 г. в изданиях Китайской библиотечной ассоциации (Чжунхуа тушугуань сехуй цуншу) и сделанный коллективом трех библиографов (Чжан Чэнь-цин, Чэнь Би-чжу, Ли Вэй-сюй) и ныне, оказывается, имеющий уже дополнения (Вэньсюэ луньвэнь соинь сюйбянь) в 330 страницах. Этот справочник, как и его коллега, упомянутый в библиографическом отделе (Госюэ луньвэнь соинь = Индекс статей по китаеведению), ссылается, главным образом, если не исключительно, на журнальные статьи, которые, как известно, наиболее трудны для библиографического обозрения[297]. Справочник поражает разнообразием тем. В самом деле, тут и статьи, трактующие о самом понятии литературы, о ее происхождении, о методах исследования, об отношении к жизни... Здесь и указатель статей пролетарской литературы Китая и Запада, литературы на простом живом языке (байхуавэнь) и т.д.[298] К сожалению, у нас, где из 162 названий журналов и 1000 приведенных их статей найдется лишь совсем немного, этот справочник как бы висит в воздухе, но тем, кто будет работать по современной литературе в Китае, где большие библиотеки имеют весь этот фонд, и кто под этим понимает не только один более или менее связ­ный  перечень добытых в справочнике заголовков, плюс собственное наклеивание на них различных этикеток с «измами», тем этот справочник будет одним из самых интересных литературоведческих путеводителей.  Но и для учета вопросов, стоящих на очереди в китайской литературоведческой синологии и ею дебатируемых, подобный указатель является необходимым. Между прочим, перечень китайских статей, посвященных литературе нашего Союза, наглядно контрастирует с тем, что имеется у нас на тему китайской литературы и явно указывает на наш долг и перед нашей, и перед китайской литературой точно также интересоваться литературными движениями и достижениями Китая.

Затем Национальной Бэйпинской библиотекой изготовлен указатель к 425 полным собраниям авторов Цинской династии, причем к каждому титулу приложена краткая критическая харак­теристика. Для европейской науки и даже просто для европей­ской информации это - почти нетронутая почва, а как, право, хорошо, что те, кто будет этими авторами заниматься, не станут терять время на ориентировку в литераторе данной эпохи, как то был удел наш общий до возникновения этой деятельности китайцев, которые теперь снабжают нас и материалом, и его обработкой.

Но и к древней литературе делаются подобные же указатели, о которых я, к сожалению, знаю чаще всего лишь по имени[299]. Есть недавно появившиеся общие наглядные таблицы, ил­люстрирующие движение разговорного языка к освобождению от засилия языка классического на общем фоне истории литературы. Впрочем, дальше элементарной  наглядности эти таблицы, вообще, не идут.

Затем есть довольно интересная, хотя, в общем, тоже эле­ментарная хронологическая таблица по истории китайской литературы (Чжунго вэньсюэ няньбао), созданная профессором Чжэн Чжэнь-до и помещенная в составленном им сборнике статей по литературе, о котором я уже упоминал (Чжунго вэньсюэ яньцзю. Специальный выпуск журнала «Сяошо юэбао». Шанхай, 1927). В ней приведены даты появления разных произведений от 551 г. до н.э. (дата рождения Конфуция) до 1924 г., т.е. от самых древних времен до последних - схематично, сжато, эпизодично.

По библиографическим данным, в 1934 г. вышел в издании «Гуанмин» «Биографический словарь китайских авторов литературных произведений» (Чжунго вэньсюэцзя да цыдянь), содержащий 7 000 статей о литераторах, для многих с датами рождения и смерти, в отличие от уже упомянутого мною «Биографического словаря», изданного «Коммерческой печатью» (Чжунго жэньмин да цыдянь), в котором эти даты блистательно отсутствуют. Автор этого словаря считает, что более половины приводимых у него биографий вовсе отсутствуют в словаре «Коммерческой печати». К сожалению, за неимением в руках этого словаря, не могу высказаться о нем более определенно. Несомненно однако одно, что потребность в нем ощущалась, действительно, остро, если не  считать, что соответствующий отдел биографий авто­ров в энциклопедии «Тушу цзичэн»  может удовлетворить нас на пространство до XVII в. Вряд ли приходится также сомневаться в том, что автор  – Тань Чжэн-би, как и столь многие его кол­леги, ограничивается и выбором статей «Тушу цзичэна» и переска­зом их (а то и полным заимствованием).

Остальные указатели и справочники по литературе настолько примыкают к языку, что я прямо отнесу их к разновидностям словарей и буду их трактовать именно в том отделе[300].

 

Справочники по искусству

Этот раздел особенно трудно сделать сколько-нибудь полным, ибо само понятие справочника по искусству недостаточно ясно. В самом деле, если не считать за таковые многочисленные альбомы и иллюстрированные каталоги[301], ибо этим самым би­блиография расшириться не только за пределы рабочей, нужной для расшифровки и освещения текста, но и за всякие пределы вообще. Если считать, что в библиографическом от­деле даны руководящие к осведомительному поиску начала, в биографическом – руководства к отысканию биографий, в археологическом пришли в соприкосновение археология и искусство, то на долю этой главы выпадет немногое, и вряд ли прямым порядком. Так, для усиления биографическою отдела, для отыскания биографий  художников кроме «Тушу цзичэна» (где есть, конечно, специальные главы, занятые под них, например, как видно хотя бы по каталогу Л. Джайлза, XVII. С. 767-788), найдутся и другие биографические сборники[302], а у европейцев некоторыми пособиями по этому предмету будут служить заметки Хирта, книги Петруччи и Уэйли[303].

Для смысловой расшифровки китайского орнамента считаю очень полезной бро­шюру Шаванна «О выражении благопожелания в народном китайском искусстве» (Éd. Chavannes. De l’expression des voeux dans l’art populaire chinois. Paris, 1922; см. заметку В.М. Алексеева в журнале «Восток», 1923, кн.3, с.189 - ред.) и не менее ее полезным том одного из лучших в своей области исследований профессора Грубе о пекинском фольклоре (Zur Pekiner Völkerkunde), где превосходно воспроизведен орнамент китайских вышивок и даны весьма тщательные его расшифровки. В больших описаниях доктора Бушела (Oriental Ceramic Art) есть также немало на этот счет замечаний и объяснений, но на них ссылаться, пожалуй, не стоит, как на не очень твердые и правильные. Впрочем, все это также об­ласть религии и фольклора, которой я коснусь в дальнейшем. Кроме того, для нужд текста расшифровка орнамента - дело не первостепенной важности.

То же надо сказать и о весьма нужных для музейного ра­ботника и лишь как иллюстрационный материал для освещения текста, отождествления многочисленных фигур китайского статуария, для которого упомяну лишь об известных мне трудах профессора Грюнведеля – Mythologie du Buddhism au Tibet et en Mongolie, basée sur la collection lamaique du Prince Oukhtomsky, 1900 (или в немецком оригинале «Mythologie des Buddhismus...») и ориенталиста Джетти (антрополог и лишь в незначительной части ориенталист) - A.Getty. The gods of northern Buddhism, their history, iconography and progressive evolution through the northern Buddhist countries. With a general introduction in Buddhism. Translated from the French by H.T.Deniker. Oxford, 1928 (едва ли не самое существенное в книге-альбоме).

Но китаист может быть еще призван как музейный работ­ник к расшифровке надписей на картинах, марок на фарфоре, ex libris на книгах и т.д. Здесь довольно часто предполагались, особенно для фарфора, справочные пособия для любителей-коллекционеров[304], но все они вряд ли основаны на самостоятельной эрудиции, и ссылаться на них не стоит. Кроме того, нельзя же себе представить, чтобы все эти вадемекумы исчерпывали всю наличность надписей и марок как некий словарь.

Наоборот, для изучающего китайскую живопись могут иметь значение ее каталоги, среди которых иероглифический каталог-указатель к известному первоклассному изданию шедевров дальневосточного искусства «Кокка сакуин» (Индекс к журналу «Отечественная живопись». Токио, 1915), несомненно, должен быть отмечен[305]. Надо упомянуть также весьма неутомимую и достаточно оригинальную деятельность постоянно живущего в Китае доктора Фергюсона, который посвятил китайскому искус­ству и археологии десятки статей, имеющих значение, с которыми китайская научная среда считается. Наиболее нужным в данный момент является составленный им на китайском языке (без переводов) общий каталог китайских картин, так или иначе засвидетельствованных в печати, «Лидай чжулу хуа му» (1934). Каталог издан Нанкинским институтом изучения китайской культуры и представляет собою обширный указатель к 120-ти специальным трудам (и каталогам) по китайской  живописи, давая названия картин и имена авторов (в том числа их псевдонимы, что чрезвычайно важно), количеством в 239. Это одно из полезнейших приобретений для историка китайского искусства (хотя и не единственное) за последние годы. Еще более заслуживают внимания показательные альбомы тем китайской живописи, ее формулы, встречающиеся также и в поэзии, среди которых следует отметить японские издания, близко мне знакомые.[306] Вероятно, полезна для музейного работника недавно вышедшая книга Уильямса о символике в китайском искусстве - C.A.S. Williams. Outlines of Chinese Symbolism and Art Motives. An Alphabetical Compendium of Antique Legends and Beliefs, Reflected in the Manners and Customs of the Chinese. Rev. ed., 1932 (есть русский перевод этой книги – Вильямс К.А. Энциклопедия китайских символов. М., 2001. – ред.), но, не имея доступа, ограничусь только упоминанием, заметив вскользь, что первая книга этого автора о китайских метафорах «A Manual of Chinese Metaphor». Shanghai, 1920 г. вызвала весьма компетентную и вполне отрицательную критику, которая вряд ли явится добрым прогнозом для второй, по характеру такой же.

Среди моей довольно большой библиотеки по китайскому театру я также затрудняюсь назвать издание, преимущественно справочное, если не считать таковым достаточно хорошо изданные новые сборники китайских либретто, вместе со статьями и пояснениями[307]. Упорядочение и индексирование материала идет также на страницах современных научных китайских журналов[308]. Эта литература, вообще, быстро развивается, что, вероятно, отразится и на организованном к ней доступе через справочник.

Но, вообще, повторяю, справочный отдел по китайскому искусству, обычно не рассчитанный на исследователя текста, а, чаще всего, на любителя, вряд ли учитывается с достаточной полнотой, и тем менее по своей значительности.

 

Справочники по религии, фольклору и прочим областям

В силу расположения материала второй части настоящей книги, при котором самые общие справочники (и вместе с тем самые важные) были выдвинуты вперед, и в этом, и в осталь­ных подотделах мне приходится, отсылая справляющегося к фонду синологической начитанности (части первой), превращен­ному в справочник, отсылать их к предыдущим подотделам части второй[309].

В частности, по народной религии и фольклору сейчас наблюдается рождение более научных приемов и среди европейцев, и среди китайцев[310], что отражается и на справочном мате­риале, который, по полноте не уйдя пока, к сожалению, от указателя к слишком большому количеству слишком плохих томов воинствующего иезуита Дорэ[311], все же может формулироваться по более мыслящим книгам, вроде книги Джэмисона Three Lectures on Chinese Folklore, Delivered before Convocation of the North China Union Language School, March-April, 1932, by A.D. Jamyson, Professor, Dept. of West Languages and Literatures, National Tsing Hua University[312], - а главное, по обильным и, к сожалению, нам часто недоступным материалам, собираемым китайцами[313].

Остальные справочники вряд ли стоит выписывать в особые отделы, ибо уже из последнего, довольно важного по развитой литературе, можно видеть, что особых справочников, после вышеперечисленных, почти нет. Так, по философии я с трудом нашел бы специальный справочник, ибо не считать же таковым библиографические обзоры, попытки схематизировать учение Конфуция[314], книги основного цикла начитанности и пр.

С другой стороны, по Новому Китаю, его экономике, по­литике, социологическим сдвигам и т.д. вряд ли можно реко­мендовать нечто определенное в качестве справочника. В самом деле, все то, что в справке относится к Старому Китаю, уже перечислено, все же новое относится к общемировой культуре, и, следовательно, расшифровывает не китайский текст, а простую неосведомленность. Рабочей библиографии, предназначен­ной исключительно для установления научного и, во всяком случае, грамотного чтения трудного китайского текста, здесь, следственно, делать почти нечего.

Однако вот некоторые данные.

Так, например, китайское земледелие и его теории привлекли за последнее время довольно много внимания и у нас, и на Западе. Между тем самый первый шаг, библиографическое собрание трактуемых вопросов в этой области был очень труден, как по причине отсутствия библиографии, так и по неимению периодических изданий. Изданный в 1934 г. обстоятельнейший указатель к этим изданиям (на китайским и английском языках), вышедшим, главным образом, в Китае с 1858 по 1931 гг., дает возможность ориентироваться во всем, что до сих пор сделано в этой области (кроме самостоятельных изданий и книг, для которых существуют каталоги и библиографии также отдельно). Это Agricultural Index to Periodicals and Bulletins in Chinese and in English Principally Published in China (1858-1931), 724 p., Chinese Index 153 p., English Index, Nanking University Library in Cooperation with the National Library at Beiping, 1933 (1934). Китайский титул – Нунъе луньвэнь соинь. Цянь Цин Сянь-фэн бо нянь чжи Миньго эрди цянь ди. В китайский указатель вошло 30000 названиий и имен, взятых из 312 периодических изданий и 6000 английских (и других) из 35 европейских периодических изданий (которые нам более доступны в наших библиотеках, чем китайские, ибо до сих пор эта статья наших выписок находилась в сплошном пренебрежении). Указатель иероглифов построен по системе профессора Нанкинского университе­та Вань Го-дина, которой овладеть не легко, но есть и вспомогательный указатель по счетной обычной системе, не представляющей затруднений.

С этим указателем сделан еще один важный шаг вперед по овладению китайским материалом по земледелию в Китае, которое, при усиленном к нему научном внимании, несомненно, даст для истории человеческих культур много нового, а глав­ное, последова­тельного и оригинального. Книга имеется в Ленинграде.



  1. Так, ко второму изданию «Китайско-английского словаря» Джайлза приложено много разных справочных таблиц, в том числе таблицы китайских династий (по Мейерсу), китайских провинций с их литературными названиями и уездов, календарных и звездных схем, собственных имен (фамилий) и.т.д. У Кафарова (Палладия) многое введено в текст (циклические знаки), у Куврёра тоже есть несколько таблиц без особого значения.
  2. Так, например, к «Цы юаню» и «Цы хаю» также приложены хронологические (с отметкой некоторых событий) таблицы, таблицы мер и весов, наглядные изображения и др. Особенно много приложений мы находим в популярном и по- своему примечательном словаре Вань Юнь-у – «Вань Юнь-у да цыдянь» (Большой словарь Ван Юнь-у – ред.), под общим названием «Цанькао бяо» (Справочные таблицы). Этих таблиц всего 30; среди них особо примечательны: таблица синонимических иероглифов, латинизационный словник, грамматический очерк и т.д.
  3. Callery (J.M.). Dictionaire encyclopedique de la langue chinoise, 1844. Решение задачи было очень правильным, но явно не по силам составителю и не по времени, ибо тогда, как и веком позже, большинство китаистов считало и считает, что энциклопедия есть особая несловарная область.
  4. Он очень долго держался в моем, например, справочном оби­ходе и, в сущности, чем-либо лучшим по языку и в смысле всех своих задач и претензий так и остался незамещенным. Такова, впрочем, судьба едва ли не большинства наших справочных пособий.
  5. Этот справочник точно так же, как и предыдущий, пережил все свои даты. Однако для истории синологии и деятельности Джайлза (отца) он является характерным и послужит хорошим материалом в руках умелого историка нашей науки.
  6. Был переиздан интегрально еще в 1910 г. и, по-видимому, позднее. Конечно, переделать его и довести до современных нам нужд – задача слишком сложная.
  7. Статья жи - «солнце» - наличествует здесь в связи с солярными мифами, а цзинь - «золото» - в связи с алхимией (ред.).
  8. Примеры, конечно, в каждой статье. Ограничусь одним: под № 660 в статье о Сыма Цяне, написанной по Уайли - Wylie. Notes on chinese literature, очень многое (даты, характеристики) нужно исправить на основании работ Шаванна (Memoires historiques de Se-Ma Ts’ien), в том числе и досадную ошибку, смешавшую шаньсийский Лунмэнь с хэнаньским. Вообще, подобные статьи для современного серьезного китаиста - не более как побасенки, которые знать надо, но сейчас же усовершенствовать и исправить.
  9. Например, № 201 - статья о тайпине Хун Сю-цюане, которая уже никого из нас не удовлетворит.
  10. Так, под № 235 статья о знаке жи – «солнце» - представляет собой ряд случайных выписок, к которым вряд ли когда обратится нынешний chinese reader. Точно так же № 606, статья о шэ – «боге полей, государства и династии» - после труда Шаванна уже устарела и обращаться к ней за просвещающим осведомлением теперь и не стоит и даже вредно.
  11. Во всяком случае, если ими заменить обветшалые и дилетантские статьи словаря Джайлза и Палладия-Кафарова, например под тянь – «небо» и др., то такой реформированный словарь принес бы пользы немало: по крайней мере, в нем поиск затрудняющего слова, а главное, понятия, был бы легче учтен, чем эти эпизодические и неожиданно вкрапленные в биографический словарь статьи Мейерса.
  12. Во всяком случае, биографию (танского сановника и каллиграфа – ред.) Лю Гун-цюаня вряд ли кто будет искать под «Гун-цюань», ибо он под этим официальным именем не встречается (за редким исключением в виде его собственных писем, автобиографии, признаний и т.д.). При неполноте текста неполный указатель - выигрыш небольшой.
  13. При всем этом библиография более чем слабая, случайная и односторонняя, ссылки недостаточны и т.д. См. рецензию Noël Péri в «Bulletin d’Ecole Fransaice d’ Extrême Orient», XVII, 1917, p. 16. Другой рецензент этого справочника Уэйли в «Bulletin of the School of Oriental Studies», London Institution, 1917, I, № 2, p. 142 упрекает его вообще в неполноте и несовременности многих сведений, причем сожалеет, что ряд статей (Painting, Poetry) написан недостаточно компетентными лицами. Транскрипция и транслитерация также небрежны. Словник беден, даны мелкие имена, а крупные забыты; главное же - излишнее усердие к миссионерам и их деятельности, разрушившее всякие пропорции.
  14. К сожалению, в 14-м издании «Британской Энциклопедии» все ос­новные статьи поручены уже синологам, авторитет которых не сравнится с предыдущими именами, так что, опять-таки не все то совершенно, что ново.
  15. В своей библиографической статье о китайских справочниках, неоднократно цитированной выше, Ли Чжун-юй включает в энциклопедии совершенно невозможные вещи, вроде библиотеки «Сы ку цюань шу», и всякое серийное издание разных текстов типа цуншу («Тушугуаньсюэ цзикань», V, 2, с.215). Так нельзя - справочное пособие превращается в общий сборник.
  16. Направляя это овладевание, я читал в ВУЗах курсы или с от­бором статей, или постранично с тем, чтобы приучить чи­тать любое место. Эти чтения вообще представляют сами по себе отличную дисциплину, при которой  задача текста решается на определенную тему в определенных рамках, что созда­ет возможность также определенной ответственности за смысл и конструкцию, а все это - достижения для учащегося китаиста немалые.
  17. К сожалению для не китайцев, едва ли не 50 процентов «Цы юаня» и «Цы хая» заполнены энциклопедическим материалом европейского происхождения (статьи о Вагнере, Наполеоне, Верхнеудинске и т.д.), что идет в явный ущерб основному языковому китай­скому материалу, а это удручает. Японские словари китайско­го языка («Дзигэн», «Дзирин» и др.) этого избегают.
  18. О них читайте у Уайли (Cyclopaedias) и у других  библиографов, а равно и в предисловии Джайлза к его алфавитному указателю, о котором сейчас будет речь. Каждая из них, по исчислению профессора Вань Го-дина (в его статье о «Тушу цзичэн» - «Гуцзинь тушу цзичэн каолюе» в журнале «Тушугуаньсюэ цзи кань», 1928, II, 2) не доходит и до десятой части объема энциклопедии «Тушу цзичэн», которая по его же словам, несомненно, является из всех их наилучшею, хотя в смысле иллюстративного материала минская энциклопедия «Сань цай ту хуй» (XV в.), особенно популярная в Японии, может быть легко предпочтена. Об энциклопедиях самые последние сведения смотрите в «Бюллетене Пекинской библиотеки» («Бэйцзин тушугуаньсюэ цзикань», I, 3).
  19. Речь идет о колоссальной минской рукописной энциклопедии «Юн-лэ да дянь», отдельные томы которой разбросаны после пожарища и грабежей 1900 г. по всему миру. Эти томы или же их факсимиле тщательно собираются Бэйпинской Национальной биб­лиотекой  на предмет издания ее остатков в печатном виде, которое, по-видимому, уже начато. О  количестве и содер­жании ее томов и вообще о ней писалось и пишется много, например в журнале «Тушугуаньсюе цзикань» (Library Science Quarterly, published by the Library Association of China), хотя бы в I, 2 (июнь 1926), где есть статья «Разыскание о «Юн-лэ да дянь» («Юн-лэ да дянь као») Ли Чжэн-фэня и в отдельных монографиях, о которых будет сказано на месте (в 1959-1960 гг. пекинским издательством Чжунхуа шуцзюй были изданы собранные из разных стран томики этой энциклопедии, к сожалению, многие тома так и не обнаружены. Последнее переиздание «Юн-лэ дадянь» предпринято Пекинской библиотекой в 2003 г. – ред.).
  20. Об этой наличности весьма подробно у Лайонела Джайлза в пре­дисловии к «Алфавитному указателю», о котором речь дальше. В него надо, на основании показаний профессора Вань Го-дина (в статье о «Тушу цзичэне», цитированной выше), внести ряд попра­вок и дополнений. Так, есть полный экземпляр (единственной виденный  автором статьи) издания 1725 г. (подвижным медным шрифтом в 5 000 бэней и 523-х ящиках, в Библиотеке Пекинского дворца-музея (Бэйцзин Гугун тушугуань), тогда как Лон­донский экземпляр (в 745 европейских томов) не имеет дополнения (бу и). Затем, в начале 80-х годов прошлого столетия было усердием  чиновников-дипломатов из  министерства Цзунли Ямэнь изготовлено литографированное издание-копия предыдущего с добавлением еще 24-х томов критических заметок (каочжэн); по-видимому, части этого издания попали и в Европу. Последнее - 1884 (1888) г., набранное плоскими слепящими некрасивыми знаками, и полное опечаток, имеется во многих библиотеках Европы. В частности, в Ленинграде име­ется 3 полных экземпляра этой энциклопедии: два в библио­теке ЛГУ и один - в бывшем Азиатском музее (ныне  Институте востоковедения АН СССР). Кроме того, в последнем имеется ряд спорадических дублетов, как стереотипного издания 1888 г., так и предыдущих.
  21. Так, в каталоге книжной фирмы Лайсюньгэ (II, № 1960), я встре­тил объявление о продаже полного экземпляра  свинцового набора 1888 г., на белой бумаге и в количестве 1628 томов-бэней-цэцэ входит и оглавление) за 600 мексиканских дол­ларов, что является ценой минимальной, особенно по сравнению с ценой серийных перепечаток типа «Сы бу цункань», «Дао цзан», «Сань цзан» и других, изданных «Коммерческой печатью» Шанхая  и стоящих  вдвое больше. В 1936 г. вышло фототипическое воспроизведение этой энциклопедии в уменьшенном виде ее дворцового оригинального издания 1726 г. под названием «Ин инь Цин чу дянь бань тун хо цзы инь Гу цзинь тушу цзичэн» в 800 томах, ценою по подписке в 400 мексиканских долларов, а затем в 800. Принимая во внимание чрезвычайно малую распространенность в самом Китае этой энциклопедии, которая только теперь становится доступной рядовому китайскому читателю в уже не редких крупных библиотеках Нового Китая (Старый Китай их вовсе не имел), можно представить себе ее новое значение, хотя и далекое еще до китайской энциклопедии нового европейского типа, которая, впрочем, не сможет упразднить эту старую. Но и для нас, пользующихся в Ленинграде почти исключительно наборным изданием 1884 г., полным ошибок, угнетающе действующих во всех тех многочисленных случаях, когда нет возможности сверить цитату с оригиналом, было непростительно не воспользоваться этим случаем и не приобрести одного основного справочника в его фотографическом точно воспроизведенном оригинале. Во всяком случае, приложенный к объявлению образец издания (одна страница) дает понятие о большом его совершенстве, несравнимом с тяжелом плоским шрифтом и весьма посредственными гравюрами издания 1884 г.
  22. Слово цзичэн взято из славословия Мэн-цзы по адресу Конфуция, который «собрал в себе все высшее совершенное» (как в некоем образцовом симфоническом оркестре), и потому лучше всего может быть передано через слово «симфония» в смысле полного, законченного целостного аккорда, без недостатков и диссонансов.
  23. Большое издание помещается в 5000 томов-цэ и восхитительно по своему выполнению.
  24. Это самое грандиозное из всех предприятия китаизированного выше меры маньчжура Кан-си (другие: «Кан-си цзыдянь» - огромный классический («ключевой») словарь, «Пэйвэнь юньфу» - огромный конкорданс-словоуказатель биномов (об истории возниковения этого словаря см.: Gimm M. Zur Entstehungsgeschichte der Chinesiscen Literaturkonkordanz P’ei-Wen Yün-Fu // T’P. 1983. Vol. LXIX. P. 169-174  - ред.) и пр.) было задумано им с целью: «собрав отовсюду и самым полным образом все источники, классифицировать сведения и создать такую книгу, которая была бы книгой-монстром, исчерпавшей все, что только может быть дано в письме и изображении». Это фактически так и есть. «Тушу цзичэн» - есть единственная полная китайская энциклопедия, не потерявшая ни в чем (кроме современности) своего значения до наших дней, если ее формулировать точно как «Энциклопедию древнего Китая». Однако при огромном штате ее сотрудников и при общем культурном подъеме все же без недостатков здесь не обошлось. Выше уже были упомянуты многотомные добавления, оговорки и исправления, но и в классификации было, особенно с нашей точки зрения, очень много недоразумений с постоянно перекрещивающимися и повторяющимися статьями и с крайне неравномерным делением материала. Статья Вань Го-дина (на с. 245) перечисляет некоторые из этих недостатков, но, конечно, главный из них - это произвольное обращение с текстами оригиналов, воспроизводить которые как факсимиле, она, впрочем, и не собиралась.
  25. Этот отдел, хранящий в себе один из весьма редких экземпляров первой части 1725 г., был особенно заинтересован в составлении этого драгоценного указателя. Его, кажется, еще можно приобрести, адресуясь прямо в Британский музей (British Museum, Publishing Department).
  26. Как я уже говорил выше, этот указатель теперь надо читать с коррективами, взятыми из китайских статей о «Тушу цзичэне» и особенно из статьи профессора Нанкинского университета, автора многих статей по библиографии и библиотековедению Вань Го-дина («Гуцзинь Тушу цзичэн каолюэ», в журнале «Тушугуаньсюэ цзи кань», II, 2, март, 1928). В этой статье автор останавливается, главным образом, на неправильно объясненном у Л.Джайлза отстранении от главной редактуры Чэнь Мэн-лэя, указывая причину настоящую (дворцовую интригу). Далее он подробно описывает, корректируя Джайлза, наличность изданий, излагает - на этот раз не суммарно - содержание энциклопедии по отделам, дает подробную статистику глав, их соотношений, число знаков и т.д. Он делает также общее сравнение этого предприятия с аналогичными ему китайскими, а также европейскими.
  27. Я уже говорил о том, что, вообще, этот указатель надо читать с оригиналом или переводом статьи профессора Вань Го-дина в руках. Рецензируя этот указатель и приветствуя его появление, профессор Шаванн писал в 1911 г. («T’oung Pao», 1911, р.757), что единственный упрек, а это, между прочим, вряд ли так, который он готов сделать составителю - это его малая детализация, лишающая возможности найти то, что нужно. Недостатков очень много, но на них я не хочу останавливаться, ибо это было бы слишком долго. Мне известно, между прочим, из китайских каталогов, что китайский указатель к «Тушу цзичэн» - «Тушу соинь» был уже приготовлен к печати, но при японском разгроме Шанхая в 1932 г. погиб. И сколько таких развязывающих узлы научного поиска служебных книг, подготовлявшихся усердием неутомимых передовых деятелей «Коммерческой печати», погибло в эти ужасные дни!
  28. Я настаиваю на серьезности практического изучения Китая и китайского языка, охотно приравнивая серьезную практическую деловую справку к научному исследованию. Всякое же историческое обоснование этой справки в первой своей стадии не может миновать «Тушу цзичэна». К сожалению, в некоторых вновь появившихся трудах по Китаю явно замечается стремление уйти от трудных текстов справочника и взять за «материал» разные хлесткие его превращения в написанные на простом языке статейки. Сомневаюсь, чтобы этот корень n-ой степени из источника или (n-1)ой из «Тушу цзичэна» был кому-либо из знающих дело полезен.
  29. Только на правах одноименности и с отдаленнейшей ассоциацией можно в примечаниях упомянуть о выпущенной в 1925 г. «Коммерческой печатью» Шанхая «Ежедневно нужной энциклопедии» («Жиюн бокэ цюаньшу», с английским подзаголовком «Everyday Cyclopaedia»), содержащей, главным образом, европеизированный материал со статьями-миниатюрами, имеющими общеобразовательный, но, конечно, несерьезный характер, вроде «История китайской философии» (IV, 3), грамматики (VII,2), «Путешествия по Китаю» (XXI,3) и т.д. При всем этом, многие из этих статей, особенно принимая во внимание, что серьезной современной китайской энциклопедии не имеется, могут пригодиться (всю массу их перечислять здесь незачем), и я рекомендовал бы, все-таки, их себе отметить, ибо часто они помещены неожиданно, - как, равным образом, неожиданно и отсутствуют.
  30. Тем этих курсов так много, конечно, что их не стоит даже давать в примерах. Но вот некоторые из них: в моем курсе о поэзии китайской музыки, и далее, в статье «Китайский поэт о китайской музыке» (Сборник статей к сорокалетию ученой деятельности академика А.С.Орлова. Л., 1934, с.141-145; последняя перепечатка: Алексеев В.М. Труды по китайской литературе, кн.1, с. 294-298 - ред.) основные тексты были намечены (и далее, прослежены по надлежащему изданию прямого источника) отделом «Тушу…» о музыке; таким же порядком были отобраны тексты из области китайского синкретизма (Вэнь Чжэн-мин) и большинство текстов для этнографического исследования о «Бессмертных двойниках и даосе с золотою жабой в свите бога богатства». Наконец, весьма многообразные темы китайской поэзии легче всего находимы в «Тушу…», особенно в тех библиотеках, в которых  не всегда найдешь искомого поэта и группу их по тематическому заданию, а это тематическое объединение при чтении китайской поэзии имеет большое значение, сильно упрощая задачу сложного текста, особенно поэтического, и давая почву для ответственного перевода.
  31. В брошюре, выпущенной 28 января 1933 г. и оповещающей о результатах восстановления деятельности «Коммерческой печати» после японского разгрома (One year of Rehabilitation of the Commercial Press, ed. by Francis K. Pan, D.C.S.), которая идет непосредственно за первою, оповещавшей о катастрофе (The Destruction of the Commercial Press and the Oriental Library в «Symposium on Japan’s undeclared War in Shanghai», March, 1932), на с. 10 заявляется весьма определенно, что в результате новой организации, децентрализующей продукцию фирмы «можно определенно сказать, что «Коммерческая печать» ныне не только восстановила свою довоенную продукцию, но и превзошла ее». Во всяком случае, даже в конце тридцатых и в начале сороковых годов этого века это предприятие стояло на большой высоте развития и культуры.
  32. Кроме того, по подсчетам профессора Вань Го-дина, уже не раз цитированного выше, «Тушу…» примерно в три или четыре раза больше последнего издания (14-го) «Британской Энциклопедии» (Encyclopaedia Britanica).
  33. Так и читаем в заключительных словах профессора Вань Го-дина: «Когда в каком-нибудь будущем издадут полную энциклопедию, и тогда понадобится знать об отношениях прежних людей к тем или иным фактам и вещам, их суждения и писания. И эту книгу нельзя будет игнорировать. Следует определенно заявить поэтому, что этот универсальный справочник надо обязательно держать в каждой мало-мальски значительной библиотеке» (с. 245).
  34. Достаточно взять любой из отделов, чтобы увидеть, что «библиография» осталась неоправданной, ибо, во-первых, аннотациями снабжены лишь немногие нумера, причем всегда неудачно, нехарактерно, бесцветно, подчас курьезно (6881.«Китайское хвалебное слово с иерогл.»... 6884. «Литература, религия и культ», т.е. попросту повторение заголовка), и, во всяком случае, непоучительно, ибо ничем не оттенена простая макулатура от чтения книг, заслуживающих внимания; оставлены без ссылок одинаковые вещи и т.д. Но все эти списки (скорее, нежели библиография) объединены указателем, и потому все довольно легко отыскивается. Таким образом, в руках того, кто мало знает о Китае и его русской литературе, эта книга может служить некоторым подсказом, ориентирующим, впрочем, скорее в ничтожном и забытом (и по достоинству) материале, воскрешение которого никому не нужно, даже для истории науки, чем в материале ценном, по достоинству известном.
  35. Без помощи указателя ориентироваться в этой библиографии может не всякий, ибо не всякому придет на ум искать фонетику, астрономию, медицину под «Идеологией», деньги под «Китаеведением», флот под «Социальной структурой» и т.д. Далее, как я уже говорил, инициалы расшифровываются по их виду, а не назначению, и таким образом вся компетенция составителя сильнейшим образом дискредитируется, ибо как может библиография, одна из научно-подсобных дисциплин, принять данное за данное, не ища объяснений и отожествлений? Я уже не говорю о подведении под одного автора (В.А.) двух отстоящих на целое столетие. Но, повторяю, раз все найти можно, об этих недостатках можно далее не распространяться, и книга, в общем, полезна нам всем, что бывает у нас редко.
  36. В адресе, поднесенном профессору Шерману в день его 70-летия (1934), все выдающиеся ориенталисты Европы в самых определенных выражениях засвидетельствовали ему глубочайшую их признательность за столь исключительную заслугу научному делу - заслугу, взявшую у него лучшую пору его жизни. Война и последующие события разрушили, к сожалению, это исключительное предприятие, которое до сих пор не может быть налажено в таком масштабе и с такой изумительной точностью и осведомленностью.
  37. Жизнь этого весьма необыкновенного по карьере и деятельности французского ученого, отданная изучению Китая, минус китайский язык, литература и прочее, но создавшая для нас монументальное произведение, параллельных которому нет ни у индианистов, ни у мусульманистов, чрезвычайно хорошо описана и охарактеризована его долголетним коллегой и соредактором крупнейшего синологического журнала «T’oung Pao», профессором П.Пеллио в «T’oung Pao», XXIV (1925/26, 1). О Кордье как ученом я уже говорил в первой части и здесь повторяться не хочу, тем более что в дальнейшем по поводу этой книги, которая сейчас будет рассматриваться, придется еще кое-что добавить.
  38. Его труд заместил предшествующую, довольно обильную, но частичную, неточную, неполную библиографическую литературу по Китаю (она у него в предисловии весьма подробно перечислена и охарактеризована) и сам остался незамещенным неизвестно на сколько лет еще, тем более, что нет ничего сложнее современной библиографии по Китаю, принужденной регистрировать огромную продукцию, чаще всего эфемерную, быстро исчезающую и разыскиваемую с трудом каким-нибудь досужим  библиографом, нам неизвестным. Во всяком случае, то, что сейчас призвано заменять Кордье и о чем будет речь далее – частичные списки и торговые каталоги, заставляют нас, как правильно говорит профессор Пеллио, глубоко скорбеть о смерти принесшего нам столько самой ощутительной пользы ученого. Надо добавить с большим удовлетворением, что эта книга, бывшая в течение 30-35 лет библиографической редкостью, ныне фотокопирована в Китае в пяти томах - к сожалению, по-прежнему без указателя.
  39. На систему «Bibliotheca Sinica» было всегда много нареканий, но ведь и лучшая система (в данном случае, сюжетная), поскольку она является единственною, всегда будет недостаточною (без алфавита авторов она не удовлетворяет очень многих), и без двойных-тройных указателей такое большое библиографическое предприятие не приносит всей пользы, от него ожидаемой. Лично я всегда имел к «Bibliotheca Sinica» Кордье свой собственный корректив и мнемонический указатель.
  40. Последние известия сообщают о том, что он готов и что речь идет только о его печатании (смотри резюме речи профессора Пеллио на XVIII Международном Конгрессе Ориенталистов: Actes du XVIII-e Congrès International des Orientalistes, с. 134). Я уже говорил о том, что каталог библиотеки доктора Моррисона может служить некоторым указателем к каталогу Кордье. Наконец, и сюжетный указатель (Subject Index) – в отделе «Китай» (China) и его подотделах (history, language, ethnography  и пр.) Библиотеки Британского музея, в свое время снабжавшей самого Кордье солидными данными, может также быть нам в помощь. Но, разумеется, все это – только суррогаты «Китайской библиотеки», без регулярного продолжения которой нам с каждым днем становится все труднее и труднее. Известно, что несколько в лучшем положении находится библиография Японии (Wensckstern, Nachod),  но и она идет только до 1926 г. (см. рец. профессора Пеллио в «T’oung Pao» 1929, 4-5).
  41. Примеры неудачных аннотаций Кордье весьма многочислены. Он в них обычно цитирует какого-либо автора, который очень часто устарел и некомпетентен. Нынешнему читателю я рекомендовал бы по возможности обходиться без них и искать сведений (устных или печатных) у более компетентных лиц – современных, или близких к современности синологов.
  42. Не стоит, пожалуй, еще раз упоминать о китайском авторе «наброска» развития китайской культуры, упомянутого в ч. 1, и примыкавших к ним книг с рекомендациями книг по Китаю. Не лучше и книга миссионера Уилсона об «источниках» для понимания Китая (S.M.Wilson. What do you know about China? A source book of materials, 1929), которую, не взирая на ее соблазнительное заглавие, лучше игнорировать как по меньшей мере дилетантскую, да и рекомендуемые книги не лучше, чем сами рекомендующие.
  43. Таковы, например, «Ephémerides orientalistes», «Librairie orientaliste» Paul Geuthner, «Société Anonyme», Paris; «Litterae Orientales», «Orientalistischer Literaturbericht», Otto Harrassowitz, Leipzig; «Catalogues of Oriental and African Literature (Asiatica)», Kegan Paul, Trench, Trübner and Cº, London;  каталоги фирм Probsthain, Goldstone  и др. Иногда они принимают вид довольно серьезных каталогов, которыми можно пользоваться, хотя и весьма частично: не надо забывать, что они только торговые и не заинтересованы в анонсировании книг, не служащих предметом их наживы. Таковы, например, каталог фирмы Пробстхайн (о котором уже говорилось) с претенциозным названием «Encyclopaedia of Books on China», могущим начинающего ввести в заблуждение, - уже, впрочем, устаревший (1927) и «Catalogue general de livres publiés par la Librairie Orient. P. Geuthner» (1928-1931), стоящий по фактуре уже несколько выше, ценный портретами ориенталистов, в том числе и замечательных китаистов нашего времени (Пеллио, Карлгрен) и примечательный во многих отношениях, кроме, конечно, полноты и научной аннотации. Следует также принять во внимание, что нынешние каталоги европейских фирм уже не ограничиваются исключительно европейскою библиографией, но в значительной степени наполнены китайскими названиями, переведенными иногда удачно, а чаще неудачно. Например, в одном из последних каталогов Kegan Paul под № 445 Liao-Chu-Kao – см. Liao Chu K’ao – дан перевод «Writings in Manchuria» – «Написанные в Маньчжурии», - без всяких дальнейших объяснений, какие это «writings», а ведь это сочинения знаменитого современного (недавно, в 1940 г., скончавшегося) ученого Ло Чжэнь-юя. Особенно примечательны и рекомендуются к постоянному пользованию (причем независимо от того, выйдет ли вообще и как скоро продолжение «Bibliotheca Sinica» Кордье или издание этого же типа) печатные каталоги продающихся библиотек, принадлежащих известным китаистам, где подбор книг менее случаен и более тщателен. Таковы, например, продажные каталоги О. Харрассовица для библиотек профессоров Конради, Ф.В.К. Мюллера, Фридриха, Ф. Кюнерта и др. (например, Bücherkatalog, 448: Ostasien, Enthaltend u.a. Teile der Bibliotheken der Orientalisten F.W.K. Muller, Berlin; und Franz Kühnert, Wien, Inhaltsverzeichnis umstehen, 1933. Otto Harrassowitz, Buchhandlung u. Antiquariat, Leipzig). Во всяком случае, эти каталоги значительно лучше собирают синологическую продукцию, чем отдельные выпуски торговых каталогов и даже их «общие каталоги» (Гетнер, Пробстхайн).
  44. Так статьи в журналах отмечаются далеко не всегда с достаточной точностью (если только они не поданы в отдельных оттисках), тем более статьи в газетах, а без этих статей никакая библиография Китая, тем более современного, не может считаться удовлетворительною.
  45. «Библиографический сборник», издававшийся в Харбине, собою только предложен, так что нам сейчас до зарезу необходима именно библиография – каталог типа Кордье. Русская библиография о книгах русских и нерусских явление не новое (см. «Библиографию Азии» В.И. Межова) и должно быть расширено за пределы нашего языка, ибо может служить науке только международная библиография. «Библиография Востока», издаваемая Институтом востоковедения АН СССР на русском языке с 1932 г., имеет, однако, все шансы стать международной (к сожалению, в 1937 г. издание было прекращено на 10-м выпуске - ред.).
  46. Даже такие исключительные по богатству и отбору библиотеки, как известные мне библиотеки покойного профессора Шаванна и нынешних синологов Пеллио и других, никак не могут самодавлеть, обходясь без фундаментальных библиотек своей страны, а равно и других стран (так, профессор Пеллио неоднократно посещал и наши ленинградские  и московские собрания, составив даже исключительный по научной обработке каталог части наших собраний, привезенных из Хара-Хото П.К.Козловым из экспедиции 1909 г. (Pelliot. Les Documents chinois trouves par la Mission Koslov a’ Khara-Khoto, «Journal Asiatique», Mai, 1914). (Эта работа была уже в наши дни продолжена Л.Н. Меньшиковым, составившим «Описание китайской части коллекции из Хара-Хото (Фонд П.К. Козлова)». М., 1984 – ред.).
  47. Кстати, у нас почему-то как учащие, так и сами учащиеся стараются резко отделить учебный период от научно-исследовательского, в частности, от пользования учащегося книжными фондами. Поэтому, как печальное правило, наши учащиеся в течение всего учебного периода не следят за наукой, не читают даже популярных статей (тем паче специальных) по синологии, и этот инкубационный период рассматривают в точности как проводимый в недоступной внешним (в данном случае чуждом программе) влияниям. Я считаю эту постановку дела в корне неправильной и чтение современной специальной литературы обязательным для всех нас, как учащих, так и учащихся, ибо лекционные сводки обычно не охватывают слушателя в той мере, в которой он может и ищет включиться в наше общее дело.
  48. Я уже указывал на образцовую библиотеку одного из крупнейших синологов (Шаванна), в которой указатель доходил до глав и даже их частей. Рекомендую каждому составляющему свою библиотеку с самого начала прилежно ухаживать за каждою новою книгой, обрабатывая ее в показательном отношении самым прилежным образом, ибо, чем больше о книге сведений и чем они точнее, тем лучше и дольше она нам служит.
  49. Так, печатные каталоги (русский и китайский) 1843 г. (имеется в виду «Каталог книгам, рукописям и картам на китайском, маньчжурском, тибетском и санскритском языках, находящихся в библиотеке Азиатского департамента», СПб. - ред.) еле грамотны, устарели, давно стали библиографической редкостью и, вообще, описывают лишь небольшую часть наших собраний; рукописный каталог, составленный академиком М.И. Броссэ, давно уже отжил свои сроки, требует проверки по всем статьям; то же надо сказать и о каталогах разных коллекций, поступивших в Азиатский музей (Леонтьевского, Ивановского, Бретшнейдера, Гудзенко), подлежащих упразднению и замене более состоятельными и библиографически выдержанными.
  50. В этой своей форме наш каталог несколько приближается к списку Пеллио (Répertoire des collections Pelliot A et B du Fonds Chinois de la Bibl. Nationale) и подробнейшему каталогу Библиотеки Французской Школы Дальнего Востока («Inventaire du fonds chinois de la Bibliotheque d l’Ec. Fr. d’Exreme Orient»). При его печатании следовало бы его довести до состояния последнего как самого совершенного из европейских (но не японских и не китайских) аналогичных предприятий.
  51. Catalogue des Manuscrits et Xylographes Orientaux de la Bibliotheque Imperial Publique de St. Petersbourg, 1852.
  52. Я уже цитировал некоторые пункты из своей записки 1924 г. об усилении новых приобретений Государственной Публичной библиотеки по новому плану. Новый каталог этих приобретений составлялся еще недавно достаточно компетентным лицом, но о печатании его, вероятно, еще нельзя думать.
  53. Catalogue of Chinese Books and Manuscripts in the British Museum by Robert Kennoway Douglas и дополнения к нему. См. мои «Заметки об изучении Китая в Англии, Франции и Германии», с. 35.
  54. В своей критической оценке «дополнений» к каталогу доктор профессор Пеллио («Bulletin de l’École Fransaişe d’Extr. Orient» за  1904 г.) указал на ряд больших ошибок, допущенных составителем при определении заглавий, авторов, дат и т.д., доходящих до переводов собственных имен, и, наоборот, до включения в собственное имя очередных значащих слов.
  55. Я не останавливаюсь на других аналогичных каталогах, составляющихся также китаистами, игравшими большую роль в прежней синологии (Edkins, Legge, Wade), о которых я упоминал в моих «Заметках об изучении Китая» (с. 37-39) и из которых с Wade’oм, как печатным, считаться можно всякому, да и стоит, ибо это собрание книг из очень состоятельных. Есть, кроме того, каталоги, которые непременно следует отметить, и среди них, как по выбору книг, произведенному самим автором на месте, и по отличному их описанию, каталог Лауфера, составленный им для одной частной библиотеки (Descriptive account of the collection of Chinese, Tibetan, Mongolian and Japanese books in the Newberry Library).
  56. До сих пор отдельного каталога китайских рукописей на европейских языках не делалось, во всяком случае, по типу известных больших описаний рукописей арабских, персидских и т.д. хотя бы того же Британского музея – здесь еще раз подчеркивается наша отсталость от других дисциплин и их областей, тем более что образцы прекрасных описаний китайских рукописей были нам бесконечное число раз даваемы китайскими учеными. (К настоящему времени мы располагаем составленным Л.Н. Меньшиковым и др. «Описанием китайских рукописей Дуньхуанского фонда Института народов Азии». Т. 1-2, М., 1963-1967 и составленным А.И.Мелналкснисом «Описанием китайских рукописных книг и карт из собрания К.А.Скачкова». М., 1974 - ред.).
  57. Упомянутый прекрасный каталог Лауфера все же имеет дело с небольшим, хотя и выдающимся по качеству собранием.
  58. Нужно заметить сейчас же, что все то, что я говорил в «Записках» о Национальной библиотеке и ее фондах, относится только к своей дате (1906 г.) Известно, что после энциклопедий Шаванна и Пеллио эта Библиотека стала первой в Европе, если не вообще, по значительности своих собраний. Да и моя рецензия на каталог Курана вряд ли была бы мною теперь повторена и написана «Habent sua fata libelli».
  59. Составитель каталога, однако, не пожелал, по примеру Уайли, о которым далее, (Wylie, Notes on Chinese Literature) следовать плану «Сы ку» слепо, ибо он, во-первых, имел в виду наилучшим образом приспособить свою схему к описанию и японских, и корейских книг, не легко укладывающемуся  в схемы «Сы ку», а во-вторых, содержание Национальной Парижской библиотеки (особенно в настоящее время) также нелегко гармонировалось с ними. Поэтому он начал с истории и географии, отвел большую роль административным трактатам и только потом подошел к классикам и философии (доселе непререкаемое начало всех каталогов, как китайских, так и европейских), чтобы тут же перейти к литературе и романам. Большое место, отведенное буддизму, было также не согласовано со схемой «Сы ку». Но и в этом виде схемы Курана уже устарели, и нынешнее состояние библиотеки потребует или нового  каталога, или же весьма основательного добавления и исправлений.
  60. Далее будет речь о прямых указателях к «Сы ку» (соинь, иньдэ), сделанных китайцами.
  61. К этому описанию отлично подготовила его образцовая и оригинальная во всех отношениях, блестяще изданная «Bibliographie Coréene», подобной которой китаисты еще не видели.
  62. К сожалению, и здесь за отсутствием места Куран отказался от подробного перечня глав для всех сочинений.
  63. Одним из самых печальных минусов каталога Курана является вполне осознанное им, но почему-то все-таки непреодоленное неудобство описания книг, понимаемых как переплеты, а эти переплеты иногда соединяли в себе самые разнообразные сочинения, которые в методически-сюжетном каталоге должны были бы разместиться иначе. Поправить это неудобство мог только хорошо составленный подробный указатель и даже не один.
  64. Их рост особенно заметен в списках коллекции Пеллио, привезенных им из Центральной Азии  (Repertoire).
  65. Хотя эта книга и без даты, но она, наверное, позднее книги Уайли (1867 г.), а между тем, и здесь качество описания оказалось хуже предшественника, чего, казалось бы, во имя прогресса знания допускать нельзя.
  66. В том числе пресловутый «Каталог китайских книг» иеромонаха Алексея Виноградова, которая почему-то до сих пор украшает собой иностранные каталоги, хотя кроме патологического эксперимента значения не имеет.
  67. Например, в «T’oung Pao», 1928, с. 164.
  68. Так, например, «Tseih mih heen che»  (Wylie, Notes on Chinese Literature, с. 241, кол.1) в ныне употребительной (у англичан, американцев, немцев и на Дальнем Востоке) Уэйдовской транскрипции (Wade) будет писаться как «Chi mo hsien chih» («Цзимо сянь чжи»); «Ts’oo hwuy wan ta» («Чу хуй вэнь да») как «Ch’u hui wen ta».  В общем, транскрипция была неудачна, ибо непредупрежденному англичанину не давала «ключа» к китайскому произношению, а предупрежденному китаисту мешала.
  69. Так, например, все императорские издания, начинающиеся с формул «Kin ting» («chin ting») и «juting» («ju’ting») не встречаются под формулами, имеющимим самостоятельное значение. Пример: «Kin ting leih toechih Kwan peaou» («Цинь дин Лидай Чжигуань бяо») встречается только под первыми иероглифами «Kin ting», и напоминает старые европейские названия: «Высочайше утвержденная, по династиям произведенная, таблица чинов и должностей», что у нас и в Китае производит лишний хаос и затруднения.
  70. Указателем лучше других снабжена книга Вильхельма, но и к этому указателю, как к указателям Джайлза и Грубе нужны знаки-иероглифы, которые нетрудно проставить или же просто отожествить по одной из «Историй китайской литературы» на китайском языке.
  71. Так, например, в «Orientalia added» за 1931-1932 гг. находим ряд библиографических оповещений, чрезвычайно интересных и полезных для следящих за наукой Старого Китая, раскрывающейся силами Китая Нового: о вновь открытом новом томе рукописи «Юн-лэ да дянь», неизвестному списку всей наличности этой злосчастной и ценнейшей энциклопедии, составленному в эти годы Бэйпинскою библиотекою; о новой библиотеке, приобретенной от долголетнего собирателя, жившего в Китае и особенно интересовавшегося ранними образцами современной прессы на живом языке (байхуа); о дневнике У Жу-луня (от 1866 до 1883 г.), все время размышлявшего о судьбах китайской культуры при ее столкновениях с западною и дающего программу эклектического образования молодежи под лозунгом: «Классическое образование есть суть вещей, западное же есть их функция»; о новой книге известного автора (одного из трех) минимальной программы для современного китайца, без различия специальности, У Юя (У Ю-лин), - книге, которая всеми способами доказывает (в противоречие своей же программе автора) несостоятельность конфуцианства для современного демократического общества; о новых исследованиях по даосизму и, в частности, по даосизму писателя Хуайнань-цзы, производимых в книгах современных ученых - профессора Ху Ши и профессора Лю Вэнь-дяня (об обоих я писал в «Востоке»: «Учение Конфуция в китайском синтезе», 1923, кн. 3, с. 126 и «Лю Шу-я: Как сменялись мои идеалы (из одной китайской автобиографии)», 1923, кн. 5, с. 184), которые ныне пользуются полученным ими двояким образованием для уточнения китайских философских идей на языке современной науки; и т.д. (было бы слишком долго давать дальнейшие примеры и выдержки).
  72. Пример такой несостоятельной транскрипции (в смысле, конечно, только непоследовательности, а не по диалектическим признакам) дает Catalogue of all Buddhist Books Contained in the Pitaka Collection in Japan and China with an Alphabetical Index, by S.Fuji, Kyoto, 1898. Надо основательно привыкнуть к этому указателю, чтобы им пользоваться.
  73. Такие имена, как Ци-цзи, Гуань-сю, Цзяо-жань, имена глубоких и в высшей степени искренних буддийских поэтов VIII-IX вв., которые порой далеко оставляют за собой по чистоте поэтического творчества всех других знаменитых поэтов, уже частью известных Европе, не должны быть оставлены без внимания. Впрочем, на европейских языках нет ни одного полного собрания китайских поэтов, а, между тем, поэт-монах Цзяо-жань помимо блестящего собрания стихов оставил вдумчивый трактат о поэтике «Ши ши».
  74. Самыми сильными по дару критики и по знанию предмета, притом далеко оставляющими за собой всех прочих синологов-критиков, являются, несомненно, многочисленные библиографические обзоры профессора Пеллио, который впервые ввел в синологию общие правила всех других филологических дисциплин и не признает более всех извинений и снисхождений к себе (реже - к другим), которые до него как-то сами собою подразумевались и давали европейцам право писать как-то по-своему, «поскольку, постольку», не считаясь с прогрессом китайской науки. Нет никакой возможности без опасения стать тут же каталогизатором всех статей профессора Пеллио, перечислить все его библиографические обзоры, имеющие значение для науки, ибо таковыми являются решительно все. Но могу особо рекомендовать, минуя, может быть, первые его опыты в «Bull. de l'Ec. Fr. d’Extr. Orient» (из которых особенно примечательна статья об одном из наиболее крупных китайских библиофилов, библиографов и ученых-исследователей и издателей текстов Лу Синь-юане L’oeuvre de Lou Sinyuan, «BEFE.O», 1909, с. 211-251), особенно нас касающееся и уже не раз упомянутое критическое описание рукописей и ксилографов из Хара-Хото - Les documents chinois trouvés par la mission Kozlov à Khara-Khoto, в  «Journal Asiatique»), а также образец критического описания и характеристики трудов крупного китайского историка и археолога Ван Го-вэя (умер в 1927 г.), вводящих их в общую науку и научную дискуссию L’edition collective des oeuvres de Wang Kouo-wei, «T’oung Pao», vol. XXVI, 1929), статью об анонимном доселе сборнике «Цзинь гу ци гуань», которому найден автор (Le Kin kou k’i kouan, «T’oung Pao») и др. Неудивительно, что некоторые из его библиографических статей интересуют не только европейцев, но и китайцев, свидетельством чему, например, служит перевод на китайский язык его статьи о знаменитом минском сборнике ценных исследований «Шо фу» (P. Pelliot. Quelques remarques sur le Chouo Fou, «T’oung Pao», vol. XXIII, 1924, с. 163) в «Бюллетене Бэйпинской библиотеки» («Бэйпин тушугуань гуанькань»; VI, 6) под заглавием «Шо фу као». Этот перевод есть, во всяком случае, как факт, вещь знаменательная.
  75. Здесь остается продолжить то же схематическое выдвижение наиболее ярких рецензий профессора Пеллио, принимающих форму исследований, дающих новое далеко за пределами, поставленными у самого рецензируемого автора. Таковы, например, его рецензии на перевод Хань Фэй-цзы в «Journal Asiatique», 1913, стр.40; на перевод каталога даосского канона миссионером Вигером в «Journal Asiatique», 1912; описание находок П.К. Козлова в Хара-Хото («Journal Asiatique», Mai, 1914) и др. Во всех этих рецензиях вопрос научный начинается как бы сызнова с тем, чтобы довести его до современного научного состояния. Достаточно привести хотя бы пример его рецензии на одного писателя о китайской керамике, в которой он указывал, наконец, выход из тупика, в который этот важнейший для истории китайского искусства вопрос был заведен, с одной стороны, искусствоведами, не знающими китайского языка и не имеющими доступа к китайскому тексту, с другой же, – китаистами, лишенными критического чутья и не вооруженными достаточными библиографическими данными и умениями, чтобы решать хорошо поставленный вопрос во всеоружии (рецензия на книгу Hetherington, Notes sur l’histoire de la ceramique chinoise в «T’oung Pao», XXII, 1923).
  76. Один из издателей говорил мне еще в 1926 г. о своем проекте переиздать все статьи и книги профессора Пеллио, снабдив издание полными и исчерпывающими указателями. Только таким путем можно будет, наконец, в каждом случае ориентироваться на наилучшую постановку вопроса, если (что очень часто бывает) не на наилучшее его решение.
  77. Эта статья дает 109 китайских библиографических текстов, переданных соответственными английскими, с показанием их применения на примерах данных, к сожалению, без дальнейших переводов. Автор послал свою рукопись профессорам-синологам Джайлзу и Пеллио для «некоторых» исправлений. Думаю, что их было сделано немало, но и в таком виде эта брошюра нас не удовлетворяет, ибо, не говоря уже о библиографических статьях того же профессора Пеллио, из которых можно было бы и тогда, в 1921 г., и особенно теперь извлечь гораздо больше данных, на китайском языке существуют целые большие трактаты о книге ab avo (например, «Шу линь цинхуа» Е Дэ-хуя, 1911; переиздана в Пекине в 1957 г. - ред.). Впрочем, автор собирался «лишь» исчерпать обиход китаиста-каталогизатора. Этот каталогизатор, очевидно, и этим может быть доволен.
  78. В своей статье о справочной книге «Тушугуань цанькао лунь» («Reference work» в «Тушугуань сюэ цзикань» 1931, т.5 № 2, с. 218) Ли Чжун-люй ссылается на своего коллегу библиографа Ду Дин-ю, который делит все китайские каталоги на следующие восемь типов: 1. Каталоги книг, засвидетельствованных при данной династии в ее официально составленном и изданном обзоре («Шицзя тушу»). 2. Специальные научные. 3. Каталоги привлеченных источников (Союн шуму) (этот пункт в рукописи В.М.Алексеева пропущен, перевод наш – ред.). 4. Каталоги каталогов. 5. Каталоги библиофилов. 6. Критические. 7. С рецензиями разных лиц. 8. Каталоги книг, погибших или уничтоженных. Не думаю, чтобы это деление было из лучших. Во всяком случае, я не могу ему следовать, ибо в рабочей библиографии важно не загромождать, а скорее разгромождать и давать лишь самое существенное, если не первое и наиболее известное.
  79. В этом «репертуаре» впервые введены надлежащие перекрестные ссылки на полные и расчлененные китайские библиографические формулы, которые, как и все другие библиографические приемы, развиты в нижепоименованном каталоге Ханоя во всей полноте. Японские каталоги китайских коллекций в Токио и Киото являются, пожалуй, наилучшими, как по твердости библиографических принципов, так и по самой фактуре и изданию.
  80. Мне, к сожалению, до сих пор не удалось увидеть обещанного в первом выпуске предисловия, без которого о книге судить во всей полноте трудно.
  81. Нужно, вообще, приветствовать появление каждого полного китайского каталога какой-либо библиотеки, так что на этих страницах им особенного места не отводится. Тем более нужно стремиться к приобретению общих каталогов,  которые издаются по большим разделам (например, отдел «истории») и в которых, наконец, все сочинения, входящие в «библиотеки перепечаток» (цуншу) зарегистрированы индивидуально как отдельные названия. Каждая большая библиотека, содержащая китайские книги и их пополняющая, должна эти каталоги иметь, ибо отдельные читатели, конечно, не в силах загромождать себя этими волюмами.
  82. В предисловиях к этим каталогам, о которых сейчас будет речь, так и говорится: «из ... у нас только...» Составляли же библиографию служащие в китайских центральных библиотеках.
  83. Классики («Цюньцзин», «Шицзин», «Сы шу»), философы (чжу-цзы) и рядом: филология (юйянь вэньцзя), вопросы «национального» языка (гоюй вэньти), точные науки (кэсюэ) и т.д.
  84. Вообще европейские методы в приложении к китайской библиографии вызвали целую литературу, большей частью учебную. О мучительных ее перипетиях рассказывает, например, предисловие к учебной библиографии Чжи Вэй-чэна «Госюэ юншу лэйшу» (1927).
  85. В печати циркулируют слухи (в японской библиографии «Кансэки кайдай», с оговоркой; в китайской же – «Госюэ юншу лэйшу» – без всякой оговорки), что подлинным автором этой знаменитой библиографии является известный ученый археолог и филолог Мяо Цюань-сунь, а Чжан Чжи-дун у него будто бы купил рукопись и присвоил себе.
  86. Последний каталог «Коммерческой печати» «Тушу хуйбао», (Новая Серия № 1, январь 1933 г.) сообщает, что в ее многотомной (кажется, до 10 000 выпусков) энциклопедической серии «Вань ю вэнь ку», печатающей наряду с китайскими произведениями переводы европейских, первым нумером «общего отдела» вышла как раз эта самая учебная библиография Чжан Чжи-дуна, имеющая, таким образом, котизацию по сей день. К сожалению, в кратком каталоге нет данных о том, повлияло ли на текст «Дополнение и исправление ее», о котором сейчас будет речь.
  87. Это результат заметок на текст Чжана - Мао, накопившихся в практике профессора. Воспроизведено оригинальное предисловие-назидание Чжан Чжи-дуна, и в тексте все вставки отмечены (иероглифом бу). Исправления эти чаще всего превышают размерами оригинальный текст, и, конечно, необходимы. Работа Фань Си-цзэна аттестована наилучшим образом, но без преувеличений Лю И-чжэном, автором самой серьезной из известных «Историй китайской культуры» («Чжунго вэньхуа ши», т.1-2, 1932) на китайском языке.
  88. «Бянь вэй цун кань», под редакцией известного скептика Гу Цзе-гана, который в предисловии рассказывает о том, как императорская цензура всячески преследовала разрушительную критику автора, которая торжествует только теперь. Книжка состоит из перечня книг поддельных целиком, частью с фальшивым или спорным автором, с фальшивым заглавием и т.д. Под каждым заглавием приводятся кратко доказательства подделки. В этой же серии вышли такие же разоблачения подделок, под заглавием «Цзы люэ. Чжу-цзы бянь» (о писателях – цзы), «Сы бу чжэн вэй» (о поддельных сочинениях всех родов литературы), установленные уже при Сун и Мин. Между прочим, только что вышли в изданиях Нанкинского университета «Publications of the Institute of Chinese Cultural Studies» «Цзиньлин дасюэ Чжунго вэньхуа яньцзюсо иньсин» (Дополнения и критики к этюдам Яо Цзи-хэна), сделанные и сопоставленные с оригиналом Хуан Юнь-мэем («Гу цзинь вэй шу као бучжэн»). В них он вносит ряд коррективов к слишком догматическим (удуань чжи тай) положениям Яо, дополняет его доказательства новыми, с его времени (XVII в.) накопившимися данными, привлекая постоянно каталог «Сы ку», и приходит весьма часто к отличным от Яо заключениям. Во всяком случае, критику Яо теперь уже следует читать только в этой новой редакции, делающей новую сводку мнений, дальнейшею судьбою которых предоставлено теперь распоряжаться читателю. Кроме того, теперь, в связи с быстрым развитием китайской филологии вне прошлого начетничества и выходом в свет одного за другим нумеров так называемой «Основной синологической серии» (Госюэ цзибэнь цуншу), публикуемой «Коммерческой печатью» в Шанхае, надо отметить дешевое переиздание этих доселе довольно трудно доступных «Четырех трактатов о подделках древних книг» («Гу шу бянь вэй сы чжун»), включающих в себя: 1) трактат Сун Ляня «О философах» («Чжу-цзы бянь»); 2) трактат Ху Ин-линя «Выяснение подделок во всех четырех областях литературы» («Сы бу чжэн вэй»); 3) трактат Яо Цзи-хэна «О поддельных книгах древних и более новых»  («Гу цзинь вэй шу као» и 4) трактат особенно интересующего современных китайских филологов Цуй Шу «Извлечения из библиографии надежных изданий»  («Каосинь лу ти яо»). Цена книжки всего 25 шанхайских центов, что равносильно внедрению ее в библиотеку любого учащегося.
  89. Уайли, как известно, не выходил за рамки официального императорского отбора и критицизма и не считался с оппозицией.
  90. Из всех современных китайских наук библиография, как теоретическая, так и прикладная, развивается особенно быстро. Недавно вышел очень важный для нас исследовательский указатель всех китайских книгособирателей и библиофилов (Ян Инь-шэн, Цзинь Бу-ин. Чжунго цаншуцзя као люэ; переиздание – Тайбэй, 1978 – ред.), дающий по счетной системе иероглифов фамилии их и имена, экслибрисы (столь важные для каждого из нас, имеющих дело с рукописями и старинными ксилографиями и т.д.). Без этой книги нашему брату-библиографу уже не обойтись.
  91. Помимо т.н. «минимальной» программы китайских старых чтений для образования современного начетчика, развитой тремя современными реформаторами китайского образования (Лян Ци-чао, Ху Ши, У Юй) в их совместном издании 1925 г. (и, вероятно, последующих годов): Лян Жэнь-гун, Ху Ши-чжи, У Ю-лин. Госюе шуму, описанном мною в книге о «Китайской иероглифической письменности и ее латинизации» (с. 147), вышло немало таких программ (хотя и без принудительной минимальности), как например, «Госюэ юншу лэйшу» (Чжи Вэй-чэна), «Госюэ юншу чжуаньяо» (Ли Ли) и в ней (с.129) довольно резкая полемика с триумвиратом минималистов по поводу их минимумов и пр. Я полагаю, что во всех них есть замечания, за которые можно быть только признательным, и что по мере возможности эти книги надо постоянно иметь в виду как справочники.
  92. Во многих случаях Уайли является для некитайца лучшим спутником благодаря и полноте, и разработанности некоторых своих статей, например о сборнике «Вэнь сюань» и его литературных жанрах (с.192), и, вообще, Уайли, при всей своей сжатости, весьма часто более поучителен.
  93. Выше (см. прим.135) я давал перечень типов китайских каталогов по теории Ду Дин-ю, в изложении Ли Чжун-люя (Тушугуань цанькао лунь, 1933). Далее он дополняет это деление и другими данными по иным признакам. Так, например, чтобы не перечислять далее, по признаку аннотации он делит их на четыре группы: 1) тип каталога «Сы ку» («Сы ку цюань шу цзун му тияо») с групповым предисловием и аннотацией под каждым названием; 2) тип соответствующих отделов династийных историй, имеющих только групповое предисловие; 3) тип «Цюнь чжай душу чжи» (сунского каталога, пользующегося доверием и постоянно цитируемого) без группового предисловия, но с аннотацией; 4) тип знаменитой энциклопедии «Тун чжи» (сунской), не имеющей ни предисловий, ни аннотаций, ибо составитель ее считал их излишними (фаньвэнь). Наибольшей известностью в китайском ученом мире пользуются критические каталоги (каодиннай), занимающиеся установлением дат гравировки досок, характеристикой редактуры, внутренней и внешней традицией текста и т.д.; и еще другие, занимающиеся критикой произведения по его достоинствам и его недостаткам, установлением его подлинности и оригинальности (тип каталога «Сы ку»).
  94. Их целая большая литература, которая всегда усиленно комментировалась и разрабатывалась (так, например, каталоги только что принесли известие о выходе в свет весьма подробного критического исследования  о каталоге книг, приложенном к «Официальной истории династий Хань и Суй», с обещанием дальнейшего исследования о каталогах Второй Хань и Трех царств). Но и к ней нынешние библиографы подбираются с весьма рациональными указателями, чтобы сделать ее более доступной. Так, вышел в известной серии «иньдэ» (равняется «индексам») большой указатель к 20 каталогам, приложенным к различным династийным историям (И вэнь чжи эрши чжун цзунхэ иньдэ), т.е. к категории текстов, которые часто могут иметь характер источников. Оценить эту услугу могут только те, кто вынужден был от времени до времени, а то и часто, и даже постоянно, пересматривать все эти утомительные списки или делать к ним сам для себя указатели, которые, не будучи универсальными, действовали лишь на время и для определенной цели. Указатель должен быть, конечно, только всеобщим и окончательным.
  95. История «Сы ку» и их каталога («Сы ку цюань шу цзун му») кратко, но ясно и определенно изложена в «Bulletin de l’École Française d’Extreme Orient» VI, с. 415 (Пеллио) и еще подробнее - в предисловии к «Указателям-иньдэ», о которых см. ниже. Затем, если не считать данных самого каталога (предисловий, докладных и объяснительных записок и т.д.), то можно наиболее подробное изложение того же материала найти в японской библиографии «Кансэки кайдай» (Китайские книги в библиографическом объяснении – ред.) (с. 661-668): объяснение названия «Сы ку», о его составителях; общее оглавление и число названий цзюаней, история каталога, его издания в Японии, критическая о нем литература. В журнале «Тушугуаньсюэ цзикань» (IV, 3-4) есть также авторитетная статья о нем Ляо Ци-чао. Наконец, среди многих других поучительных о нем статей и книг отмечу «Ответы на вопросы о библиотеке Сы ку» («Сы ку цюань шу да вэнь»), данные в количестве 258 и в полной обстоятельности Жэнь Ци-шанем (Сун-жу) на страницах книги, изданной в 1928 г. При этом первая группа вопросов-ответов  касается истории предприятия, вторая – его классификации, третья – наиболее важных для его истории документов. Начинающим изучать историю этого великого предприятия рекомендую начать с этой поучительной книжки, ставящей и решающей вопросы, которые не всегда могут придти в голову. Между прочим, очень показательная таблица, представляющая факты из истории «Сы ку цюань шу» («Сы ку цюань шу гуань да ши бяо») помещена в библиотечном журнале «Чжэцзян шэнли тушугуань юэкань», I, 3, 1932. Она может служить дополнением к «Да вэнь». Я лично не считаю себя в праве пока распространяться о каталоге далее этих скудных строк.
  96. Их целая литература: см. Уайли (с. 60 и след.), «Кансэки кайдай» (с. 655 и след.) и др. Многие являются первоисточниками для отожествления книги и удостоверения ее подлинности, многие дают точные описания книги как данного экземпляра и только, воспроизводя его книжные знаки и прочие особенности; некоторые же, наоборот, трактуют книгу как литературное произведение. Для историка литературы вся эта область китайской библиографии остается как бы источником, далеко не отмеченным самим фактом существования каталога «Сы ку», ибо он построен на весьма обширной эрудиции, но в суждениях своих и научном поиске весьма часто односторонен, и даже заведомо фальшив. Кроме того, время его составления (1773-1782) уже не наше и, следовательно, его показания всегда требуют корректива, каковой и составляет весьма часто предмет библиографических разысканий современных китайских ученых (см., например, в каталоге современных статей по синологии «Госюэ луньвэнь соинь»).
  97. Один современный ученый библиографический трактат («Гушу ду цзяо фа», с английским подзаголовком «How to read Chinese classics»), изданный в 1923 г., сочинение Чэнь Чжун-фаня, заявляет со слов Чжан Чжи-дуна и в такт общему суждению, что «каталог Сы ку является главным входом во все книги» (цюнь шу чжи мэнь цзин). Один из критиков XVIII в. говорил об этой библиографии следующие слова (цитирую их по Хун У): «Мое мнение таково, что от Хань и до нас никакой другой каталог не превзошел этого, ни размерами, ни справедливостью группировок, ни изысканной тонкостью и глубиной ученых разысканий, ни справедливостью критики». Наконец, достаточно знать и видеть, что за последнее столетие выдержка из каталога «Сы ку» всегда предшествует критикуемому произведению. Однако, отнюдь, не следует представлять себе «Сы ку цюань шу» как полную библиотеку китайских отборных книг. Мы знаем, что, во-первых, отбор производился весьма пристрастно; во-вторых, в то время как одна рука Цянь-луна книги сберегала, другая их уничтожала (см. статью Чжао Лу-чо о сожженных им книгах «Цин чао Цзинчжи цзиньхуй гуцзи» - «A Study on the Index Expurgatorins of Emperor Chien Lung» в «Голи Бэйпин тушугуань гуанькань» (VII, 5), где подробно излагается об организации поиска уничтоженных книг, о размерах этого истребления и дается их общий подсчет. См. еще более подробную статью об этом же профессора Гудрича (Goodrich, L.C. The Literary Inquisition of Ch’ien Lung, Baltimore, 1935); в-третьих, до сего дня, оказывается, уцелело еще много минских авторов, совершенно неизвестных ни собранию «Сы ку», ни его каталогу, которые теперь попали в громадное хранилище Бэйпина (см. Report of the National Library of Peiping, for the years from July 1, 1931 to June 30, 1933. Peiping, 1934) и будут, вероятно, изданы частью или целиком, войдя в новое издание «Сы ку цюань шу». Кроме всего этого, вообще идея полной китайской библиотеки отсутствует и в самом Китае, и в Японии, и тем более где-либо в других местах земного шара.
  98. Их было, в общем, 360 человек, распределенных по отделам каталога и специальностям (например, Дай Чжэнь, Чжоу Юн-нянь, Цзи Юнь и др.). Однако и эти крупные имена не спасли каталог от больших промахов. Так, распределение сочинений по отделам и подотделам оставляет желать лучшего (одни громоздки, другие ничтожные, а главное, в чем заключалась бы вся сущность библиографической задачи – водворение тех или иных сочинений в ту или иную группу совершалось безалаберно: примеры см. в предисловии Хун У к своему указателю, с.8), редакторы даже не присмотрели за тем, чтобы в 7 копиях были соблюдены внешне библиотечные тождества.
  99. Далее, целый ряд крупных антологий (вроде «Юй тай синь юн»  - «Новые напевы яшмовой башни» - ред.) был не взят из-за несоответствия с духом китайской классической поэзии; пользующиеся и всегда пользовавшиеся успехом повести Ляо Чжая (уже изданные к дате составления каталога) не приняты в библиотеку и каталог без объяснения причин и т.д. Иногда отвержению и даже сожжению подвергались книги за отдельные стихи, содержащие в себе намеки, могущие быть истолкованы враждебно маньчжурами-завоевателями. Так, составитель «Указателей-иньдэ», о которых будет речь ниже, Хун У (William Hung) приводит два стиха, за которые книгу «Заметки эстета» (Ду хуа лу) постигла эта кара, они гласили:  «Все мы – от Хань или Вэй (т.е. от древних китайцев), Даже цветы – и те от «Блеска Правды» (Иси, период династии Цзинь, 405-418 до н.э., предшествовавшего захвату трона иноземцем). Я лично думаю, что здесь явное преувеличение, ибо в таком случае нужно было сжечь поэта Тао Юань-мина, который жил в период «Блеска Правды» и всем своим поведением, включая сюда даже перемену имени (на Цянь), презирал и не признавал узурпатора-иноземца, а между тем, никогда так не процветало изучение Тао Цяня, как при маньчжурской династии, и его сочинения приняты в библиотеку «Сы ку» и каталог.
  100. Но, конечно, не вполне так, ибо время на них не работало, и они считали часто лучшими те издания, которые позднейшими нападками и позднейшею критикой за таковых уже не признавались. Мне известно, во всяком случае, от очень компетентного лица, что когда зашла речь о перепечатке «Сы ку (цюань шу)», то очень многие воспротивились этой идее, ибо весьма значительное число изданий, скопированных для «Сы ку» как наилучшие, в настоящее время таковыми не являются (например, все династийные истории). Кроме того, сейчас уже на 90 % имеются печатные хорошие издания, и перепечатывать в параллель к ним рукописи «Сы ку» определенно не стоит. Тот, кто желает иметь впечатление от оригинальной рукописи, найдет факсимиле одной страницы в библиографическом журнале «Чжэцзян шэнли тушугуань юэкань» 1, 3.
  101. Отбор богдыхана, помимо указанных выше критериев, имел еще другие, еще менее почтенные. Так например, в «Сы ку» не приняты критические томы Чэнь Хэна (Цзюцзин тунлунь) за их «распущенность и озорство» (Цзысы хэн), а между тем они составляют сейчас нечто вроде катехизиса китайской литературной критики, обнаруживающей подделки, да и в свое время далеко не являлись субъективными, никем не поддержанными суждениями. Свирепая цензура, делающая Цянь-луна в глазах современных китайцев (например, William Hung, составителя указателей–иньдэ к «Сы ку») кем-то вроде знаменитого истребителя китайской (конфуцианской) учености, и в то же время, его меценатство, типа ханьских императоров, патронов литературы, вверившихся всецело ученым, которые производили над текстами разные эксперименты. Эти оба фазиса как-то друг другу противоречили, отвергая одних, тайно будто бы склонных к мятежу, и принимая явных мятежников и их апологетов (Ян Сюна). Однако в одном эти фазисы слились: в определенном возвышении конфуцианства и уничтожении его соперников, главным образом, буддизма и даосизма (их не более 2 %).
  102. Это значение предисловий вполне реализовано ныне, и недавно еще (в 1926 и 1929 гг.) вышло учебное (в виде самоучителя) их издание («Сы ку цюань шу тияо сюй цзяньчжу»), снабженное чрезвычайно подробным комментарием, полным азбучных замечаний. Таким образом, это издание дает к важным литературным характеристикам XVIII в. доступ учащемуся второй четверти ХХ в., который уже потерял связь с комплексом знаний прежнего начетчика и встречает непреодолимые трудности там, где их прежде не было. Правда, с новыми примечаниями эти предисловия не стали новее по духу, стилю, характеристикам и т.д., но как исторический памятник синтеза они незаменимы и в своем роде дают классический пример целостных суждений о китайской литературе как монолите. Каталоги принесли, между прочим, обновление выхода в свет и дальнейшую вульгаризацию текстов, заключенных в каталоге «Сы ку», а именно «Объяснительных толкований к официальным документам, относящимся к библиотеке Сы ку и приложенным к каталогу» – «Сы ку цюань шу бяовэнь цзяньши»), составленных Линь Хэ-нянем. Этот новый шаг к распространению школьного обучения истории китайской литературы надо отметить, тем более что эти адреса, приветствия, доклады и т.д. написаны весьма насыщенным литературным языком, льстивым, неискренним, и потому особенно трудным. Насколько комментарий сумел выяснить учащемуся суть дела, не ограничиваясь, как в первом случае - примечаний к предисловиям - одними словарными и цитатными упрощениями, судить не могу, не видя перед собой книги, но за неимением прецедентов, верю в эту возможность мало.
  103. После предисловий к отделу и подотделу идут библиографические отметки происхождения данного экземпляра «Сы ку», далее сведения об авторе и его продукции, отмеченной или неотмеченной в каталоге, о его библиографических данных, о данном произведении среди других, о его значении, о его подлинности и т.д. О том, что дает каталог, например, для археолога, о его системе осведомления и критики, я писал в статье «Судьбы китайской археологии» (Известия Российской Академии Истории Материальной Культуры, т. I, 1924, с. 49). Как я уже указывал, этот каталог стоит теперь в центре внимания китайской современной библиографической и историко-литературной исследовательской и критической печати. На очередь был поставлен вопрос об истории печати каждой книги из коллекций «Сы ку», и ему посвящена обстоятельная статья Е Ци-дуна в библиотековедном журнале «Тушугуаньсюэ цзи кань» (VII, I, с. 59; «Сы ку цюань шу мулу баньбэнь као», «A bibliographical study of works included in the Szuku Ch’uanshu)».
  104. Надо, прежде всего, упомянуть сокращенное издание каталога «Сы ку» (до 0,1 объема), появившееся вместе с главным (цзунму) (если не раньше его) под заглавием «Сы ку цюань шу цзяньмин мулу», которым без крайней необходимости (если таковая, вообще, может представиться) лучше не пользоваться (о нем см. Уайли, с. 61, «Кансэки кайдай», с. 668). Далее, часто цитируемое мною переложение (в большинстве случаев очень близкое и точное) каталога в японском издании «Кансэки кайдай» «Китайские книги в библиографическом объяснении» (автор Кацура Исоо), имевшем в Японии весьма большой успех (первое издание - 1905 г., шестое – 1913 г.). В сплошной неразмеченный текст китайского каталога японский автор ввел много усовершенствований. Так, у него выделены для каждого названия в ясно обеспеченные и точно озаглавленные рубрики следующие библиографические части описания: 1.Сведения об авторе (цзочжэ). 2. Объяснение заглавия книги (тимин). 3. Ее содержание (тицай). 4. Ее история (чуаньлай). 5. Комментарии и справочные пособия к ней (чжуцзе, цанькао). 6. Общая идея книги, ее теория (да и). 7. Критическая оценка (пинлунь). 8. Принцип составления или компиляции (бянь чжи). 9. Состав серий-цуншу (с библиографическими отметками и именами авторов). 10. Японские издания книги. В тексте чрезвычайно заботливо проставлены ссылки на цитируемые биобиблиографические данные, чем эта японская библиография особенно резко отличается от китайского своего прототипа и оригинала. Но что особенно в ней полезно – это ее оглавление и указатели (названий книг и авторов), приспособленные к японскому и неяпонскому читателю (хотя последний не имеется в виду). Все это вместе взятое делает эту книгу несравненно более необходимой, чем ничтожный Уайли, и я бы желал, чтобы она поскорее была бы кем-либо переведена, дополнена и издана на одном из европейских языков, ибо японский текст доступен далеко не всем, кто хочет получить из этой книги точное знание,  хотя китаисту его знание в принципе обязательно.
  105. Это «Сы бу шуму цзунлу» («Общий каталог Четырех разделов»), составляемый Чжоу Юнь-цином (автором упомянутого уже издания предисловий к каталогу «Сы ку» с подробным комментарием («Сы ку цюань шу тияо сюй цзяньчжу»), издается почему-то медицинским издательством «Исюэ шуцзюй». Пробный выпуск этого каталога, к сожалению, доселе не законченного, который вышел в 1929 г., дает возможность судить о том, каковы будут или же каковыми могут быть его достижения. Автор, прежде всего, желает сделать его дополнением к каталогу «Сы ку», причем наново использовать его источники, в том числе критическую литературу и, главным образом, старопечатные книги; внести проскрибированные Цянь-луном книги, а равно книги позднейших дат; исправить ошибки, которых не могла избежать даже ученая коллегия 360-ти. В отличие от «Сы ку цюань шу цзун му», этот каталог дает в конце рецензии перечень изданий с датой и пометкой, куда оно входит частью (в какое цуншу). Наконец, новый каталог будет снабжен общими указателями произведений и авторов по счетной системе. Теперь, приняв во внимание все выгоды подобного предприятия, идущего чуть не на 200 лет позже «Сы ку цюань шу цзун му», в том числе и большую критическую литературу (обозначенную в тексте), отчасти исправившую недочеты Цянь-лунова каталога, отчасти изменившую стереотипно китайскую точку зрения отбора произведений (например, в новый каталог включаются примечательные труды иностранцев, которые были в XVIII в. допущены в каталог лишь очень скудно), мы можем себе представить, как желательно осуществление этого большого предприятия, которое, кстати говоря, на фотографическом снимке, приложенном к пробному выпуску (ян бэнь), представлено уже в готовом виде (4 европейских тома или 8 китайских). Тем более что на этот раз весь текст размечен двойной китайской пунктуацией (кружки-точки и запятые), таким образом устранено одно из больших препятствий к чтению трудного текста в каталоге «Сы ку». К сожалению, до сих пор, несмотря на мои настойчивые запросы и поиски, я не вижу признаков окончания предприятия и выхода в свет сфотографированных уже в готовом виде четырех или восьми томов, и поэтому не включаю этой пространной заметки в основной текст. В связи и в какой-то нигде не засвидетельствованной и мною не уловленной последовательности с анонсами (правда, давно уже, кажется, прекратившимися) и пробными книжками (дающими образцы всех частей книги) «Сы бу шуму цзунлу», стоит опубликованный еще в 1924 г. проект известного библиографа Хуана Вэнь-би о продолжении дела и каталога «Сы ку» до наших дней, и о его реформах, соответственно к прогрессу науки («И бянь сюй Сы ку шуму люэшо минчжу»). В этом своем проекте автор, прежде всего, останавливается на тех прогрессивных изменениях, которые прошли за полтора века (считая с даты окончания «Сы ку» и «Сы ку цюань шу цзун му тияо») и принесли, например, ряд новых крупнейших ученых литераторов и исследователей (Дай Чжэнь, Цянь Да-синь, Жуань Юань, Ло Чжэнь-юй, Ван Го-вэй и др.), которые затемнили собою многих внесенных в «Сы ку» и их каталог. Далее, необычное развитие библиотек-перепечаток (цуншу), доведенных до совершенной во всех отношениях репродукции (например, «Сы бу цункань», предприятие «Коммерческой печати»), вместе с обнаружением и опубликованием дуньхуанских рукописей и результатов раскопок на месте древних китайских столиц, создали обстановку, слишком необычную для «Сы ку», чтобы оставить их далее все в том же отсталом виде. Поэтому он выдвигает проект (о судьбе которого мне, впрочем, ничего не известно, но рациональность которого вне сомнений, и, как видим на примере «Сы бу шуму цзунлу», движется вперед) сделать дополнение к каталогу «Сы ку» на новых началах и конечно, исправить все недочеты, причем подробно останавливается и  на тех, и на других. Итак, мы имеем один проект и некоторые разработки другого. И тому, и другому можно только сочувствовать, но дождемся ли мы их реализации – неизвестно.
  106. История указателей к каталогу «Сы ку» (совершенно необходимых как нам, так и самим китайцам, ибо без них никто не может запомнить или обнаружить, кто и что написал) очень хорошо изложена на с. 198-199 «Отчета о приобретениях в Восточные фонды Библиотеки Конгресса в Вашингтоне» (The Library of Congress, Orientalia added, 1931-1932. Chinese, Japanese and other East Asiatic books, added to the Library of Congress from the report of the chief, doctor Hummel) и еще подробнее, во всех отношениях лучше в статье Бэйпинского библиотековедного журнала «Тушугуаньсюэ цзикань» (I, 4, с. 697), принадлежащей автору Лю Шуню, библиотекарю-библиографу, составившему, хотя и не напечатавшему, свой собственный указатель к каталогу «Сы ку» «Сы ку цюань шу цзун му соинь пинлюэ») и мне вряд ли стоит повторять ее здесь, даже в варианте (о них читайте также в журнале «Бэйцзин тушугуань юэкань» I, 1, с. 21). Я остановлюсь поэтому только на тех трех, которые появились на рынке за самое последнее время, а на последнем из них подробнее, принимая во внимание его исключительную важность.  В 1926 г. вышли очередные перепечатки императорского ксилографического издания каталога «Сы ку», но с приложением счетно-ключевого указателя («Сы ку цюань шу цзун му тияо, Фу Вэй шоу шуму соинь»). Этот указатель Чэнь Най-цяня дает имена авторов без хао и бехао, конечно, без точных дат, с указанием, какие к каждому из них относятся произведения, но не обратно, как у Уайли и Кацура, и таким образом есть указатель односторонний и недостаточный, хотя и приспособленный ко всякому изданию (о нем читайте еще в «Тушугуаньсюэ цзи кань» 1, 4).  В 1929 г. вышел указатель к «Сы ку», в частности, к ханчжоуской копии Вэньланьгэ («Вэньланьгэ му соинь»), расположенный по счетной системе и дающий ею объединенные названия литературных произведений. Он таким образом является как бы дополнением к предыдущему, плюс к этому автор произведения (в итоге – порядок, обратный порядку предыдущего каталога), количество цзюаней и бэней-книг, разряд каталога, где книга значится, крупный раздел каталога, шифр, нумер и заметки о сохранности оригинальной рукописи или ее восстановлении. Изданный чрезвычайно аккуратно и снабженный предисловием профессора Гу Цзе-гана, излагающим историю указателей к «Сы ку» и, в частности, данного, этот указатель вместе с предыдущим уже составляли достаточное библиографическое руководство. Тем не менее, недостаточные ссылки (вернее, отсутствие их) первого и общая недостаточность как каталога, так и самой копии Вэньланьгэ (очень пострадала от войны и пожаров), постулировали появление надлежаще полного и надлежаще оборудованного, каковой и появился в серии указателей, изготовляемых особым Бюро Указателей при Яньцзинском университете в Бэйпине, под заглавием: «Указатели-иньдэ. № 7. Каталог Сы ку вместе с добавлением не вошедших в «Сы ку» книг-иньдэ», «Сы ку цюань шу цзун му цзи вэй шоу шуму иньдэ. Ди ци хао». Английский подзаголовок Harvard-Yenching Institute Sinological Index Series № 7. Index to Ssu K’u Ch’uan Shu Tsung Mu and Wei Shou Shu Mu. Offices in Jenching University Library, Peiping, China, February, 1932). Этот указатель состоит, прежде всего, из предисловия, написанного самим начальником Бюро индексов-иньдэ Хун У (William Hung) и давшего несколько полезных сведений для характеристики каталога «Сы ку» на этих страницах. Это предисловие, на мой взгляд, упраздняет предыдущие краткие статьи о «Сы ку», в том числе и европейские. Затем подробно и ясным языком излагаются принципы составления указателей, которые, конечно, здесь переводу, а тем паче пересказу, не подлежат. Затем идет таблица, дающая точное описание содержания каждой цзюани, и ей соответствует особое объяснение. Далее идет особая графически-цифровая система расположения иероглифов, начинающих название произведения или имя автора, с руководством, как ею пользоваться. Она нужна лишь не умеющим пользоваться романизацией, которою превосходно исполнена приложенная в конце таблица. Кроме того, тут же находится общесчетная таблица иероглифов, которая поможет обойтись и без системы Хуана и без романизации (не безупречной, между прочим). В предисловии автор развивает историю своей работы, говоря о предшественниках, и, что важно, издание одного из них - Чэнь Най-цяня, напечатавшего свой указатель к каталогу «Сы ку» вместе с этим же каталогом («Сы ку цюань шу цзун му соинь»), он цитирует в своем указателе постранично («А» и «В», первая и вторая часть китайской двойной страницы). Часть первая состоит из указателя к произведениям (шумин иньдэ), который дает название, число цзюаней, династию, имя автора, главу и страницу текста каталога по изданию 1926 г. Часть 2 состоит из указателя имен авторов (жэньмин иньдэ), дающего имя автора, династию и перечень числящихся под ним произведений (с оговорками, изложенными в предисловии к указателю и довольно-таки ограничительными, вряд ли дающими справляющему нужную свободу). Кроме того, вряд ли принцип перекрестных сносок  проведен основательно, на что, впрочем, указывает вышеназванный критик этого справочника Лю Шунь. Зато соблюдены все другие принципы, особенно ссылки на главы и страницы. Таким образом, все предыдущие указатели этим (или этими) упраздняются, и он по точности превосходит не только их, но и, пожалуй, все доселе бывшие. Инициатива его и выполнение принадлежат американцу (James R. Ware), вышедшему из европейской аудитории (профессора Пеллио). Таким образом, и это предприятие, приближающее нас к справочному тексту, который, в свою очередь, дает нам подходы к источникам, методичностью своей и прямым натиском обязано синологическому прогрессу последних лет, соединившему в своих рядах ученых без различия национальностей и разделяющих их языков. Каталоги принесли известие о выходе в свет указателя к каталогу «Сы ку», составленного известным пропагандистом «четырехугольной системы» Ван Юнь-у («Сы ку цюань шу цзун му тияо фу сы цзяо хаома соинь») в 4-х томах. К сожалению, этот указатель у меня в руках не был. Не очень благоприятная рецензия о нем напечатана в библиографическом журнале «Тушу пинлунь» (II, 7). Несомненно, что для пропаганды этой системы расположения иероглифов это будет новым названием. Однако я полагаю, что наиболее совершенным из всех указателей к каталогу «Сы ку» будет обещанный к изданию в периодическом каталоге новых книг («Чжунго синь шу юэ бао», II, 7, 54) «Словарь Сы ку» («Сы ку да цыдянь»), который я рассчитываю вскоре иметь в руках и тогда дам о нем дополнительные сведения. Я остановился столь подробно, хотя только с внешней и механической стороны, на каталоге «Сы ку», чтобы показать, как можно и, по-моему, следует поставить его в краеугольный камень синологического осведомления, как о том, впрочем, думал и первый по времени библиограф-китаист Уайли (Wylie A.  Notes on Chinese literature).
  107. В последнем каталоге «Коммерческой печати», выпущенном в январе 1933г., помещены издания «Китайских историй литературы» (Чжунго вэньсюэ ши) Ху Хуай-шэня, Чжэн Чжэнь-до, Ху Ши и Оуян Бо-цуня. Из них наилучшим указателем (или указателем вообще) снабжен только, кажется, учебник Чжэн Чжэнь-до, который к тому же еще иллюстрирован и содержит весьма любопытную хронологическую таблицу литературных дат (Алексеев имеет в виду книгу Чжэн Чжэнь-до «Чату бэнь Чжунго вэньсюэ ши» - Иллюстрованная история китайской литературы, т.1-4. - Пекин, 1932. В новых переизданиях, например, 1982 г., хронологические таблицы отсутствуют - ред.).
  108. Эти каталоги (последний нумер старой, до разгрома, серии был 122) самого крупного из китайских издательств не должны быть приняты к ограничительному употреблению, ибо «Коммерческая печать» печатает книги по всем отраслям науки и даже предпринимает грандиозные перепечатки редких изданий («Сань цзан» (Буддийский канон), «Дао цзан» (Даосский канон), «Сы бу цункань» (Собрание литературных редкостей) – ред.). Таким образом, среди других издательств с этим всегда надо считаться. К сожалению, полного комплекта этих каталогов у нас не имеется, что в отсутствии нужных библиографий (а это хронический недостаток), всегда приводит к дефектному осведомлению. Но, конечно, одними этими каталогами ограничиваться нельзя, ибо научный материал в них только «гость». Я считаю, что нужно раз навсегда покончить с политикой каталогов-самотеков и не только усердно их выписывать, но разыскивать через опытных агентов на местах и даже заказывать их в виде копий, сделанных вручную, но зато на любую тему.
  109. Я уже упоминал, что в январе 1933 г. вышла брошюра о восстановлении деятельности издательства после японского разгрома 1932 г. (One Year of Rehabilitation of the Commercial Press, Ltd. by Francis K. Pan, D.C.S., January, 28, 1933), где рассказано, как энергичною его перестройкой удалось добиться не только выравнения, но даже увеличения продукции.  Каталог «Тушу хуйбао», новая серия, № 1 (Синь, И хао) выпущен также в январе 1933 г. и состоит из пяти частей: 1. Новые книги, выпущенные после разгрома; 2. Новые издания прежних книг, выпущенные также после разгрома; 3. Отдельные экземпляры серии «Десятитысячной (и универсальной) энциклопедии» (Вань ю вэнь ку дань син бэнь); 4. Отдельные экземпляры «Собрания литературных редкостей» (Сы бу цункань), чрезвычайной ценности издание, о котором будет еще речь впереди; 5. Журналы и прочие издания. По-прежнему европейский элемент в этом каталоге смешан с китайским, и, таким образом, каталог свидетельствует еще раз о двойной жизни Нового Китая, где две стихии уже не борются между собой, а сосуществуют, так что изучающий Новый Китай лучше всего сделает, если не будет сокращать программы своих знаний фактическим отвержением какой-либо из двух культур, живущих в Китае, а, наоборот, пусть, воспитав в себе просвещенного европейца, стремится к восприятию на этой основе нового (для него) мира тысячелетий, хотя бы для объяснения культурного процесса и культурного преемства, т. е. истории Китая, как части человечества, отмежеванной от него только печальной памяти европейским обскурантизмом и его товарищем, шовинизмом.
  110. Оговорка: это почти не касается европейских и европеизированных книг, под которыми раньше аннотаций было достаточно, но теперь и они исчезают.
  111. Факт, во всяком случае, что даже такое чисто американского характера предприятие, как «Коммерческая печать», не идет навстречу клиентам (особенно европейским) и не присылает им каталогов по собственной инициативе, а лишь любезно откликается на просьбы присылать их. Тем более это нужно сказать обо всех других издательствах, которые не отвечают (в Европу) даже на усиленные запросы и просьбы. Все это до чрезвычайности осложняет дело «выписки» книг из Китая, которая едва ли может быть так названа, когда производится без кавычек.
  112. Он состоит из статей о библиотечном и издательском делах (луньтань), рецензий на новые книги (синь шу пин цзе), сообщений об их появлении (чубань цзе сяоси), заметок по текущей литературе, китайской и иностранной (вэньтань сяоси), хроники и смеси (цзицзу), подробного каталога новых изданий, списка вновь полученных редакциею для отзыва книг и т.д. Любопытно здесь же отметить и для Китая замечаемую в Европе тенденцию соединить продажный каталог с некоторой научностью содержания как чисто библиографического, так и выходящего за рамки библиографии (например, каталог Harrassowitz: Litterae Orientalis, дающий ряд научных статей, готовых превратить торговый каталог в научный журнал; отчасти каталоги Lusac and Cº, предпосылающие перечню продаваемых книг ряд рецензий, причем далеко не рекламного характера, иногда как раз наоборот). К таковым каталогам-журналам я отнесу, в порядке их появления, чисто китайский «Тушу пинлунь» («The Book Review»), издаваемый в Нанкине и снабжаемый рядом критических и информационных статей, имеющих свое значение (например, статья об истории попыток перепечатать «Сы ку цюань шу», единственная в своем роде полезная для историка и историка литературы) и китайско-английский «Тушу цзикань» («Quarterly Bulletin of Chinese Bibliography», 1-й нумер вышел в марте 1934 г.), уже упомянутый, который дает статьи, по-видимому, на всех языках и, вообще, полон самой насущной информации, гарантируемой, к тому же, ученым издательством (Editorial and Publication Office: National Library of Peiping). Сюда же полезно присоединить периодически аннотированные и систематические списки появляющихся журналов (например, «Нянь лай Чжунго цзачжи тупин», в «Тушугуаньсюэ цзикань», V, 3/9), а равно и другие списки, публикуемые в этом ценном научном китайском органе, в виду чего еще раз приходится признать его справочным пособием par exellence и усиленно рекомендовать иметь при себе его полные комплекты (все серии снабжены оглавлениями и указателями), выписав также в свой рабочий каталог все его статьи, равно как и имена авторов. То же и о «Бюллетене Национальной библиотеки в Бэйпине» («Голи тушугуань гуанькань»), где точно так же публикуются списки, позволяющие нам следить за литературою Китая (например, о поступающих в Национальную Бэйпинскую библиотеку книгах), и о других аналогичных изданиях, например, об изданиях Китайской библиотечной ассоциации (Чжунхуа тушугуань сехуй хуйбао), где также публикуются списки вышедших книг (например, «Книги по Китаю за два года» - «Цзинь лян нянь лай чубань чжи госюэ туцзи цзяньму») и др. Судьба периодического каталога «Душу юэнань» типа «Чжунго синь шу юэбао» мне пока неизвестна. Там печатались каталоги книг (например, по истории китайской прессы, в 1. 10), которые теперь, в отсутствие у нас Кордье, более чем желательны.
  113. «Шудянь шуму чжэнли фа» с английским подзаголовком: «A Method of arranging Booksellers’ catalogues». Нашим библиотекам весьма следовало бы обратить внимание на эту брошюру и ввести на этот раз вполне рациональным порядком.
  114. Этот каталог, дающий все нужные сведения без аннотаций (кроме японских изданий), вот уже несколько лет, благодаря любезности издателей, осведомляет меня весьма регулярно и своевременно о появляющихся на рынке изданиях, в том числе и новых, о которых далеко не всегда своевременно (до их исчезновения с рынка) узнаешь из каталогов китайских.
  115. У нас в ленинградских библиотеках имеются отличные издания конфуцианских классиков («Ши сань цзин» (Тринадцатикнижие – ред.) Жуань Юаня (начала XIX в.), но они не всегда цитируются в специальной литературе.
  116. Как раз этих у нас нет, и поэтому часто очень трудно проследить цитату, проверить перевод, дочитать оборванный текст и т.д. А между тем, это издание должно быть на полках у каждого из нас, ибо комплект китайских династийных историй – та же энциклопедия.
  117. Точно так же каждому из нас необходимо иметь репродукции наилучших текстов, хотя бы в своей линии, тем более что эти отдельные экземпляры (даньсин бэнь) продаются в «Коммерческой печати» без обязательства покупать всю целиком дорогую серию (положим, далеко не все нумера ее). В каталогах «Коммерческой печати» можно найти длинный перечень таких отдельных книг, поражающих своим безукоризненным воспроизведением старопечатных текстов (начиная с Х в.) и старинных рукописей.
  118. В Москве имеется очень ценная в научном отношении, но частичная и, по-видимому, не пополняемая коллекция китайских книг, собранная китаистом XIX в. К.А. Скачковым (см.: Рифтин Б.Л. К.А. Скачков и его книжная коллекция // Раздвигая горизонты науки. К 90-летию академика С.Л. Тихвинского. М., 2008. С. 534-554 - ред.).  В других библиотеках, наоборот, сделано ударение на обильное пополнение современным материалом. Во Владивостоке имеются ценнейшие рукописи и альбомы, плюс когда-то сильно пополнявшаяся современным материалом (и частью общенаучным) библиотека. Таким образом, у нас в Союзе трудно отыскать библиотеку, где китаист нашел бы для своей работы подбор книг без досадных и крупных лакун.
  119. Нужно помнить, при этом, например, о том, что в Китае запрещены к вывозу издания до 1851 г., каковые у нас имеются очень часто в дублетах.
  120. В свое время мною были приняты к этому меры путем личного подбора книг в Китае, причем иногда (например, издание Лао-цзы с комментарием У Чэна) отобранный экземпляр воспроизводился особым типографическим порядком.
  121. Это упразднит довольно частое появление в научной библиотеке Академии наук готовящихся к урокам слушателей ВУЗов, которые рассчитывают получить здесь невыдаваемые ВУЗами за недостатком справочные пособия и учебные тексты.
  122. Здесь есть в дубликатах справочные пособия (для справок и аудиторного чтения), собрания сочинений китайских лидеров (Ху Ши), газеты, журналы и т.д.
  123. См. Dorn. Catalogue des Manuscrits et Xylographes Orientaux de la Bibliothèque Impériale Publique de St. Petersb. Каталог этот только приблизительный в смысле точности и полноты.
  124. В своей особой записке (1924 г.), направленной в библиотеку, я рекомендовал новую систему ее пополнения и дал списки книг, могущих начать собою новую эру ее деятельности в среде читателей, не совпадающих с учащимися в специальных ВУЗах. К сожалению, мои проекты не были осуществлены (см.: Алексеев В.М. Наука о Востоке. М., 1982. С.242-244 – ред.).
  125. Особенно по рукописным каталогам, загадочным, без важных деталей, дающим случайные, вместо подлинных, заглавия книг и т.д.
  126. Особенно хорошо, по-видимому, справилась с этою очередною, крупнейшей и не терпящей отлагательства задачей Библиотека конгресса в Вашингтоне, приобретшая до 500 цуншу уже к 1928 г. Очень важные цуншу отмечены также в списке пополнений Национальной библиотеки Парижа (Repertoire des collections fond Pelliot). В каталогах различных издательств также помечается их немало, так что пока лакуны можно поправить, хотя уже совсем не в той мере, как 15-20 лет тому назад. Очень богата цуншу и Национальная библиотека Бэйпина, выпустившая недавно в соединении с другими библиотеками, их каталог под английским названием (цитирую по извещению) «Union list of serials in Peiping libraries». Японские библиотеки, конечно, богаче всех.
  127. Суммарные каталоги цуншу, начиная с элементарных списков Уайли (Notes on Chinese literature) и значительно лучших в «Кансеки кандай», более не удовлетворяют никого. Японские каталоги (Университетов в Киото и Токио), списки Пеллио, «Инвентарь» Французской школы Дальнего Востока уже составлены по всем правилам библиотечного дела. В Бюллетене № 10 (апрель 1929) Американский Совет Ученых Обществ (American Council of Learned Societies) напечатал «План указателя отдельных названий, содержащихся в китайских цуншу», составленный библиографом-библиотекарем Гарвардского Университета A.K.Ch’iu (Цю Кай-мин), задающийся обширными, но весьма рациональными задачами по каталогизации и использованию цуншу. Тут же даются и источники для выполнения этой задачи, часть которых у нас имеется и приведена в алфавитный порядок, а другая часть (самая значительная) может быть использована только в Америке (библиотечные карточки). Во всяком случае, даже при наличии ничтожного количества цуншу все каталоги данной библиотеки надо радикально переделать (см. еще об этом в конце главы об общих библиографических китайских справочных изданиях).
  128. Возразят, действительно, что едва ли рационально покупать громадную серию, когда из нее сейчас нужны лишь некоторые нумера. Однако комплект «ненужных» книг, приведенный в систему, становится сейчас же комплектом «нужных», и, кроме того, чем разнообразнее состав библиотеки, тем лучший контроль осуществляется китаистом над первичными энциклопедическими данными, приближая их к источнику, и с этой точки зрения библиотека, располагающая наибольшим количеством серьезных цуншу, более всех приспособлена к научной работе.
  129. Здесь «выписка» книг может часто совершаться заочно, а это очень важное преимущество.
  130. Из моей долгой библиотечной практики я знаю, что для опытного китаиста алфавитный каталог – самый быстрый путь справки. Алфавиту же следуют каталоги коллекций «А» и «В» П.Пеллио в Национальной библиотеке Парижа и лучшей европейский инвентарный каталог Французской школы Дальнего Востока в Ханое. Трудно представить себе потребность в каталоге для лица, не владеющего иероглификой и не умеющего читать по-китайски.
  131. Ляо Чжай – литературный псевдоним Пу Сун-лина (1640-1715), Хэ-дун – одно из прозваний Лю Цзун-юаня (773-819) (ред.).
  132. Эти инструкции, прежде всего, даны явочным порядком образцовыми каталогами, которые мною достаточно уже перечислены. Но, кроме того, мною выработаны и проведены в дело особые инструкции для коллекции Азиатского музея.
  133. A Guide to the Chinese-Japanese Library of Harvard University. Under the Auspice of the Harvard-Yenching Institute. Baylston Hall. Cambridge, Massachusetts, 1932. В отделе каталогов даны наставления о каталоге авторов и заглавий в иероглифической системе Ван Юнь-у (Wong’s Four Corner System), затем по Уэйдовой романизации, в сюжетной системе; о форме и содержании каталоговых карт; об аналитических картах цуншу. В конце главы есть руководство к пользованию каталогом. Все это изложено чрезвычайно кратко, но достаточно определенно и приемлемо.
  134. Статья Лю Го-цзюня о правилах для каталогизации китайских книг (Чжун вэнь тушу бяньму тяоли цао ань с английским подзаголовком: Rules for Cataloguing of Chinese Books. A tentative Draft в «Тушугуаньсюэ цзикань», III, 4). Я имею разрешение автора на перевод этой статьи, и если будет возможно, приложу его к этой книге, считая эти инструкции чрезвычайно и существенно полезными.
  135. См. его статью «Критический обзор новых систем расположения иероглифов» (Гэцзя цзяньцзы синь фа шупин) в «Тушугуаньсюэ цзикань», II, 4. Его собственная система демонстрирована им на новом его словаре «Синь цяо цзыдянь» («Новый мост» – и аллегорически, и буквально, как название родины автора), изданном в Шанхае (1929 г.) и расположенном по 8 основным чертам, причем все они входят и в число 19 черт системы В.П. Васильева. См. с. 25 и 130 моей книги о «Китайской иероглифической письменности и ее латинизации».
  136. В каталоге-указателе журнальных статей по Китаю «Госюэ луньвэнь соинь» и его продолжении «Госюэ лунвэнь соинь сюй бянь», вышедших, к сожалению, еще в 1929 г. и обнимающих журнальную продукцию Китая (неполно) за 30 лет, этому предмету, организации каталога и каталога-указателя (бяньму фа, фу соинь фа) посвящен особый отдел (с. 197 и 163).  Из дополнения к каталогу видно, что уже через год после статей профессора Вань Го-дина появилось не менее 35 статей, обсуждающих все тот же вопрос, для Китая действительно насущный. Список заканчивается опять же статьей Вань Го-дина «Указатель и принцип расположения знаков» - «Соинь хэ суйли» - в «Тушугуаньсюэ цзикань», II, 3.
  137. Список коллекций Пеллио и инвентарный каталог Французской школы Дальнего Востока в Ханое, не раз уже мною упомянутые, свидетели тому же принципу. Я лично сделал себе даже алфавитный указатель к перечню авторов «Кансэки кайдай», ибо, к стыду своему, не справляюсь с японскими чтениями китайских собственных имен. Еще один довод за положительную необходимость знания японского языка для знания языка китайского.
  138. В результате этих подготовок можно ожидать, что китаист, приступающий к исследовательской деятельности, или даже просто музейный или библиотечный работник по специальности будет в состоянии, например, дать отчет о библиотеках, нужных китаисту (в Китае и Европе), о фондах СССР и о проблемах их пополнений по избранной и синологически состоятельной специальности, и китайских каталогах хранилищ СССР и других библиотек Европы, Америки, Китая, об их системах, достоинствах и недостатках; о прогрессе библиографии и библиотечного дела в Европе, Америке, Китае; о прогрессе китайского книгоиздательства; о справочных библиографических пособиях, их взаимоотношениях и научной состоятельности; о китайских старых и новых циклах-минимумах; об отношениях справочного пособия к тексту; о достоинствах и принципе использования больших библиографических статей, типа «Сы ку цюань шу цзун му»; определить китайскую книгу из данной области, написав ей грамотную карточку; дать отчет о библиографической и общесправочной роли «Тушу цзичэна»; о предисловии к книге и прочих библиографических данных, подлежащих каждый раз учету; о японских библиографических пособиях по синологии; о библиографических справочных пособиях; о словарях всех типов; о терминах китайской библиографии; о способах разыскания книги в Европе и Китае; о пособиях для определения содержания и ценности китайской книги; о европейских и китайских библиографических пособиях; о литературе, на которой базируется дальнейшее развитие избранного вопроса; о выборе из цуншу книг по специальности; и т.д. Как видно, некоторые ответы по существу даны и в этой моей книге. Но, конечно, приложение их к делу и факту есть результат откуда-то получаемого умения и для большинства требует аудиторного воздействия.
  139. Кроме большинства статей в библиографическом (и едва ли не наиболее научном из всех китайских современных) журнале «Тушугуаньсюэ цзикань» (Library Science Quarterly) можно рекомендовать книги о китайской книге, особенно, «Речи о книге» (Шулинь цинхуа) Е Дэ-хуя, изданные в 1911 г. и представляющие собой полную энциклопедию китайской книги (более 120 статей).
  140. Кроме статьи Маула (Moule), о которой я уже давал отчет, есть еще ряд китайских статей аналогичного содержания, как, например, «Указатель библиотековедческих терминов» (Чжунго тушугуаньсюэ шу вэньцзы соинь) в «Журнале Китайской библиотечной ассоциации» («Чжунхуа тушугуань сехуй хуйбао»), IV, 3 (1928),  статьи в журнале «Тушугуаньсюэ цзикань» (IV, I; V, I), в книге «Тушугуаньсюэ минцы дуйчжао бяо» (Сравнительная таблица библиографических терминов на девяти языках) и т.д.
  141. Таковы различные «цанькао шу» (справочники), приложенные к учебникам «Чжунго лиши цанькао шу», «Бэнь го ши цанькао шу», «Цин чао ши цанькао шу» и др. Я бы рекомендовал в их числе очень серьезный труд по истории китайской культуры Лю И-чжэна «Чжунго вэньхуа ши». Шанхай, 1932, составленный из статей, появляющхся в журнале «Сюэ хэн» и оформленных в книгу в 1932 г. Это, конечно, не та книга, которая свяжет Китай с Европой и европейским пониманием вещей, но она дает много хорошо продуманного материала, к которому следует обращаться. Только что вышедший и присланный из Японии высоко компетентный учебник профессора синолога Найто «Новая книга по истории Дальнего Востока» написан ясным и кратким стилем, снабжен чрезвычайно интересными и поучительными иллюстрациями и может быть очень полезен для справок, тем более что к нему приложен ряд карт, схематических, но весьма показательных и авторитетных.
  142. О ней написано очень хорошо у Уайли (Notes on Chinese literature, с. 21) и подробнее в «Кансэки кайдай» (с. 100). Само собой разумеется, что конфуцианская демонстрация, проявленная в ней особыми отметками, не входит в число ее научных достоинств, которых мало, если и вообще есть.
  143. Таких, конечно, слишком мало, даже если не считать в том числе школьных учебников. В заключение мне хотелось бы, причем исключительно благодаря новому подробнейшему, только что появившемуся указателю, упомянуть о старом сунском историко-критическом трактате «Као гу чжи и» («Исследование древности и утверждение в сомнениях»), ныне приобщенном к справочному аппарату.
  144. Например, опубликованные Пекинской библиотекой (в английском заголовке каталога) «Bibliography of works relating to the events in the late years of the Ming dynasty» (Библиография трудов, относящихся к событиям последних лет маньчжурской династии); и «Bibliography of works relating to the events in the opening years of the Manchu dynasty» (Библиография трудов, относящихся к событиям первых лет маньчжурской династии).
  145. Например, у W.F Mayers (автора, уже известного читателю по «Chinese Reader’s Manual»): The Chinese governement. A manual of Chinese titles, categorically arranged and explained, with an Appendix. 1878 (revised by G.M.H. Playfair, 1897). Чрезвычайно приятно отметить, что серьезность этой исторической информации уже чувствуется, и один из синологов французской современной школы занялся ею вплотную (Des Rotours R. Les grands fonctionnaires des provinces en Chine sous la dynastie des Tang; в «T’oung Pao», 1927).
  146. Среди этих «mélanges» надо отметить имеющую словарно-важное значение таблицу титулов и названий императора, императорского дома и мандаринов (Tableaux des titles et des apellations de l’empereur, des membres de sa famille et des mandarines, 1902), которая должна быть у каждого читающего официальные тексты и историю Китая XVII-XX вв.
  147. Китаисту полагается теперь, с выходом в свет публикуемых китайскими научными учреждениями материалов по истории международных отношений (вроде, например, опубликованных Дворцом-музеем Пекина «Материалов по истории китайско-японских отношений при «последних Цинах» – «Цин Гуан-сюй (Сюань-тун) Чжун-Жи цзяошэ ши ляо»; или «Документов, касающихся Кан-си и римских эмиссаров» – «Кан-си юй Лома шицзе гуаньси вэньшу» и др.), уже не придерживаться исключительно европейских авторов вроде Кордье (Histoire des relations), Морза (International Relations) и других, а наводить справку во всей ее полноте, и эти материалы иметь при себе в виде справочников, по крайней мере, до их точного, равносильного оригиналу перевода на европейские языки. Здесь вопрос о синологе и необходимости для него знания китайского языка особенно и документально ясен.
  148. Т.е. разбираться во всех тонкостях исторической номенклатуры и расположения материалов (например, знаменитого сына надо часто искать в петите после менее знаменитого отца) и т.д.
  149. Почти непосредственным продолжением Фабера надо считать хронологию революционных годов: A short chronology of events in China from 1911-1927 в «Bulletin of International News» III, № 4, 1927, у меня есть отдельный оттиск. Эти справочные издания столь необходимые для чтения «Чуньцю», «Цзочжуань», «Гулянчжуань», и «Гунъян чжуань», отчасти упомянуты у Легга (The Chinese Classics, V), отчасти в каталоге «Сы ку». Некоторые из них входят в различные цуншу, которые, ради этого хотя бы, следует приобретать целой серией. Некоторые до сих пор встречаются в продажных каталогах, например, «Сопоставления имен людей и названия мест в Чуньцю» - «Чуньцю жэньмин димин бяньи»; «Сопоставление фактов Чуньцю» - «Чуньцю  биши циньи» и т.д. (см. Сацуфу, каталог «Ибун» до VII, 4, 7-8). По моему мнению, во имя наилучшего уяснения древней истории Китая, историку-китаисту следовало бы всячески радеть о возможно полном подборе таких справочников, памятуя непрестанно, что переводов «Чуньцю», эквивалентных оригиналу, до сих пор нет, и, следовательно, единственным документом является только китайский, а он слишком сложен и до сих пор является во многих своих частях загадкою.
  150. В «Китайско-русский словарь» Православной Духовной Миссии (Полный китайско-русский словарь под ред. Иннокентия. Т. 1-2, Пекин, 1909) , взявший все, что только можно было откуда-либо взять, эти таблицы почему-то не попали. Между прочим, судя по последним каталогам словарь Джайлза «Chinese-Englich Dictionary» котируется не очень высоко (китайский доллар - 67,50; американский доллар - 22,50) и, таким образом, еще не представляет собой библиографической редкости.
  151. Недаром ее учебные библиографии считают часто «путем изучающих историю» (душу чжи мэнь цзин).
  152. Он не довел свои таблицы до Цин, и их продолжил Жуань Фу, сын известного ученого и критика XIX в. Жуань Юаня.
  153. Впрочем, как признает и сам составитель в своем предисловии 1777 г., это было его благочестивым желанием, которое выполнить во всем размере он почему-то, как сам говорит, не сумел. Действительно, отступления от ганов (формул событий) у Чжу Си, в подражание Чунь-цюским, замечаются повсюду, и это зафиксированное мною общее мнение библиографов должно быть принято с оговорками. Точно так же при сравнении текста этих таблиц со справочником Фабера (Chronological Handbook of the History of China), оказывается, что ученый-миссионер тоже не отразил его полностью, а значительно добавлял из других источников или же сокращал его.
  154. Японская инициатива видна довольно часто. Так, например, на 1228 год помечена дата знаменитых живописцев Ся Гуя и Ма Юаня, так что книжка не будет в руках учащегося простым удобством и только.
  155. Говоря так, я просто не хочу загромождать и без того сложную сеть исторических справочников. Но, конечно, «Ли дай ши бяо» (Исторические генеалогические таблицы), изданные в 1889 г. известным историком и археологом того времени Вань Сы-туном, всеми считаются непревзойденными в своей области (главным образом, генеалогической), особенно в смысле строгой последовательности принципов китайской классической  историографии, продолжающей опус Сыма Цяня и его «Таблицы» и распространенных теперь на все те династийные истории, которые пытались обойтись без этих схем. Таблицы эти расположены по династиям и внутри их по должностям и титулам (государи, князья, министры, воеводы, наместники и т.д.) вперемешку с общим ходом дел (да ши бяо), и без выключения «псевдо-династий» (вэй). Поскольку наследственная знать прослеживается генеалогически, постольку служилая прослеживается в своих движениях по службе, по годам данного царствования. Эту кропотливую и точную работу синолог не может не оценить и при случае не воспользоваться, но считать ее в числе первых справок я пока не решаюсь. Но я, конечно, не стал бы тем паче вводить в основной текст разные учебные диаграммы движений китайской династийной истории, вроде «Лидай фэнь-хэ ту» (Исторический чертеж делений и объединений), «Лидай син-ван ту» (Исторический чертеж возвышений и уничтожений), «Чжунго лиши гуату» (Стенная карта китайской истории) и т.д., ибо это только школьные чертежи, полезные в классе, где надо вдалбивать неприятные подробности.
  156. Подробно о работе этого бюро см. (еще раз) в брошюре его директора Хун У (William Hung): Indexing Chinese Books (Harvard-Yenching Institute Sinological Index Series).
  157. Не всегда понятны ухищрения графики (например, боковой на табл. 4, ее масштабов на картах 4, 5, 8, 15, 16, 21), во всяком случае, не оговорены. Вероятно, для избежания мелкоты делений.
  158. За подробностями об этих табуированных иероглифах таблицы совершенно справедливо отсылают нас к солидному сочинению профессора Чэнь Юаня, о котором будет речь далее  - «Ши хуй цзюй ли», 1928.
  159. Таковы, например: Chronological Tables of the Chinese Dynasties (from the Chow Dynasty to the Ch’in Dynasty by Theodore Wong, graduate of University of Virginia, ed. by Prof. E.R. Lyman of Shansi University, 1902, - в которых дается год европейского счисления + год династии + год государя (по эпохам), и т.д.; обширные таблицы Локхарта, предназначенные для нумизматических нужд и приложенные к его нумизматическим атласам: J.H.-St. Lockhart. A Guide to the Inscriptions on the Coins of the Farther East… with Special Reference to the Clover Collection and a Chronology of the Dynasties and Emperors of China, Annam and Japan. XI, 77, LIX. Hongkong, 1898.  Некоторым дополнением к Мейэрсу могут служить синхронические таблицы Арендта (C. Arendt, Synchronistische Regententabellen zur Geschichte der chinesischen Dynastien в «Mitt. des Sem. f. Orient», Spr. 1899-1901). Частичною является таблица монгольских императоров династии Юань, которую, конечно, лучше бы видеть сделанною монголистом или китаистом совместно с монголистом (A Table of the Emperors of the Yuan Dynasty, by A.C. Moule в «Journal of the North China Branch R.A.S.», XLV). Впрочем, она придерживалась данных Хуана по династийной истории Юаней и работ Шаванна. Таблица чрезвычайно подробна, но транскрипция оставлена в китайском виде, что, конечно, жаль, тем более что трудная работа по пересмотру знаменитой ревизии собственных имен Цянь-луна остается несделанной.
  160. Родился в 1852 г., умер в 1929 г. (по данным профессора Пеллио). Китайское имя Чжана мне неизвестно.
  161. Судя по каталогу зикавэйцев (Imprimerie de l’Orphelinat de T’ou-se-we, pres Zi-ka-wei-Shanghai (Chine). Catalogue des ouvrages europeens. Janvier, 1933), синхронизмы Чжана были также и в китайском издании. К сожалению, я его не видел.
  162. Среди 166 названий, цитированных Чжаном, и коих список сам по себе примечателен как отличная специальная библиография, есть целый ряд исключительно посвященных хронологии. Любопытно, что, давая полную библиографию своих предшественников по европейской работе, Чжан не упоминает синхронических же таблиц Арендта.
  163. После чрезвычайно содержательного и поучительного введения идет список китайских сочинений, с которыми справлялся и считался автор; далее идет список няньхао (девизов отдельных частей царствования государя) по алфавиту и по чертам; далее, список хронологических терминов, циклических знаков, список всех государей и т.д.
  164. Основную оценку этому труду дал еще профессор-академик Шаванн в «T’oung Pao», 1911 г. проверивший ряд дат по надписям, о которых можно было судить с уверенностью. Он нашел, что таблицы замечательно точны, хотя и не свободны от ошибок, к счастью, очень редких. Труд Хуана основан на труде «Лидай чаншу цзияо» Ван Юэ-чжэна (1877).
  165. После введения, дающего необходимые для пользования таблицами наставления и образцы переводов дат, идут таблицы шестидесятеричного цикла (нумер, иероглифы, транскрипция), отчет о сочинении «Лидай чаншу цзияо», легшем в основу работы Хуана; затем самые таблицы: 1. Основных династий (principales, чжэнтун); 2. Династий частичных (пяньцзюй); общие их списки, в том числе и синопсис одноименных династий; таблицы посмертных титулов, няньхао (по ключам и по алфавиту) и т.д. – полная хронологическая энциклопедия, которою рекомендую пользоваться совместно с синхронизмами Чжана для удобства. Судя по каталогу зикавэйцев «Catalogue des ouvrages européens»), есть еще английское издание этих таблиц (очевидно, в сокращенном виде): A Notice of the Chinese Calendar and a Concordance with the Europe on Calendar, by F. Pierre Hoang, 2-nd ed., без даты. Этого издания я не видел, как, к сожалению и № 52 «Variétés Sinologiques», где помещается общая часть таблиц в виде Prolégoménes a la Concordance néoménique par le P. Hoang, du clérgé de Nanking. Changhai, 1920.  Позднейшие каталоги принесли известие об аналогичной работе другого китайца современности - Гао Цзюаня, имеющей французский подзаголовок: Kao Kiun. Conversion des dates chinoises en jours de la periode julienne, опубликованной в трудах Научно-исследовательского института по астрономии (Monographs of the National Research Institute of Astronomy, Academia Sinica, № 1. Shanghai, 1932).
  166. Хуан принял, очевидно, во внимание труды своих предшественников по уточнению китайских дат (например,  Havret. La Chronologie des Han  в «T’oung Pao», 1897-1898), доставляющих историку слишком много хлопот и вызывающих в них разочарование (сравни L. Saussure, Sur l’inanité de la chronologie chinoise officielle, в «Journal Asiatique», III, 1923).
  167. Во всяком случае, им упразднены многие, если не все из им перечисленных предшественников, которые редко являлись такими всеобъемлемлющими; чаще же всего, это справочники частичные, как, например, «Лидай диван и няньбяо» (Таблица сомнительных дат китайских государей) Чжан Вэй-сяна, дающий их годы, фамилию, имя, число лет на троне, столицу, название их усыпальниц и другие заметки. Но в этих справочниках всегда есть какая-нибудь деталь (например, название резиденции – столицы, усыпальницы и т.д.), которой иногда приходится долго добиваться. Вывод: надо пользоваться полным ансамблем справочников, и чем их больше, тем лучше для изучающего и справляющегося.
  168. О Хуане и его работах см. подробно и авторитетно у профессора Пеллио в «T’oung Pao», 1928, 2/3, с. 149-154.
  169. Об этой вредной книге я уже говорил на страницах «Востока» (№ 5, 1925, с. 225), где указывал на претенциозность составителя (П.В. Шкуркина), нашедшего своих предшественников (по-видимому, Чжана, Хуана и др.) слишком неудовлетворительными, но которые, по всей видимости, ему были вовсе незнакомы. Плод невежественного дилетантства и безграмотности, отразившейся даже в названиях частей самой книги (Historical presenting, lineage, Чао Сянго), явление, к сожалению, среди русских книг недостаточно редкое.
  170. Впрочем, если внимательно пользоваться таблицами Чжана-Хуана, то можно найти, правда, в более скромных рубриках, то же, что и здесь. См., например, главу Тайпинов, которая после резких рубрик нового пособия у Чжана кажется отсутствующей, но только кажется.
  171. Их название обычное – Чжуаньцзи... (чжишу). У Уайли им место в «A Bibliography of Chinese Biographies» (с. 328), в «Кансэки кайдай», они на с. 121 и далее. Их перечень есть также в предисловии к разбираемому ниже «Чжунго жэньмин да цыдянь».
  172. Это отдельные монографии, в подробных рецензиях. Лян Тин-цань – автор недавно вышедшего (в издательстве «Коммерческая печать») справочника «Лидай минжэн шэнцзу няньбяо» (Таблица дат рождения и смерти наиболее известных в истории лиц, Шанхай, 1933).
  173. О «переводимости» китайских собственных имен см. в моей книге «Китайская иероглифическая письменность и ее латинизация» (с. 147). Легко себе представить те многочисленные случаи, когда подобные имена, вступая в текст без предупреждений (при отсутствии пунктуации), производят в переводе ералаш. Систематизированные примеры подобных ошибок будут мною даны в особой книге, к написанию которой я уже приступаю (к сожалению, эта книга не была написана – ред.).
  174. В нем, по словам его преемника профессора Джайлза, около 800 биографических статей (министры, генералы, писатели и др.).
  175. Справочники, перечисленные Мейерсом, весьма полезно иметь у себя, но насколько он их использовал, вопрос, который я бы не решил положительно, ибо от этих справочников, всех вместе и порознь, можно было бы ожидать гораздо бóльших и лучших результатов. Так, например, в предисловии он сам сомневается, чтобы цитированные им далее справочники могли, вообще, быть надлежаще использованы. В некоторые, например, «Ши лэй фу» ( Классифицированное изложение разных дел ритмической прозой в жанре фу, сочинение У Шу, Х в. – ред.), судя по неверной иероглифике, он смотрел нечасто. Вернее, что вся книжка написана под диктовку китайца, извлекавшего для него «важное». Во всяком случае, перечень справочных источников для нас важен, и то, что Мейерс включил в него такой, действительно, интересный сборник мелких заметок по всем предметам (часто парадоксального характера) как «Го юй цунькао» Чжао И (б.м., 1790), делает ему или его советнику честь. Однако систематического отбора нет, и дело это Мейерсом лишь начато.
  176. Так, собственные имена (не только цзы и хао) введены в общий указатель, и выходит, что, например, имя Лю Цзун-юань кого-то может затруднять в виде Цзун-юань, что предвидеть очень трудно (за исключением его интимной корреспонденции, читать которую, не зная даже его имени, вообще не стоит).
  177. Так, если принять полезность ссылки на официальные имена (как в предыдущем примечании), то их в «Цы юане» не найти. Затем, вообще, иероглифический указатель собственных имен и других статей встречается только у Мейерса и т.д. Неумеренная хвала этой полезной книжке часто исходила от знаменитого защитника Китая против доминации Европы Гу Хун-мина, например, в его «L’Esprit du peuple chinois» (Paris, 1927), тогда как знание Китая, ею сообщаемое, не выходит за рамки детского, первоначального, да и изложено все это стилем, редко соответствующем материи. В общем, справочник Мейерса принадлежит к тем, к сожалению, многочисленным, от которых, держа их в руках, надо искать способа поскорее освободиться.
  178. Голый, но полезный перечень китайских фамилий дан у Джайлза в приложениях к его «Китайско-английскому словарю». (Словарь Джайлза переиздан на Тайване в 1975 г. без всяких исправлений - ред.).
  179. Тем более что у Джайлза приложен к библиографическому словарю обширный список псевдонимов, почетных и посмертных титулов и т.д., которых у Мейерса нет.
  180. Их немало исправлено у Цаха в его «Улучшениях» к этому словарю, о которых дальше, а также в статьях профессора Пеллио (например, в «T’oung Pao», XXVI, 130). Я видел в руках одного из этих лиц экземпляр биографического словаря Джайлза, в тексте которого не осталось буквально ни одного живого места. В своей речи на XVIII Международном Конгрессе Ориенталистов (см. Actes, с. 134) профессор Пеллио, указывая на эти ошибки, предлагал собранные им самим материалы в распоряжение всякого, кто пожелал бы составить новый биографический словарь на замену Джайлзовского. Я думаю, что этим предложением воспользуются и что следующий биографический словарь даст и учащемуся, и зрелому китаисту в руки, наконец, вполне надежное пособие, тем более что в Америке предпринято переводное изготовление «Биографий знаменитых китайцев последних трех столетий» (о нем появилось уже печатное объявление, приглашающее всех китаистов мира принять в нем участие), и таким образом, это важнейшее для нас предприятие со всех сторон (см. ниже, о китайских его версиях) движется и может двигаться смело вперед.
  181. Между тем, иногда даже в совершенно серьезных статьях мы встречаем цитаты из Джайлза со всеми пометками. Это ведет как будто к предположению, что словарь получен расследовательским путем, чего на самом деле не было.
  182. См. E. von Zach. Einige Verbesserungen zu Giles Chinese Biographical Dictionary в «Asia Major», III, № 3-4, с. 545-569. Рекомендую вписать эти поправки, иногда довольно существенные, в текст (собственного, конечно) экземпляра биографического словаря Джайлза.
  183. Таковы, например, имена-фамилии всех царей, как будто их в таковом виде, далеко не первичном по встречаемости в тексте, кто-либо когда-нибудь будет разыскивать.
  184. Я уже упоминал о виде, который принимает этот справочник в руках историка.
  185. Особенно его приложения в соединении с иероглифическим указателем Мейерса. Известно, что Фабер в своем хронологическом пособии (Chronological Handbook of the History of China, E. Faber – P. Krauz, 1902) посвятил несколько страниц синоптическим сводкам (характеры людей, монстры, героизм и т.д.) из этого словаря (Studies in H.A. Giles’s Chinese Biographical Dictionary), дав, несомненно, пищу дальнейшим перерабатывателям «китайской истории».
  186. См. «Записки Коллегии востоковедов при Азиатском Музее АН СССР», т. IV, 1930, с. 278-282. В этой рецензии я указывал на то, что при своих технических и полутехнических достижениях (компактный набор 40 000 статей, улучшение школьного материала, перечень источников, исправление ошибок) составители остановились на полдороге, отвратив от себя ученого отсутствием точных дат, детскими характеристиками крупных личностей, отрывами выдержек из источников от содержательного контекста и т.д. Я пришел и прихожу сейчас все-таки к выводу, что этот словарь есть корректура Джайлза во всех отношениях и что в общем списке пособий китаеведа как начинающего, так и более опытного он занимает видное место.
  187. Конечно, научить пользоваться этим словарем, стиль которого смешан из самых различных (историческое повествование, официальный документ, поэзия, игра слов и т.д.), не так просто, но нужно систематическим курсом хотя бы предупредить обо всех возможных в таком пестром стиле подводных камнях.
  188. См. «Имин бяо» (Таблица имен-вариантов). Тут же приложена таблица китайских фамилий, прослеженных исторически. Она вряд ли нужна справляющемуся. Полезнее было бы расширить первую таблицу и присоединить к ней таблицу посмертных похвальных титулов с объяснением их (шифа), в которых и китайцу, и европейцу всегда есть надобность. Это избавило бы, между прочим, от лишней справки в специальных трактатах вроде «Лидай минчэнь шифа хуйкао» (Собрание посмертных-титулов-евлог знаменитых государственных людей на протяжении нашей истории) и др. Вышедшие недавно «Лидай минжэнь шэнцзу няньбяо» (Исторические таблицы дат жизни и смерти знаменитых лиц), в которых даны даты (китайские и западные) около 5000 лиц + 221 император + 560 монахов + 70 известнейших женщин + общий индекс, были бы полезны новому изданию этого словаря, но «Коммерческая печать» на разрушение стереотипов, вообще, не податлива (см. историю с изданиями «Цы юаня»). Сведения эти заимствованы мною из «Добавлений» к Библиотеке Американского Конгресса (Orientalia Added, 1931-1932), полезность которых, хотя бы для очередной книжной информации, таким образом, еще раз подтверждается. Там же находим и историю предшественника этого справочника, который весьма полезно иметь под руками, «Инянь лу хуй бянь» (Полный сборник сомнительных дат. Б.м., 1925), по поводу которого существует исчерпывающая библиографическая статья профессора Пеллио (Les Yi Nien Lou, «T’oung Pao», XXV, 1928, с. 65-81). По мнению доктора Хаммэла (Arthur W. Hummel), автора этого библиографического обзора, с этим справочником и, главное, с его только что упомянутым развитием в виде «Лидай минжэнь шэнцзу няньбяо» в руках нужно покончить с датами библиографического словаря Джайлза, точность которых уже не вызывает доверия. Более узок справочник «Минжэнь шэнжи бяо» - «Таблицы дня рождения знаменитых людей» (1927 г.), расположенные по числам месяца (вроде святцев): в такой-то день первой луны родились такие-то; во 2-ой день такие-то, и т.д. Дат и династий нет. И так на все дни всех 12 месяцев. С этой формой библиографических напоминаний мне встречаться доселе не приходилось. Автор Сунь Сюн (Тун-кан).
  189. В цитированной мною уже не раз статье профессора Вань Го-дина о «Тушу цзичэне» («Гуцзинь тушу цзичэн каолюэ», в «Тушугуаньсюэ цзикань», II, 2) указывается на роль «Тушу» как крупнейшего библиографического словаря, разбросанного в разных частях этой энциклопедии по специальностям и отличиям данных лиц (чиновники, ученые, литераторы, художники, актеры, ремесленники, каллиграфы и т.д.). В части чиновников (общей, XIV) библиографии занимают не менее 220 библиографических единиц (цзюаней), включая замечательных женщин и т.д., так что энциклопедию следует держать дома хотя бы ради этого рода справок. Я уже говорил о смешении стилей в библиографиях (например, трудная ода в библиографии поэта Се Линь-юня, идущая вслед за элементарным историческим изложением генеалогии и фактов жизни), которое делает чтение их не всегда легким («исторический стиль»).
  190. Расположен по ходу истории, до 1843 г.: сверху даты и исторические факты, внизу – люди. Указателя нет, искать нужное лицо не легко. Приложена статья сомнительных и неизвестных дат.
  191. Речь идет, конечно, о круглом числе в значении «универсальный». Справочник дает, главным образом, сведения о дате, месте рождения, карьере чиновника. Расположен по 106 «рифмам» (окончания звуковых чтений). Подробности см. в «Кансэки кайдай» (с. 139).
  192. Подразумевается «древних людей» (цитата из Мэн-цзы). Эта книга часто цитируется, вместе с предыдущею, в «Тушу цзичэне» и потому нужно вместе с ней для проверки текста этой энциклопедии, которая далеко не всегда в своих выдержках точна. Подробности также в японском «Кансэки кайдай», там же.
  193. Как признает предисловие, эта книга составлена, главным образом, в дополнение к пользующейся хорошею прессой «Шанъюй лу», предыдущей, хотя речь и идет об уточнении местонахождения в 23 династических историях данной биографии. Фамилии расположены в порядке «рифм», так что хорошо будет выписать рифму в общий алфавитный список к пособиям такого порядка. Автор специализировался, вообще, на биографиях (ему принадлежат списки лиц с одинаковою фамилией и именем «Тун синмин лу», с редкими фамилиями и др.), и данный его справочник должен входить в наши библиотеки как один из указателей. Здесь же, цитирую, между прочим, и мнение профессора Ху Ши об этом же справочнике и такое же, в его «Минимуме китайцев» (Игэ цзуй ди сяньдуды госюэ шуму), изд. 1926 г. (коллективное), с. 33. Достоинство этого справочника в том, что он ссылается на императорские издания; но, как я уже указывал, в международной цитации они уступают так называемым «Тушуцзичэновским» (Тушу цзичэн бань), и потому с ним порой хлопот немало. К достоинствам же самой компиляции относится ряд исправлений, внесенных автором в использованный им текст 23-х историй (добавил недостающее, издал дубликаты, снабдил отличительными подробностями тех, у кого и фамилия, и имя были одинаковые и т.д. Обо всем этом автор говорит подробно в своем предисловии, с. 1-2). Иногда сведения, предлагаемые автором, выходят из ряда простых указателей, например, 1,10: «И Фэн  - см.: «История Чжоу», гл. 17. Прозвание Цзин-фу, уроженец Ляоси. Фамилия его, собственно, была Мотай: ее он изменил во избежание неприятностей». Таким образом, справочник важен не только одной подсобной техникой.
  194. Каталоги принесли известие о выходе «Указателя к библиографиям» - Чжуаньцзи соинь, см.: «Бэйпин тушугуань баогао», 27 и «Annual Report of the Metropolitan Library of Peking, 1930», а равно и о большом указателе к 33 библиографическим компиляциям Дайцинского периода - Tu Lien-chê and Fang Chao-ying, San-shi-san chung Ch’ing tai chuan-chi tsungho yinte: Index to thirty-three collections of Ch’ing dynasty biographies, Harward–Yenching Institute sinological Index Series, 9, Peiping, 1932. Зная образцовую точность этих «иньдэ» (индексов), жалею, что сейчас не могу судить о № 9 с экземпляром в руках.
  195. F. Hirth. Scraps from a Collector’ Note–book. Оттиск. 1905. С. 373-507; R. Petrucci. Peintres chinois; Encyclopédie de peinture chinoise; Waley. An Index of Chinese Artists Represented in the Department of Oriental Prints, British Museum, 1922 и т.д.
  196. Об этом см. далее, в справочниках по искусству.
  197. Об этом важном справочнике см. японский «Кансэки кайдай», с. 150. Он охватывает более 2/3 Цинской династии, включая видных государственных деятелей, знаменитых ученых-литераторов и других лиц, прославившихся за это время (всего 1008 имен). Степень использования его профессором Джайлзом мне неизвестна, ибо пересказы анекдотического типа, принятые в его библиографическом словаре, умеют так обесцветить оригинал, что его распознать уже трудно. Между прочим, на него обратил внимание и Мейерс (см. его предисловие), но не успел использовать.
  198. Указатель к этим важнейшим для истории Цинов библиографиям см. в «Голи Бэйпин тушугуань юэкань», VI, 2-3 и в «Чжунхуа тушугуань сехуй бао», Ш, 5. Сама «История Цинов» (Цин ши гао) прислана от Китайской Академии (Academia Sinica) и находится в Азиатском музее.
  199. Эта статья, дающая самую подробную информацию о «Цин ши гао», цитирована мною выше.
  200. Таковы, например, «Документальные истории» конфуцианской науки при разных династиях («Сун, Юань сюэань», «Мин жу сюэань», «Дэнкэ цзикао», «Гочао ци сянь лэйчжэн», «Цин дай сюэшу гаолунь», «Синь бопянь сюэшу ши» и др.).
  201. Например, упоминавшуюся выше «Чжунго цаншуцзя каолюэ» (статья в «Библиографическом бюллетене» 1932 г.): «О библиографиях Китая» (от Цинь - Хань до революции; их книжные знаки, печати и пр.); снабжена указателями фамилий и имен.
  202. К нему имеется в Харвард-Яньцзинской серии иньдэ-указатель (1931 г.).
  203. «Ханьи бяочжунь вайго жэньмин димин бяо», с английским подзаголовком Proper Names with Standard Chinese Equivalents (The Commercial Press, Shanghai, I-е издание 1924 г., 4-е издание 1925 г.). О нем и его системе более подробно в книге «Китайская иероглифическая письменность и ее латинизация».
  204. Не надо упускать случая усилить уже имеющийся фонд биографических текстов, как, например, рифмологический указатель собственных имен лиц, упомянутых в «Историях Хань», но не имеющих собственной главы для отдельной библиографии (Лян Хань бу лечжуань жэньмин юньбянь, Коммерческая печать, 1935), и многие другие издания. Более чем где-либо в нашей науке количество переходит в качество, и китаист, невооруженный справочниками во всем их количестве, несомненно, даст продукцию несовершенную, т.е. ненаучную.
  205. См. одно из предыдущих замечаний (Чжан Вэй-сян. И нянь лу хуй бянь. Шанхай, 1925. - ред.).
  206. Например, «Бихуй лу» (Об избегаемых табу-иероглифах), в котором автор Хуан Бэнь-цзи (нач. XIX в.) сначала дает значки-табу Цинской династии, затем других династий и, наконец, семейные общие. Императорские табу прослеживаются довольно часто (например, в «Диван мяомин няньхуй  пу» и др.). Известно, что на основании этих знаков-табу часто устанавливается датировка текстов.
  207. Особенно трактат о знаках-табу в китайской истории и их правилах (Ши хуй цзюйли) профессора Чэнь Юаня (см. «Яньцзин сюэбао», 1928 г., дек.), на который ссылается важный новый справочник по истории («Ду ши няньбяо иньдэ»), о котором речь уже была.
  208. Например, о «Титулах государей» - «Ди хао» («Тушу цзичэн», IX,  с. 172-174).
  209. Эта же тема была давно уже весьма основательно разработана профессором Висьером (A. Vissière. Traité des caractères chinois, que l’on évite par respect в «Journal Asiatique», 1901).
  210. На американской конференции по развитию китаеведения (см. American Council of Learned Societies, Bulletin  № 10, april, 1929 г., с. 31) было признано, что и «Биографический словарь» Джайлза и «Чжунго жэньмин да цыдянь» оба неудовлетворительны.
  211. Мне приходилось читать и биографии поэтов, и мастеровых-изобретателей, и многие другие статьи самого разнообразного характера, дающие также самую разнообразную справку.
  212. Само собою разумеется, что здесь их мне было бы и бесцельно и затруднительно пересчитать, да и библиографии их слишком сложны для справки (а не для занятий): пришлось бы просто отослать читателя к соответствующему разделу «Сы ку цюань шу цзун му» и его дериватов (Ср. у Уайли: Catalogues and Repertories of Science в «Кансэки кайдай», отдел: Цзиньши тусян (Археология), с. 641 и след. и т.д.), а также к извещениям о периодических пополнениях крупных библиотек (например, Пекинской: Гу цинъу сюэлэй, куцан чжун вэнь шу в «Bulletin of the Metropolitan Library» 1, 5-6  и сл.). Надо, кстати, отметить,  недавнее появление (1930 г.) в изданиях Academia Sinica (Голи Чжунъян яньцзююань лиши юйянь яньцзюсо данькань) «Каталога книг по археологии» (Цзиньши шулу му), составленного ученой сотрудницей Академии Жун Юань под редакцией ее мужа Жун Гэна. Этот каталог, уже встреченный в синологических журналах приветственно, действительно, является наиболее полным и совершенным из всех предыдущих, ибо включает, например, даже иностранных авторов (хотя только имеющихся на китайском языке). Каталог делится на общую часть (с общеархеологическими описаниями) и главы о металлах, монетах, камнях, яшмах, костях, керамике, дереве с надписями. Последняя десятая глава занимается также общеархеологическими  описаниями, не ограниченными территорией провинции или уезда. Каталог сопровождается указателями имен авторов, расположенных хронологически (а для династии Цин и механически, по счетной системе) и названий книг по счетной системе, которые делают эту книгу необходимым справочником, идущим вместе с каталогом «Сы ку» и его производными, а также их существенно улучшающим и дополняющим. Вообще, довольно трудно ориентироваться в разрастающейся без конца археологической китайской литературе, несущей своими открытиями ясность основным положениям древней китайской истории. Однако, по-видимому, даже начинающему археологу уже трудно обойтись без трактата Го Мо-жо «Надписи на бронзе обеих династий Чжоу с разъяснениями (Лян Чжоу цзинь вэньцы даси тулу каоши». Токио, 1935; переиздан в Пекине в 1958 г. – ред.), который, несмотря на оживленную дискуссию, все же котируется среди китайских археологов. Во всяком случае, начинать надо с классических альбомов Шаванна, Пеллио, Лекока и других (Mission archeologique dans la Chine Septentrionale Le Touen-Hoang, Chotscho  и др.). Общие, вполне авторитетные и наставительные обзоры китайской археологической науки можно иметь в статье современного (умер в 1927 г.) знаменитого историка и археолога Ван Го-вэя «Новые обнаружения в Китае за эти последние 20-30 лет» (Чжунго цзуйцзинь эр-сань ши нянь со синь фасянь) в журнале «Цинхуа чжоукань», № 350, присоединив сюда же его исчерпывающий каталог литературы о древней бронзе «Саньдай Цинь, Хань Цзинь вэнь чжулу бяо», и книжку еще здравствующего крупнейшего археолога Ло Чжэнь-юйя и др.: «Каогусюэ линцзянь» - «Наброски по археологии» (№ 71 из серии «Дунфан вэньку»), в которых главное внимание уделено палеографии (откуда и английский подзаголовок - Essays on Paleography), но которые завершаются общей статьею «Прогресс китайской старой науки за последние 20 лет (до 1922 г.)».
  213. Иначе случится, как со мною в одной из ранних статей («О некоторых главных типах китайских заклинательных изображений по народным картинам и амулетам», «Записки Восточного Отделения Императорского Русского Археологического Общества, т. ХХ, 1910), где один ксилограф-эстампаж был принят мною за современную продукцию, обслуживающую суеверие, а он оказался (как указал в своей рецензии профессор Шаванн) сунским камнем (T'oung Pao, 1911,Vol. 12, № 1, p. 94-96).
  214. См., например, их библиографию в «Кансэки кайдай», с. 651 и сл. При составлении надлежаще полной грамматики китайского иероглифического языка их нужно будет иметь в виду.
  215. Так, помимо нумизматических альбомов Stewart Lockhart, Terrien de Lacouperie и др., использованных мною в свое время в «Описании китайских монет и монетовидных амулетов, находящихся в Нумизматическом отделении Императорского Эрмитажа», (СПб., 1907), как европейских, так и китайских, за прошедшее время обнаружено много первоклассных атласов и работ, о которых  «Encyclopaedia of books on China» (Probshtain), к сожалению, дает лишь слабое понятие (с. 228).
  216. Оно вообще имеет право на существование лишь как единственное приблизительно полное описание китайских монет на русском языке. Научное же историческое описание их надо сделать наново. В частности, переводы многих китайских девизов, дававшихся императорским царствованием, вроде «Парящего Счастья», «Достохвального Устроения» и проч., как не выведенные из надлежащего классического контекста в исторической перспективе, подлежат трактовке лишь как набор высокопарных слов и не имеют характера документа, на который можно было бы сослаться.
  217. Вроде императорского, но тем не менее давно уже взятого под подозрение за свою неточность репродукции (которая была с очевидностью доказана профессором Хиртом путем сопоставления фотографического снимка вещи с ее рисунком в императорском альбоме) альбома «Си Цин гуцзянь».
  218. В «Библиографии Китая» П. Е. Скачкова значится книга А. И. Погребецкого «Денежное обращение и финансы Китая...». Харбин, изд-во Эконом. Бюро КВЖД, 1929, охарактеризованная как «формальное изложение с нумизматическим уклоном». К сожалению, этой книги я не видел, и в чем заключается «нумизматический уклон», не знаю.
  219. А также, к соответственным Уайли частям каталога «Сы ку» и «Кансэки кайдай». Впрочем, сюда же включу и новейшие подробные описания Китая (вроде «Да Чжунхуа дили чжи» и др.), иногда весьма подробных в виде монографий отдельных губерний, как, например, «Гэшэн минцзи цюаньшу» (Полное описание достопримечательностей всех провинций – ред.), изд. «Коммерческой печати» и др.).
  220. Об этом писалось и в китайской прессе на английском языке (Chang Tantzu в «China Weekly Review») и в научных журналах Европы (профессор Пеллио в «T’oung Pao». Об этом хаосе пишут, весьма выразительно негодуя, едва ли не все современные географические атласы и указатели. Один из них (словарь «Чжунго димин сяо цыдянь») пишет в предисловии (цитирую по анонсу): «Нововведения в современной китайской географической литературе растут свирепо (нуфа), названия в хаотическом сумбуре, куда ни глянь, не дознаться толком, где и что. Естественно, что всюду и всем они причиняют тяжелые неудобства, и все жалуются». В другом (по предисловию): «В эти годы замечаешь чрезвычайное обилие изменений в китайской и заграничной географической номенклатуре, причем о них пишут то или недостаточно, или неточно, а не то и попросту неверно: ошибки сотнями, и от одних они переходят к другим» (В «Цзуйсинь Чжун-вай димин гэнчжи лу», о котором речь будет далее). Об этом предмете я писал недавно в статье «Вопросы, связанные с русской транскрипцией на современной географической карте Китая» (Известия Государственного Географического общества, 1933. Т. 65, вып.6, с.516-524). Я здесь воспроизведу некоторые из ее положений.
  221. Матусовский З. Географическое обозрение Китайской Империи…, СПб., 1888; Карта Китайской Империи, составленная З.Матусовским…, 1900; Map of China and the Surrounding Regions Compiled from the Latest Information by E. Bretschneider to illustrate the author’s «History of European Botanical Discoveries in China». Second thoroughly revised edition. 1900. St. P-g.
  222. Stanford’s Complete Atlas of China, containing separate Maps of the Eighteen Provinces of China Proper and of the Four Great Dependencies, with Index to all the Names, with all Railways, Telegraph Stations, Ports and Protestant Mission Stations, folio, 1917 (For the China Inland Mission).  Идущий вслед за ним почтовый атлас Китая (1919) ныне выпущен вторым, измененным и дополненным изданием: China Postal Atlas, 1933. Showing the Postal Establishments and Postal Routes in each Province. In Chinese and English. 29 maps, mostly double page. Printed in 5 colours. Scale 1 : 900.000.
  223. Geographie de l’Empire de Chine, par le p. Louis Richard; Richard’s Comprehensive Geography of the Chinese Empire and Dependencies (Ying wen Chung–Kuo kunyü chin). Translated into English, revised and enlarged by F.M. Kennelly, S.J. with 1 large map of China in 7 col. in packet, 3 others small size maps in 5 col., 42 diagr. on plans, 72 statistical tables, appendices.
  224. Пропуск в рукописи.
  225. Особенно наших, доселе не имеющих на русском языке подробного атласа и географического описания Китая, которое удовлетворяло бы научным данным, за исключением «Общего очерка географии и этнографии Восточной Азии» профессора Е.М. Чепурковского и трудов профессора П.В. Кюнера, но и те, и другие не вполне подходят к справочным пособиям.
  226. Пропуск в рукописи.
  227. Например, его «Grande Carte des 18 provinces («Хуа Фа вэнь Чжунго ши ба шэн ту») indiquant le relief du sol et la division par provinces par le p. Louis Richard. S. J. Noms de villes, fleuves, etc, en caractères chinois avec romanisation. 7 Couleurs.
  228. Таковы, например, большие карты Китая, изданные «Коммерческой печатью» в Шанхае в 1924 и 1925 гг., под названиями: «Чжунхуа да диту» » (Большая карта Китая) (составитель – Тун Ши-хэн) и «Чжунго цюань ту» (Полная карта Китая) (составлено коллективом), а также небольшие атласы: «Чжунго синши илань лу» (того же Тун Ши-хэна) и карманный «Чжунхуа синь юйту» (Новая карта Китая) (его же). К этому списку каталог января 1933 г. («Тушу хуйбао», Новая Серия, №1), прибавляет всего один атлас неизвестного автора.
  229. Карта Внутреннего Китая. Переводы китайских названий и их транскрибирование выполнены И.Г. Барановым и Е Гуй-нянь, под редакцией члена Академии наук профессора А. И. Иванова. Изд. Эконом. Бюро КВЖД, под общим руководством В.И. Сурина. Составлена по новейшим материалам Г.А. Мандрыка, М.П. Андриевским, Н.Ю. Станкович и Л.А. Блошкевичем, 1927 (Харбин).
  230. В атласе Grande Atlante Internazionale del Tourning club Italiano. Roma, 1927.
  231. Однако мне только что в руки попал учебник географии Китая, в общем, типа Ришара, но содержащий все самые последние изменения (Géographie de la Chine, par le p. René Joüon S.J. 3-e ed., (ont. les plus récentes modfications, grin 4* (31x23), 82 pag.; plus 54 cartes en couleurs. Ch., 1932). Введены также карты наводнения 1931 г., Маньчжоу-го, 46 портов для иностранной торговли в 1932 г., таможни в 1931 г., железные дороги, данные торговли,  радиостанции, новые тарифы, подробные карты и данные о Шанхае, об авиации, китайцах в Индокитае и на Яве и т.д. Атлас не блещет большими подробностями, но на предмет первой нетребовательной справки и в качестве школьного учебника он самое последнее, что мы имеем.
  232. О позднейшем выпуске каталога (январь 1933 г.) я уже говорил. В каталоге новых изданий Бэйпинской Национальной библиотеки значится, между прочим, «Каталог китайских карт и атласов, находящихся в Национальной библиотеке» (Catalogue of Chinese Maps and Atlases in the National Library). По сведениям японского каталога китайское название этого каталога - «Чжунвэнь юйту мулу». Возможно, что мне еще удастся в дополнение к книге дать об этом каталоге (если только он к тому времени выйдет) заметку.
  233. В их числе «Карта китайских национальных посрамлений» с таблицами потерянных 20-ти данников (фань), концессий, картой Сахалина и др.; карты важнейших городов (Шаньхайгуань, Аньдун, Урга, Кобдо… Гонгконг, Шанхай, Лоян и др.) и их окрестностей (например, «Карта прилегающих к Лояну знаменитых исторических мест»); карта 120 портов Китая; и т.д. В атлас введен обширный текст, посвященный описанию каждой провинции, причем на первом плане стоит статья о национальном унижении (го чи илань), т.е. о захватах иностранцами территорий, о геологическом строении, о географическом положении, климате, горах и водах, путях сообщений, производительных силах, населении, городах и т.д. Все это в виде школьных параграфов, но пока не знаю другого такого атласа-учебника Китая ни на каком другом языке, который мог бы заменить этот, во всяком случае, по обилию информации. Время от времени на его картах появляется и романизация, что также может приняться за нововведение. Однако до справочного указателя атлас-учебник подняться (или «опуститься»?) не мог: его вовсе нет, и внешнее подражание атласу Лярусса (Nouvel Atlas Larousse) ограничилось лишь ничтожною внешностью.
  234. Таким образом, атлас Бай Мэй-чу справочным пособием служить если и может, то не без оговорок, и думаю, что строгому критику, разбирающемуся в нем по вопроснику Ли Чжун-люя («О справочнике в библиотеке» - «Тушугуань цанькао лунь», с. 242 и сл.), пришлось бы этот атлас во многих пунктах отвергнуть.
  235. Я говорю о больших универсальных атласах (Штиллера, Маркса, Times) и картах с указателями в лучших энциклопедиях (особенно Британской, где карта Китая особенно удачна).
  236. Ed. Biot. Dictionnaire des noms anciens et modernes des villes et arrondissements de I-er, II-nd  et III-e ordre, compris dans l’Empire Chinois, indiquant les époques quand leurs noms ont été changés... Paris, 1842; G.M.H. Playfair. The Cities and Towns of China. A Geographical Dictionary by... 2-nd ed. Shanghai, 1910.
  237. H. A. Giles. A Chinese English Dictionary Appendices: The Provinces of China Proper... Prefectures of China... Mongolia. Division and Distribution of Tribes...
  238. Couvreur, F. S. Géographie ancienne et moderne de la Chine, 2 cartes en couleurs, hors texte, 90 x 104 cent,  425 pag. 8*, Wien, 1917.
  239. Таковы, например, знаменитый рифмический словарь Ли Чжао-ло – «Лидай дили чжи юньбянь цзинь ши» («Кансэки кайдай», 630) и «Циндай юй да юньбяо», оба рекомендованные в списке минимумов профессора Ху Ши «Игэ цзуй ди сяньдуды госюэ шуму», 1925. С. 39.
  240. Автор опирался, конечно, в данной области на большую географическую литературу, которую он и аттестует в предисловии.
  241. Например (1305.2), о царстве Хань, с историческим о нем отчетом, о Вэньланьгэ, Тэнвангэ – других археологических руинах и т.д.
  242. Так, я не нашел многих станций КВЖД, и это не взирая на уверения автора в полноте этих списков.
  243. Ибо в этом последнем нет, например, гор.
  244. Во вновь вышедшем чрезвычайно полезном периодическом китайско-иностранном издании по китайской библиографии «Тушу цзикань» (№ I, 1934), находим обстоятельную рецензию (псевдонима Хэ-цзы) на этот словарь, среди трех прочих (в том числе старый 1836 г. «Лидай диличжи юньбянь цзиньши», составленный Ли Чжао-ло; японский 1932 г. и новый – Лю Цзюнь-жэня, о котором будет речь далее) под общим заголовком «Чжунго лидай димин цыдянь сы чжун», «Четыре словаря китайских историко-географических названий». Рецензент, удовлетворенный многими положительными сторонами словаря, указывает и на промахи (к сожалению, рецензент отсылает здесь нас к предыдущей рецензии, помещенной в повременном издании, нам недоступном), особенно - на пропуски (перечисляются), которыми при всей своей полноте словарь пестрит.
  245. Этот «рифмический», т.е. расположенный по окончаниям чтений иероглифов и в рифмовых группах словарь составлен на основании соответствующих отделов (дили чжи) династийных историй, с указанием исторических координатов названий, и пользуется вниманием синологов - как китайцев, так и европейцев.
  246. Под ними он разумеет отсутствие названий давних царств, названий первых административных делений впервые объединенного Китая (цзюнь, сянь) и общее отсутствие мелких названий.   Вышеупомянутое критическое сравнение четырех словарей («Чжунго лидай димин цыдянь сы чжун») распространяется о недостатках этого самого старого из них, но и самого основного, несколько более подробного, упрекая его, во-первых, за ограниченность использованного материала (только географические главы тех династийных историй, где таковые вообще существуют), приведшую к исчезновению из списков тех названий, которые не встречаются в «прямых» (династийных) историях (а таковых, конечно, немало); далее, в нем нет имен гор и рек; отождествления с тогдашнею современною номенклатурой шатки и необоснованны; наконец, чтения древних названий потерялись среди современных и «рифмическое» (по окончаниям звуко-комплексов) звуковое расположение словаря (юньбянь) не дает ключа к их отысканию звуковым же порядком, а апеллирует к порядку зрительному, в словаре отсутствующему. Рецензент находит, что составителю данного словаря удалось некоторых из этих недостатков избежать.
  247. Сюда входят вопросы о начале данного установления и наименования, об административных центрах, об исторических их изменениях и т.д.
  248. И действительно, нет горы Сун («Центральной вершины Китая»), нет Лао-шань и т.д. Автор отводит от себя обвинение в этой неполноте несерьезною игрою слов: «Я, - говорит он, - составлял словарь «названий земли», а не «названий гор» и не «названий вод». Рецензент Хэ-цзы, обозревая этот словарь, довольно подробно останавливается на этом пункте, считая, что для «большого словаря», каковым автор его называет, этот промах (унаследованный от Ли Чжао-ло) непростителен, тем более что иногда трудно провести разницу между названиями гор или рек и какого-нибудь населенного места, и составителю приходится порой насильно причислять одно к другому.
  249. По-прежнему, нет станций КВЖД (Лошагоу, Каньдахэцзы и др.). О Куаньчэнцзы ничтожная статья (с. 270.3), о Чанчуне (с. 976.1) - чуть полнее, и в тоже время, как правильно указывает рецензент Хэ-цзы, у него пропущены … главные центры провинций (!) О прочих недостатках было сообщено в одном из повременных изданий, которых у нас, к сожалению, нет.
  250. Из предисловия к атласу Стэнфорда.
  251. Т.е., где все нь, н, ай, эй и т.д. изображают одни и те же окончания, а все с, т, д, п, и т.д. – одни и те же начальные звуки, и где нет противоречий, типа Шандунь (надо Шаньдун) или Таху с одной стороны и Таншань - с другой (одною буквой т переданы различные звуки) и т.д.
  252. Ибо Нанкин как столица, центр культуры и общепринятого языка культуры древнее Пекина.
  253. Ее можно привести в бóльшую последовательность, как это и старался сделать самый крупный ныне китаист-фонетист профессор Карлгрен (в Гетеборге). См. Berhard Karlgren. The romanization of Chinese, a paper read before the China Society on January 19, 1928, London.
  254. Я уже упоминал о наивности автора французской географии Китая (Ришара), считающего французскую транскрипцию более научной, что ничем не оправдано, и если, например, предпочительно русским гуй, то только для приблизительной передачи так называемого «третьего тона», то никак не для трех других тонов. Остается только различие инициалов палатальных k, k’, h от твердых ts, ts’, s, но при ненаучной схеме передачи гласных с н через en и через eng и т.д. эта деталь, хотя и важная сама по себе, дела не выигрывает. Повторяю, наиболее научная транскрипция в условной схеме есть транскрипция без противоречий.
  255. Немецкая транскрипция также старается найти какой-то компромисс между немецким произношением данного звуко-комплекса у неподготовленного лица и условностью, без которой система, по-видимому, невозможна. Однако немецкое dschou так же бессильно передать китайские звуки, как и русское чжоу (или джоу), английское chou и французское tchéou. Впрочем, за последнее время немцы стараются перейти на английскую транскрипцию и сделать ее международною, что надо приветствовать и тем более, если можно будет без осложнений сделать в уэйдовской транскрипции карлгреновские изменения.
  256. Говоря об этой последней подробно, в непосредственной связи с изложенным выше первым проектом транскрибировать ею, как отражающею пекинское произношение, нужно, прежде всего, еще раз отметить ее крайнюю искусственность, а, главное, враждебность русскому естественному чтению неподготовленного, не слышавшего китайской речи и тем более в ней не упражнявшегося. Тянь (например, в названии города Тяньцзинь) при определенно русском произношении, без усилий и надсаживаний, должно быть аналогично первому слогу, например, в слове «тянет», и создает для китайского уха как раз то впечатление, которое рассчитано в этой транскрипции для букво-комплекса цянь, каковое, в свою очередь, как известно из практики русских дальневосточных заимствований из китайского языка, фигурирует в них в виде чэн (чэны)  - (деньги). Также несостоятельны и слоги: дянь - цзянь, дин - цзин, динь - цзинь и т.д. Следовательно, русская традиционная транскрипция, зафиксированная в китайско-русском словаре Палладия [Кафарова] и П.С. Попова и словаря его последователя Иннокентия, вообще, не находка, и незнакомого с китайским произношением непосредственно она скорее введет в заблуждение, чем даст ему твердое звуковое представление. Однако эта же система не передаст, в силу тех же соображений и своих условий, и нанкинского произношения, и, таким образом, Гяочжоу вместо Цзяочжоу, Хяншань вместо Сяншань и т.д. создадут еще большую путаницу. Помимо всего этого, применение однообразной русской транскрипции, плохо имитирующей пекинское произношение, создаст целый ряд курьезов для читателя-некитаиста, определенно неприятных. Ведь, если он, привыкнув к Киао-яао и Тзин-тао, обнаружит, что в русской транскрипции эти имена, широко известные из истории европейских захватов в Китае, соответствуют написаниям Цзяочжоу и Циндао, то для него будет сюрпризом не найти на карте, украшенной русскою последовательной транскрипцией, других известных портов Китая, вроде, например, Амоя и Сватоу, которые на этой карте будут, весьма последовательно, согласно пекинскому произношению данных китайских иероглифов, выглядеть так: Сямынь и Шаньтоу. Наконец, на месте архиизвестного Гонконга читатель обретет пекинизированное чтение: Сянган. Это безысходное положение для русской карты, ввиду сравнительно малого знакомства русского читателя всех времен с географией Китая, чувствовалось не так остро, как для читателя английского, и вышеупомянутый атлас Стэнфорда вынужден был, оставив идею последовательности, именуемой у него синологической, а на самом деле, условно-английской, обратиться к весьма компромиссной системе почтовой романизации китайских иероглифов, устроенной во имя «последовательности» привычных (USAGE) и исторически фиксированных форм. Таким образом, при упрощенной для всей прочей карты Китая условно-английской системе обозначений (консула Уэйда – Wade) этот атлас сделал много исключений для «уже установленных форм тех названий, которые связаны с иностранною торговлею в Китае», главным образом, для провинций Кантон (Гуандун), Фуцзянь, частей Гуанси и др. Компромиссная карта не есть, конечно, явление необходимое только для китайских названий. На русской карте СССР мы имеем Полтаву, Харьков, Могилев, а не Пивтаву, Харкив, Мохилеу; на русской карте Франции имеем Париж, а не Пари и Ниццу вместо Нис, а на русской карте Англии неизвестные англичанам города Гулль и Эдинбург, вместо Халл и Эдинборо. С этой точки зрения компромиссная карта Китая также не должна нас смущать, и допущенные на новой советской карте Китая, изданной Госткартгеодезией, кантонизмы (взамен прежних, например, на карте Матусовского – Бретшнейдера сплошных пекинизмов), хотя бы, например, само («новое», а на самом деле очень древнее) название Кантона Буюнь и мест вокруг него (Хеунгсон, вместо пекинского – Сяншань, Гонгмун вместо пекинского Цзянмынь, и т.п.), ввиду той политической роли, которую Кантон сейчас играет и, очевидно, будет еще играть в истории наших дней, надо считать допущенными на карту Китая своевременно. Хотелось бы то же сделать и для Шанхайского района губернии Цзянсу, но, ввиду того, что советские газеты, внося, по обыкновению, в дело транскриптора хаос, все же чаще всего прибегают к пекинским (или считаемым за таковые) обозначениям, транскриптор считал за лучшее от этой реформы воздержаться. С Пепином (нанкинизм) покончено также ввиду большой общей последовательности, хотя, конечно, где был Пекин, а не Бэйцзин, там место и Пепину вместо Бэйпина. Кашин (Цзясин), Анкин (Аньцин) и другие оставлены эпизодически по почтовой традиции, о которой сказано выше. Для Индокитая сохранена транслитерация французской транскрипции, за неимением устойчивой русской схемы, на Формозе, давно уже отторгнутой от Китая, было бы педантизмом (как и в Корее корейские названия) оставлять китайские чтения, тем более в их пекинском виде. Труднее всего было примириться со стереотипными формами, принятыми в русских картах, издавна враждебных какой-либо последовательной форме. В самом деле, в годы переименования ряда стран (Чехословакия, Югославия) оставлять средневековое недоразумение в виде самого названия «Китай» как-то странно. Далее, если считать устойчивой и отправной наиболее известную форму Гонконг (вместо Хенкон или Хенконг), Гоанго (к счастью, уже понемногу оставляемое и заменяемое приблизительно правильным Хуанхэ), то надо бы, во имя последовательности, писать Гонкоу, Гарбин, Гэйлунгянг, Пекинг, Гайнам и т.д. Если не воевать с наплывающими из безграмотных газет формами: Пепин, Киаочао, Ухан, Шандун (Шаньдунь, Шандунь), то надо писать: Хопе (Хэбэй), Фучао (Фучжоу), Ханкоу (Ханькоу), Тайшан (Тайшань) и т.д. Если в ежедневной советской прессе начала 1932 г. местности вокруг Шанхая называются главным образом по-пекински (Шанхай, Янцзы, Сучжоу, Цзянвань, Усун, Тайху, Гуншань, Люхэ, Хуанпу и т.д.), то нет надобности прибегать для тех же мест к транслитерации английской транскрипции: Чапий (Chapei для Чжабэй), Антин (Anting для Аньдин), Катин (Kating для Цзядин), Нансян (Nanhsiang для Наньсян), Чэнжу (Чжэньжу) и др. Очевидно, нужно пока что держаться наиболее устойчивых, имеющих некоторую систему форм пекинского диалекта, или пекинообразной русской транскрипции.
  257. Этому я сам неоднократно в Китае свидетель, когда, например, в Кантоне мне не хотели продавать билет на пароход «Jwo», иероглифы которого я произнес по-пекински: «Ихэ», хотя, конечно, было ясно, о чем идет речь.
  258. Иероглифы: Чжунхуа ючжэн юйту, Atlas Postal de la Chine. China Postal Album, showing the Postal Establishments and Postal Route in each Province». Peking, 1919.
  259. По его романизации, смешанной и непоследовательной, трудно найти желаемое, и не только для европейца, но и для китайцев, не владеющих диалектом (но под lo, ба бу под Patpo, Сичан под Saichang и т.д.).
  260. Транскрипция вообще неряшлива: tiao u t’iao не различаются, ji u j для одного и того же иероглифа (но в разных местах!).
  261. Однотипность, однородность и даже тождество источников, которые китайцы вообще цитируют буквально, произвели, конечно, и большое сходство в обоих этих словарях. Однако оно далеко не абсолютно. Разница, главным образом, в компоновке и распределении материала.
  262. Есть целая литература, выросшая на почве бурных изменений географической номенклатуры за последние годы. Так, появился «Толковый словарь нынешних сяней-уездов» (Цзинь сянь димин), затем «Малый словарь китайских географических названий» (Чжунго димин сяо цыдянь), принадлежащий автору упомянутого уже ранее нового полного атласа (Чжунхуа миньго гайцзао цюань ту) Бай Мэй-чу, который старался в нем всячески способствовать приведению в ясность донельзя запутанной реформами географической номенклатуры, которая исчисляется, по его словам, в 1900 названий современных уездов, а с добавлением новых уездов, измененных в титулатуре, других крупных мест, портов и т.д. превышает и 2000 названий, при общем количестве данной в «малом словаре» номенклатуры в 30000 названий. Словарик снабжен романизацией (о которой пока не имею суждения). Далее, в том же 1931 г. появилась в журнале «Жэньвэнь» (II, 10) статья Чэнь Сяна, дающая наглядную таблицу новых уездов (Чжунхуа миньго гэшэн сяньмин и цзянь бяо), которая придерживается официального списка изменений, опубликованных специальным бюро (Лифаюань тунцзи чу), а также соответствующих нумеров «Правительственного журнала» («Чжэнфу гунбао»). Рецензия (в «Голи Бэйпин тушугуань гуанькань», VI, 2, 31, март 1932 г.) считает этот список пригодным для справок учащимся. Однако едва ли не самым полным, к тому же задуманным в совершенно иных, мировых масштабах, является список изменений и добавлений в китайской и иностранной географической номенклатуре: Recent Changes in and Additions to Chinese and Foreign Georgaphical Names by J. F. Sargent - Гэ Суй-чэн бянь. Цзуйцзинь Чжун-Вай димин гэнчжи лу, (Словарь китайских и зарубежных географических названий), вышедший в апреле 1932 г., и доселе, кажется, все еще самый новый, поэтому можно было бы не говорить об аналогичном словаре 1924 г. Чжун-Вай димин цыдянь, с трафаретными претензиями и таковыми же недостатками, если бы только не приходилось его видеть на руках у китаистов в Ленинграде. Кроме того, справочник издан Географическим обществом Китая (The Geographical Research Society of China, Shanghai, Чжунхуа дили яньцзю шэ) профессором географии Шанхайского университета (Да Ся дасюэ), редактором географического отдела Шанхайского крупного издательства «Чжунхуа шуцзюй», и автором методического руководства к составлению географических карт (Дили ту чжицзо фа). Таким образом, составление справочника находилось в опытных руках, которые, по-видимому, весьма не чужды даже причудливому педантизму, ибо в справочник включены даже переименованные улицы и переулки в Нанкине и Пекине! Иностранные переименования включены в общий список с китайскими, причем, все они по иероглифическим инициалам расположены в счетно-чертную систему, при добавочном алфавитном (английско-китайском) указателе, который, как, к сожалению, почти всегда бывает в Китае, пестрит опечатками и следами недостаточной осведомленности (Neu Aleksandrovsk, Simbrisk, Simbirtsk и т.д.). К списку приложены: весьма полезная таблица административных центров (Во го синчжэн цюйюй минчэн бяо), проект новой реорганизации Китая и т.д. Однако все эти новые словари и списки упоминаются мною только в примечании, ибо ими трудно заместить и по совокупности, и тем более, по отдельности, оба больших упомянутых мною словаря.
  263. Вроде уже упомянутых мною и изданных «Коммерческой печатью» серий отдельных карт (Гэшэн минцзи цюань ту) и описаний (Да Чжун дэ Чжили-шэн дили чжи).
  264. За последнее время в журналах и отдельно появляется немало их каталогов, например, в каталоге Дворца-музея в Бэйпине (Гугун фанчжи му), из собраний в Национальной библиотеке (Catalogue of gazetteers in the National Library). Любопытно, что эти описания еще делаются до сих пор. Так, в 1930 г. вышло такое же старомодное описание уезда Чжунцзян (Чжунцзян сянь чжи), составленное, правда, бывшим ученым–цзиньши, уже престарелым литератором (80 лет), но сохранившим полностью свои дарования (см. в библиографическом журнале «Душу юэкань» 1, 12). Польза этих описаний несомненна: целый клад знаний и фактов. Мне как-то пришлось затрудниться с биографией одного литератора, о котором я нигде ничего не мог найти, да и запросы в Китай и Японию не давали результатов. Любезности американского коллеги я обязан справкою, найденною им в описании данного уезда (где родился поэт) среди исключительно полной коллекции таких описаний в Библиотеке Конгресса и весьма обязательно мне выписанною. Она вполне меня удовлетворила. Каталоги принесли известие о том, что издательство «Чжунхуа шуцзюй», соревнующееся в издательской инициативе с «Коммерческой печатью», временно парализованной из-за японского разгрома, вместе с энциклопедией «Тушу цзичэн» собирается печатать и (все, как есть?) эти тунчжи. Более рационального и научно полезного предприятия нельзя и придумать. См. «Тушу цзикань» (Quarterly Bulletin of Chinese Bibliography), I, March, 1934, с. 27. (новейший каталог этих описаний местностей «Чжунго синь бянь дифан чжи мулу» (Заново составленный каталог дифан чжи). Пекин, 1999. – ред.).
  265. Автор Фэн Чэн-цзюнь дает иероглифику с романизацией и отождествлениями, историческими комментариями и ссылками на китайских и европейских авторов в совершенно удовлетворительном виде. Заметка об этом списке помещена в «Бюллетене Национальной библиотеки Бэйпина» (Голи Бэйпин тушугуань гуанькань, V, 4. С. 119).
  266. Proper Names with Standard Chinese Equivalents (Ханьи бяочжунь вайго жэньмин димин бяо). О его системе см. в моей книге «Китайская иероглифическая письменность и ее латинизация».
  267. В тексте есть два чертежа и на отдельном листе карта.
  268. Она взята из рассмотренного мной на предыдущей странице атласа Бай Мэй-чу (Чжунхуа миньго гайцзао цюань ту), который, как я уже говорил, особенно богат планами китайских городов.
  269. Пекин, как всегда, пользуется особым вниманием, и о нем за эти столетия его могущества и резиденции крупных иностранных представителей есть целая библиотека описаний, собранных китайским библиографом в книжном журнале «Ду шу юэкань» (1, 8): Гуаньюй Бэйпин чжи сивэнь шуцзи луньвэнь шуму (Библиография книг и статей с описанием Пекина на западных языках). Между прочим, когда в 1932 г. потребовался детальный план окрестностей Шанхая, ибо газеты запестрили незнакомыми названиями мест, то мы были застигнуты врасплох (у меня лично есть два плана Шанхая, но без окрестностей).
  270. С содержанием этой любопытной, содержательной и ценной коллекции перепечаток можно познакомиться, например, через «Кансэки кайдай» (Т. 1-84. Шанхай,1892).
  271. Среди обзоров встречаются и обзоры на западных языках, правда, поверхностные и мало информирующие (например,  Sié Dschou-kang. Die literarische Bewegung in moderner China (Sinica, VII, 1), по-видимому, современный Китай движется вперед темпами, превышающими темпы его изучающих, и даже китайские обозреватели не всегда их улавливают.
  272. На первом месте очередная «История китайской литературы» профессора Чжэн Чжэнь-до, о которой речь дальше. Затем, обзоры китайской литературы за 50 лет (профессора Ху Ши «У ши нянь лай чжи Чжунго вэньсюэ», появившаяся в 1923 г.), за 30 лет (Чэнь Бин-кунь «Цзуйцзинь саньши нянь чжунго вэньсюэ ши»); «История китайской литературы в библиографическом отношении» (Чжунго вэньсюэ ши цзети) и др.
  273. Вроде указанных «Историй литературы» за последние 50, 30 и т.д. лет. Нет никакой возможности назвать полностью все литературно-справочные альманахи, появляющиеся в Китае. В таких случаях, опять-таки, придется отослать читателя к библиографиям, регулярное получение которых, как я в своем месте уже указывал, является обязательным условием нормальной работы китаиста. Так, например, в английском издании, т. II, № 3 на с. 92 находим сведения о появлении литературного ежегодника-альманаха на 1934 г. (1934 Чжунго вэньи няньцзянь), дающего сведения о литературных движениях, об авторах и их книгах, выдержки из которых точно так же изобилуют. Практика показывает, что за Новым Китаем надо следить пристально, и что это требует и времени, и денег, и особенно – умения. Без регулярной библиографии и такого же пополнения наших библиотек никак нельзя обойтись.
  274. «Сы шу» (Чжан цзюй) (т.е. «Четверокнижие» с по-главным и по-фразным комментарием - ред.)  и др.
  275. Известно, однако, что эта система подвергалась и теперь подвергается сильным нареканиям, так что рекомендовать можно ее с точки зрения последовательности и связи с нею каждого слова комментария.
  276. В прекрасном издании 1890 г., (ксилограмма) Пань Янь-туна «Анализ комментария Чжу Си на «Луньюй» (Чжу-цзы Луньюй цзинчжу сюньгу као) показано с наивысшею убедительностью, как каждое положение, объяснение, парафраз и т.д. в комментарии Чжу Си основаны на текстах, входящих в конфуцианскую систему. Как бы к ней, следовательно, ни относиться, мастерство комментатора остается, по-видимому, непревзойденным.
  277. См. «Сы шу ховэнь» «Вопросы к нему (Чжу) по поводу четырех книг». В простой разговорной форме ведется с большим подъемом и большою искренностью речь о самых трудных местах конфуцианской системы. Без этого комментария и придерживаясь одной лишь догматики цзинчжу, очень трудно и вряд ли допустимо судить о Чжу Си. Опыт учит, что параллельное чтение цзинчжу и ховэнь дает в аудитории наилучшие результаты и что, с другой стороны, внешняя легкость разговорных форм речи ховэнь часто гораздо труднее спорной литературной формулы догматических цзинчжу.
  278. В это число входят, как известно, следующие канонические книги конфуцианства (цзин): «И», «Шу», «Ши», «Чжоули», «Или», «Лицзи», «Чуньцю», «Цзочжуань», «Чуньцю Гунъян чжуань», «Чуньцю Гулян чжуань», «Луньюй», «Сяоцзин», «Эръя», «Мэн-цзы». Комментарий взят из до-танских, танских и сунских авторов (Ван Би, Кун Ин-да, Син Бин, Цзя Гун-янь и др.) и наилучшим образом издан Жуань Юанем (Ши сань цзин цзяокань цзи), одним из самых надежных эрудитов начала  XIX в., чье издание украшает и наше хранилище (теперь часто в продаже появляются стереотипные репродукции мелкой печати, на которые отвечать, конечно, уже труднее). Без этого справочного пособия данное место рискует остаться или недостаточно ясным вообще, или ясным слишком догматически.
  279. О них и их библиографии профессора Зимона (W.Simon. Yen-wen-dui-dschau und Kokuyaku-Kanbun, eine bibliographische Zusammenstellung, – Mitteilungen des Seminars für Orientalische Sprachen, 1930, Jahrg. 33, S. 155-181, 1931, Jahrg. 34, S.150-152) см. в моей книге «Китайская иероглифическая письменность и ее латинизация» (с.136), а также в первой части настоящей книги, в речи о переводческих циклах. Каталоги принесли известие о переводе на разговорный язык даже «Шицзина», сделанного Го Мо-жо, но на мой вопрос к коллегам-библиографам в Бэйпине был ответ, что это издание им неизвестно.
  280. Каковы, например, комментарии на Лао-цзы Люй Яня (Даодэцзин цзе), Чэн Сюань-ина (Лао-цзы чжу) и других даосов, которые, якобы непосредственно продолжая даосскую традицию, лучше ее чувствуют. Однако при чрезвычайно сложном и неоднородном составе того комплекса, который мы называем даосизмом, это «продолжение традиции» есть только лозунг без определенного содержания.
  281. «Даодэ чжэнь цзин чжу». У Чэн применил к Лао-цзы метод последовательности частей, исходящих от одной и той же целостной (и, конечно, более измышленной, нежели подлинной) системы, а равным образом метод толкования слов как терминов, выведенных из постоянно сопоставляемых частей текста. Он же отступил от общепринятого (возможно, по мистическому принципу) числа глав и перетасовал содержание применительно к содержанию частей и к его отношению (как к надлежащему) к Дао или к Дэ, которые он рассматривает как до известной степени антиподы. Поэтому для точного понимания текста, разглядываемого и наблюдаемого со стороны, пожалуй, толкования У Чэна будут выгоднее, чем даосские надстройки и подсказы, и потому я в своем преподавании держался их больше, чем даосских, цитируя эти последние единственно для примера.
  282. Эта книга принадлежит автору Ван Чжун-миню и является № 1 в «Серии китайской библиографической ассоциации» (Чжунхуа тушугуань сехуй цуншу. Ди и Чжун. Бэйпин, 1927). Автор – историк литературы и библиограф, ученик одного из крупнейших ученых-библиографов нашего времени, воспитанника американских университетов, профессора Бэйпинского университета и директора Бэйпинской Национальной библиотеки, крупнейшей в Китае. Его библиографический труд о Лао-цзы, имея в виду как наилучшие образцы литературной критики Европы и Америки, так и Китая (в частности, известного исследования о тексте конфуцианского канона «Цзин и као», принадлежащего корифею критики и археологии XVII в. Чжу И-цзуню), имел все лучшие условия для осуществления своей задачи. И действительно, эту работу надо считать последним словом библиографического исследования Лао-цзы и рекомендовать ее как справочную книгу и, вместе с тем, вводную во всякое дальнейшее исследование в этой области, которое без нее рискует быть недостаточным.
  283. Лян Жэнь-гун, Ху Ши-чжи, У Ю-лин, Госюэ шуму (Минимум книг для образования китайца в китайском языке), Пекин, 1925. Подробности об этой книге (весьма примечательной) см. у меня в книге «Китайская иероглифическая письменность и ее латинизация» (стр. 147-149) и в статье «Les problèmes de la littérature chinoise contemporaine» («La Revue de Paris», № 8, апр. 1929, с. 90). Но к сказанному в этих моих работах надо обязательно добавить книгу профессора Лян Ци-чао «Библиография важнейших (для китайского образования) книг и метод их прохождения» (Яоцзи цзети цзи ци дуфа), появившуюся также в 1925 г. в серии Университетского колледжа Цинхуа («Цинхуа чжоукань цуншу»). Эта книга содержит в себе ряд весьма поучительных лекций профессора, отошедшего от суровой конфуцианской замкнутости и кастовости для простой, убедительной, наставительной и систематической речи о некоторых важнейших отделах китайской литературы, без которых, по его мнению, нет образованного китайца, какую бы он себе ни избрал в дальнейшем профессию. Вот эти важные отделы: «Луньюй», «Мэн-цзы», «Чжунъюн», «Сяоцзин», «Шицзи», «Сюнь-цзы», «Хань Фэй-цзы», «Цзочжуань», «Го юй», «Чу цы», «Шицзин», «Лицзи», «Эръя». О каждом из этих отделов и о каждой из входящих в него книг дается наставительный отчет, во многом дополняющий, в особенности при общем каждый раз введении, предыдущую часть коллективного труда о «Минимумах», ему принадлежащую и мною выше указанную. Все эти наставления должны быть приняты к сведению и нашими профессорами за исключением, может быть, специфически китайских (но отнюдь не нерациональных), на которые не все пойдут (вроде обязательной переписки вручную всего текста как мнемонического приема). Но лучше всего будет в свою основную справочную библиографию вписать все эти названия (поподробнее), чтобы не быть в затруднении при нужде обязательно обратиться к этой простой искренней и убедительной книге.
  284. См. предыдущее примечание. Впрочем, в библиографическом отделе этой части следовало бы или дать более подробный отчет о ней или попросту перевести ее. Но пространство, заполняемое в таких размерах, было бы покушением на размеры книги, которая и без того превысила все нормы.
  285. Включая сюда не раз упомянутый, но, к сожалению, все менее и менее доступный нашим учащимся «Cursus litteraturae sinicae» Zottoli, дающий, как известно, в этом своем курсе весьма обширные тексты и переводы, по духу более всех друг другу соответствующие.
  286. К китайским антологиям во французском переводе Маргулиеса (Georges Margouliès. Le Kou-Wen chinois: Recueil de textes avec introduction et notes. Paris, 1926; «Le Fou» dans le Wen-Suian. Études et texts. Paris, 1926) указатели есть, но только историко-географического порядка, что лишает их универсальности и пригодности для справки, о которой сейчас шла речь. Каталоги принесли известие о выходе в свет указателей к собраниям прозы и стихотворений китайских поэтов (Вэньцзы соинь, Бецзи соинь), но до меня они (к июлю 1933) еще не дошли.
  287. У Цоттоли антологический материал несколько необычен и необычно расположен. Так, в него введены ораторский стиль, обиходная цитатная эпиграфика и др.
  288. Японская весьма объемистая серия «Канбун тайкэй» (Серия китайских текстов) издавалась в 20-30-е гг., в ней с большой полнотой представлены китайские классические произведения в подлиннике, с японскими пояснениями и комментарием.
  289. Японцы обработали исследованиями, комментариями и точными переводами столь огромное количество китайских текстов, что все то, что в этом отношении сделано европейцами, является до смешного ничтожным. Для того чтобы дать несколько наиболее разительных примеров, отмечу издания новелл Ляо Чжая, драм, поэтов, которые ни китайцам, ни европейцам не снились, и представляют собой во всех отношениях шедевр, в том числе и по своему оформлению, которое особенно глубоко трогает своим художественным вкусом и всяческою заботою. Не представляю себе китаиста, в библиотеке которого, особенно в той области, которая составляет предмет его непосредственного интереса, японские издания нужных ему текстов (не говоря про основные) не представлены.
  290. Эти «Шесть государственных деятелей», включая Ли Шаня, основавшего школу и стиль толкований на «Вэнь сюань», не исключают впрочем и других, которых целая литература (ее см. в каталоге «Сы ку»; «Кансэки кайдай», с. 536; Уайли, с. 192). Ввиду чрезвычайной трудности входящих в «Вэнь сюань» образцов древней китайской литературы, очень рекомендую иметь у себя (или вообще иметь в виду) возможно полный набор этих изданий, а равно переводов этих текстов на языки Европы (Margouliès, von Zach и др.). Между прочим, и японские издания «Вэнь сюаня» также следует иметь в виду, ибо они размечены и в трудных случаях призваны к консультации.
  291. См., например, перечень серьезных в «Дополнении к библиографии» Чжан Чжи-дуна («Шуму давэнь») IV, 6 и в «Кансэки кайдай» (с. 463), а школьных в моих «Китайским текстам к лекциям 1910-1912 гг.»
  292. Некоторые из них (в особенности «Гувэнь гуаньчжи») доселе входят в каталоги вместе с более серьезными (например, в каталоги «Коммерческой печати»), но все реже и реже, ибо, я так полагаю, тот вэньли, на котором передано содержание гувэнь, как объяснительный парафраз, не считается для учеников большим выигрышем. В самом деле, просматривая современные учебники китайского языка, нетрудно убедиться в том, что старые учебники оказываются уже непригодными. Тем не менее, повторяю, и старые учебные антологии переиздаются наряду с учебными новыми (Гувэнь гуань чжи; Гувэнь бопянь наряду с  Чжунсюэ говэнь шифань инцзюнь вэнь и т.д.).
  293. О них уже упоминалось, вместе с их библиографией. Из старых учебных антологий упрощению (переводу на байхуа) подвергалась, по-видимому, самая популярная из них «Гувэнь гуаньчжи» (Яньвэнь дуйчжао гувэнь гуаньчжи), изданная в 1925 г. в анонимном переложении, приписанном самому издательству (Бяньи чжэ: Гуанъи шуцзюй). Парафраз на байхуа называется яньвэнь. К этому же списку надо прибавить часто издающиеся теперь (например, «Коммерческой печатью») антологии стихотворных и прозаических произведений, достаточно простых, т.е. лишенных литературной витиеватости, чтобы быть названными байхуати и байхуавэнь. Таковы, например, издания Гу байхуа Вэнь сюань, (Древний Литературный изборник на современном языке). Шанхай, 1924; Лидай байхуа ши сюань (Избранные стихи разных эпох на современном языке). Шанхай, 1922; Байхуа вэньфань и др.
  294. Таковы антологии Цинь-дин лэйхань гуан-цюнь фанну; Цзыши цзин хуа и др. Из антологий наиболее всех серьезною из китайских старых и новых всегда считалась «Гувэньцы лэйцуань», составленная известным текстоиздателем, комментатором и критиком XIX в. (умер в 1919 г.) Яо Наем и его продолжателями, которой, не в пример прочим, посвящаются библиографические статьи в серьезных библиографиях, например, «Кансэки кайдай» (с. 529), «Шуму давэнь бучжэн» (IV, 17) и др. Строгость отбора и критика текста действительно рекомендуют эту антологию, выделяя ее из других, сильно отдающих пошлой уставностью, прописной моралью, скверною печатью и таким же текстом и т.д., – вообще, продуктов дешевки, притом дешевки злостной, выглядывающей во всех статьях и не жертвующей делу ни копейки.
  295. Может быть, уместно сюда отнести разные списки изданий и переводов новелл «Чжунго тунсу сяошо тияо, (An annotated bibliography of popular chinese novels в Бэйпинском Bulletin «Голи Бэйпин тушугуань гуанькань», V, 5); «Чжунго сяошо сивэнь ибэнь чжи сюаньлу» – список переводов на западные языки китайских новелл в библиографическом журнале «Душу юэкань», 1, 12 и др. Если же им здесь не место, то указатель их, все равно, так или иначе координирует. К ним присоединю по только что полученному списку каталогов, изданных Бэйпинскою Национальною библиотекою, каталог китайских романов, сохранившихся в Японии «Annotated catalogue of Chinese novels preserved in Japan» (Экибэнь Дунцзин соцзянь сяошо шуму). Бэйпин, 1932, и китайских романов Сунь Кай-ди, «Чжунго тунсу сяошо шуму» (Bibliography of chinese novels). Бэйпин, 1932 (переработанное и дополненное издание: Пекин, 1982. - ред.).
  296. О них уже упоминалось (Уши няньдай чжи Чжунго вэньсюэ ши и др.).
  297. Просмотру подвергнуты были 162 названия журналов за 1905-1929 гг. и выписано 4000 статей. Для журналов были использованы все крупные библиотеки Бэйпина.
  298. Может быть, некоторые детали каталога будут учащемуся полезны. В части первой, общей, помещены главы о литературе как термине, о его происхождении, о ее природе, о ее делениях, о ее течениях (в том числе и о пролетарской литературе Китая, Советской России, Японии и других стран); о литературной критике и критиках, о литературных исследованиях; об отношении литературы к разным другим человеческим проявлениям (в том числе к войне и революции); о литературе разных стран, начиная с Китая Старого и Нового (в том числе и о литературе на байхуа, старой и новой). Во второй части литература в ее видах и рядах, как старая, так и новая поэзия (например, «Цзю шигэ» (Старая поэзия), «Синь шигэ» (Новая поэзия), театр, романы, фольклор, детская литература. Третья часть – критические монографии китайских и иностранных литераторов и преподавание литературы. К книге приложены каталоги и библиографические обзоры китайской и иностранной литературы (например, 100 современных театральных пьес, список рекомендуемых книг по изучению «Шицзина», важнейшие книги по изучению западной литературы, каталог переводов Толстого на китайский язык, книги по марксисткой теории литературы и т.д.), списки рекомендуемых по вопросам литературы книг и литературная информация. Как при обзоре «Каталога-указателя по Китаю» (Госюэ соинь), так и здесь нужно отметить, что составитель этого указателя пользовался всеми богатыми комплектами журналов всех Бэйпинских библиотек, а читатель, им пользующийся, по-видимому, полноправно будет следовать его указаниям только в Бэйпине (может быть, еще в Шанхае, Нанкине, Кантоне), но вряд ли где-нибудь в другом месте можно будет найти желаемое по столь важным и столь любопытным вопросам, задеваемым в этих 4000 названий. Мой опыт говорит также, что разыскивать на китайском рынке нумер вышедшего даже полгода назад журнала – вещь часто безнадежная. Однако я счел нужным привести (схематично) сведения о главных его частях для информации и для более ясного представления себе важности этого указателя для изучающего китайскую литературу и даже для знакомящегося с ней без отставания в датах. Приходится пожалеть, что при указателе нет списка авторов статей, который все равно литературовед должен себе сделать.
  299. Только что рассмотренный мною указатель (Вэньсюэ соинь) дает, как видно было, немало для статей о древней литературе. Но только ею одной занимаются указатели, которых я не видел и о которых знаю только из приходящих каталогов. На первое место надо поставить недавно анонсированный «Указатель к двадцати литературным библиографиям, приложенным к различным династийным историям» (Ивэнь чжи эрши чжун цзунхэ иньдэ, - с английским подзаголовком Combined indexes to twenty historical bibliographies». 4 vol. Peiping, 1933 (Harvard-Yenching Institute Sinoligical Index Series, № 10). О нем я уже упоминал и здесь еще раз подчеркну важность этого облегченного доступа к источникам литературной и научной информации и критики. Не менее важен также указатель к многочисленным авторам-прозаикам дотанского периода (Цюань Шангу саньдай Цинь - Хань Сань-го Лю-чао вэнь цзочжэ иньдэ (Index to the authors in the anthology of Chinese prose before 618 by Jen K’echun (1762-1843), Peiping, 1932 (Harvard-Yenching Institute Sinological Index Series, № 8). Судя по данным каталога, почерпнутым, очевидно, из предисловия к указателю, в нем дается более 3000 имен авторов образцовой антологии, которая хотя и не исчерпывает всей китайской литературной продукции, очень важна для справки и информации, установки текста и т.д. Оба указателя изготовлены все тем же Бюро указателей в Бэйпине, т.е. тою синологической лабораторией (вернее, ее частью), которую я считал бы нужным устроить везде, где есть синологическая школа и производятся синологические исследования на должным образом подобранных текстах. Задачи лаборатории не ограничиваются, как я уже говорил в своем месте, одними индексами, но и составление этих последних – дело нелегкое и требует работников повсюду, ибо отбор текстов и манера составления указателей могут быть весьма различными. Для танских поэтов, собрание которых у нас в Ленинграде также имеется, как и собрание дотанских прозаиков (Юйдин цюань Тан ши) имеется известная мне также лишь по ссылке (Чжэн Чжэнь-до «Вэньсюэ яньцзю», сзади текста, с.1) таблица дат авторов (Цюань Тан шижэнь няньбяо). В каталогах же было объявление об указателях к поэтической продукции Китая вообще (Вэньцзи соинь), что было бы во многих отношениях помимо прямой важности весьма существенно. Указатель к отдельным авторам (Бецзи соинь) помещен, по словам каталогов, в одном из последних номеров «Записок Чжэцзянской библиотеки» («Чжэцзян тушугуань лу»). Я уже сообщил выше о краткой таблице дат жизни и смерти литераторов, помещенной в сборнике статей, составленном Чжэн Чжэнь-до (Чжунго вэньсюэ яньцзю), под названием «Чжунго вэньсюэ цзочжэ шэнцзу бяо». Все эти указатели надо рассматривать лишь как начало дела облегчения подступов к китайской литературе,  которому, по-моему, должен служить всякий, кто сам этими подступами пользуется.
  300. Так я, по правде, не знаю, куда отнести вышедший в 1931 г. словарь «Изобразительных выражений китайской новой литературы» (Синь и мяосе цыдянь). Кроме того, его яркая европеизация даст, вероятно, мало пищи европейцу, угадывающему без труда европеизм в иероглифике, разве что для общих наблюдений над видом современной китайской литературной эволюции.
  301. Надо начать с атласа экспедиции профессора Шаванна (Mission archéologique dans la Chine septentrionale) и не миновать роскошных альбомов-каталогов коллекций Юморфопулоса (The Georges Eumorphopoulos Collection. Catalogue of the Chinese Frescoes, by L. Binyon, 1927; Catalogue of the Chinese, Corean and Persian Porcelain and Pottery: vol. I, from the Chou to the end of the T’ang Dynasty... vol. II, from T’ang to Ming; vol. IV. Ming Dynasty) и другие альбомы, между прочим, каталог бронзы, составленный китаистом и искусствоведом профессором У. Йеттсом. Альбомы профессора Сирена (Chinese Sculpture...; The Imperial Palaces of Peking...; The Walls and Gates of Peking...; Chinese Painting in American Collections и др.) также не должны бы быть игнорированы... Но, повторяю, перечислять их все как наглядно-справочные пособия не решаюсь, да и стоит ли; не упомянуть же нельзя, ибо инициация в китайский текст, говорящий об искусстве, более чем какая-либо иная в какой-либо иной китайский текст требует весьма основательного предварительного самонаполнения материалом, умения его находить и его «читать».
  302. Например, уже упомянутый в библиографическом отделе сборник биографий китайских живописцев (Лидай хуаши хуй чжуань), который достаточно умело сражается с основной трудностью таких биографий, ибо частая практика китайских живописцев называть себя вымышленными именами приводит к исчезновению следов их фамилий и ключа к разысканию материалов для их биографий. Я сам пользовался этим сборником-словарем и думаю, что, во всяком случае, для первой справки он очень пригоден, и даже его «рифмическая» система расположения иероглифов скорее приближает нас к справке, чем хронологическая система «Тушу цзичэна». Всего сборник дает 7500 биографий, надеясь этим «удовлетворить поиск знатоков-эстетов», тем более что сам автор сборника Пэн Юнь-цань был владелец большой коллекции картин и собирал информацию с надлежащим к ней подходом.
  303. Waley, A. Introduction to the Study of Chinese Painting. 1923. Waley, A. Index of Chinese Artists represented in the Sub-department of Oriental Prints, British Museum, 1922. О книге Уэйли я уже упоминал. Считаю ее наилучшею, как именно введение в изучение китайской живописи, с которой надо начинать свою инициацию. Автор был наилучшим образом подготовлен к своей работе, находился в наилучшем со всех сторон окружении (и первоклассный материал, и исключительная к нему и вообще библиотека) и пользовался советами также исключительных по компетенции, вкусу, опыту людей, своих сослуживцев (L. Binyon, P. Hobson и др.). Здесь нет места для обстоятельной рецензии на эту книгу (ее дал академик С.Ф. Ольденбург в «Востоке», 1925, № 5. С.232)  и остается ее рекомендовать как справочное пособие первого типа, т.е. указатель к тексту, дающему наилучшую информацию. Что до его указателя художников, то, как я уже говорил, им надо пользоваться с корректурой профессора Пеллио (в «T’oung Pao», XXI, 1922). Книги Петруччи (Petrucci. Encyclopédie de Peinture Chinoise и Les Peintres Chinois) книгой Уэйли не упразднены, но «Введение» профессора Джайлза (An Introduction to the Chinese Pictorial Art, 1918) должно попасть в руки уже после всех этих книг. Справочное значение надо признать и за вышедшею в 1930 г. китайскою изящной книжкой по истории китайского искусства – переводом с японского (Чжунго мэйшу ши, с английским подзаголовком The History of Chinese Fine Arts, by Omura, translated by Chen Pin Hao (Чэнь Бин-хэ), published by J.W. Wong. Commercial Press, 1, 1930).  Она полна био-библиографической информацией, терминологическими разъяснениями и т.д.
  304. Таковы, например: A.W. Franks, Catalogue of Collection of Oriental Porcelain and Pottery, 1878; S.W. Bushell, Oriental Ceramic Art; A.A. Hetherington, The Early Ceramic Wares of China, 1922; Koukhnoff, Porcelaine de Chine, 1927, дающие на отдельных листах воспроизведение, транскрипцию и перевод марок китайского фарфора от XI в. до 1908 г. (цитирую только по каталогу Гетнера): W.H. Edmunds, Pointes and Clues to the Subjects of Chinese and Japanese Art). В 1934 г. была только подписка на это издание, имеющее в виду, судя по каталогам, дать возможность коллекционерам и изучающим искусство Дальнего Востока легко обнаруживать все, что изображено на рисунках, разных панно, в орнаменте и т.д. – все это в алфавитном порядке + хронологические таблицы. Все эти руководства сами по себе, конечно, от подделок не гарантируют, и судить о марке по ее каллиграфической фактуре может лишь редкий знаток, особенно, китаец-антиквар и каллиграф.
  305. Этот указатель (Кокка сакуин) расположен по алфавиту и для китайских и для японских имен и названий (томы 1-100). Авторы и статьи  о живописи, лаке, фарфоре, бронзе, скульптуре, архитектуре и т.д. Каталоги принесли известие о выходе в свет в Бэйпине изданной Национальной Бэйпинской библиотекой библиографии китайской живописи и каллиграфии, по-английски называющейся «A Bibliography of Works relating to Chinese Painting and Calligraphy» (6 vol.). Надеюсь, что эта библиография, согласно с принципами новой китайской науки, достойно увенчает собою огромную литературу по этой части, всегда в Китае культивирующуюся.
  306. Для европейской обработки этого альбома требуется еще участие в ней китайского художника, хотя бы для расшифровок групп и надписей. У меня эта работа была проделана. К сожалению, предприятие по изданию этого любопытного трактата не удалось. Однако им, конечно, цикл подобных же трактатов не ограничивается, и меня легко дополнит коллега, который занимался вопросами китайского искусства больше, чем я.
  307. Синь бянь сисюэ хуйкао (Вновь составленное собрание разысканий по театроведению), 1925. Портреты авторов, их автографы. Грим. О театре со всех сторон; все подробности о голосе, жесте; об их амплуа; текст и анализ пьес; реквизит, одежда, все с подробными иллюстрациями. Авторы Лин Шань-цин и Сюй Чжи-хао. Это полная энциклопедия китайского театра, лучшая из мною найденных.
  308. Таков, например, «Список сборников юаньских театральных пьес» (Юань цзацзюй цзунцзи цюй мубяо), составленный известным латинизатором и фонетистом Ли Цзинь-си, с применением привычных для него методов сравнения и обстоятельности («Тушугуаньсюэ цзикань», V, 1).
  309. В особенности, конечно, к «Тушу цзичэну». Главным указателем в этой области является, по-моему, прекрасный указатель к серии «Sacred Book of the East», словарь «Hôbôgirin». Токио, 1929. Как всегда, за разработкой указателей к сложнейшим и запутанным буддийским книгам надо обращаться к Японии, где и на японском и на китайском вышли отличные указатели, особенно – последний, редактированный знаменитыми буддологами, профессорами Такакусу и Ватанабэ (Токио), который дает несравненный ни с чем подступ к чтению буддийских текстов.
  310. Нет надобности настаивать на том, чтобы китаисту-фольклористу была известна вся европейская фольклористская литература, особенно, сводка фольклорных мотивов, данная, например, в шеститомнике С. Томпсона - St. Thompson. «Motif-index of folk literature» (3-е доработанное издание, в котором учтены и мотивы китайского фольклора: Bloomington and London: Indiana University Press, 1975. – ред.).
  311. Recherches sur les superstitions en Chine, par le P.H. Doré S. J. avec nombreuses chromolithographies. En 8 et 10 couleurs d’aprés les opiginaux chinois; impression de luxe, reliure genre chinois (ouvrage couronne par l’Académie des Inscriptions et Belles-Lettres)... (Vol.1-18, Shanghai, 1911-1938. Английский перевод: Researches into Chinese Superstition, 10  Vol. - Shanghai, 1914-1934. Тайваньская перепечатка английского перевода Taipei : Ch'eng-wen Publishing Company, 1966. – ред.). Всего вышло 15 томов с указателем (Manuel des superstitions chinoises, 1926). Об этой серии томов мне уже приходилось говорить. Я полагаю, что и справки делать в этих книгах надо с осторожностью, причем и к иллюстрациям относиться скептически: они не взяты из народной практики (как выяснилось только недавно, Дорэ собрал большую коллекцию народных картин, которая хранится теперь в Шанхайской библиотеке, неясно только, почему он не использовал эти картины в качестве иллюстраций для своего труда - ред.), а нарисованы по заказу и характера документов не имеют, благодаря чему вся научность книги, несмотря на свою весьма высокую академическую квалификацию, с моей точки зрения, подозрительна. Для меня лично, как занимавшегося этим предметом весьма долгое время, коррективом к материалам Дорэ служила собственная коллекция китайских народных картин, религиозных и фольклорных изображений, амулетов, эстампажей с каменописных икон и других памятников. К ним я делал обширные указатели, распространив их на дневник путешествия по Китаю 1907 г., давший мне материалы по китайской обиходной эпиграфике, которая ближайшим образом соприкасается с материалами религии и фольклора (или суеверий, по терминологии Дорэ). К сожалению, моей работе не суждено было осуществиться целиком, но лишь частями (например, в статьях «О некоторых главных типах китайских заклинательных изображений по народным картинам и амулетам»; «Китайские монетовидные амулеты и благожелательные медали из коллекции Императорского Эрмитажа»; «Бессмертные двойники и даос с золотою жабой в свите бога богатства»; «The Chinese Gods of Wealth» и др.). Но сейчас я более готов, чем когда-либо, к большим книгам, вроде «Китайская народная картина», «Китайский амулет», «Китайская икона», «Китайская бытовая эпиграфика» и т.д. Однако за неактуальность плод стольких усилий и забот должен быть оставлен во имя более конструктивного плана. Сюда же надо еще раз отнести неоднократно цитированную мною статью профессора Шаванна о выражении счастливых пожеланий в китайском народном искусстве (De l’expression des voeux dans l’art populaire chinois в «J.A.», 1901), отчасти и некоторые из только что упомянутых моих статей, ибо в них можно найти объяснение часто встречающихся символов и ребусов, которые с помощью словарей, конечно, не расшифровать.
  312. Очень интересен и ценен приложенный к книге список книг по фольклору Китая (A Brief List of Books useful in the study of Chinese Folklore), и я ограничусь прямою на него ссылкой, без дальнейших выписок. Каталоги принесли сообщение о выходе в свет «Словаря китайской мифологии» (A Dictionary of Chinese Mythology by E.T.C. Werner, Shanghai, 1932), снабженного и библиографией. Принимая во внимание компетентность и добросовестность автора, достаточно засвидетельствованную им в предыдущих его трудах, можно заранее быть уверенными в том, что этот словарь достойным образом заполнит зиявшую на его месте до сих пор лакуну.
  313. В китайском еженедельном журнале «Фольклор» («Миньсу»: выходил в Кантоне с 1928 по 1933 г., всего было 123 номера, в 1983 г. в Шанхае предпринято переиздание всех номеров в шести больших томах - ред.) полную серию которого совершенно необходимо иметь всем лицам, а тем более учреждениям, изучающим Китай с этой стороны, имеется ряд статей, имеющих особый по новизне интерес (например, «Горные (деревенские) песни уезда Мэншань в Гуанси» (Гуанси Мэншань-сянь шаньгэ), в № 52; «Шо Цзы-сунь нян-нян» (О богине, дарующей детей в № 31; «Детские песни в Мэйсянь» (Мэйсянь тунъяо) в № 31; «Выходит замуж за змею» - «Цзя шэ», в № 46; «Рассказы о мышах» - «Лаошу-ды гуань ши и» в № 46 и т.д. Кроме того, целые нумера посвящены отдельным фольклорным темам, как например, №№ 48, 49, 50 (1929 г.) «Народные песни» (Гэ яо); № 47 «Предания» (Чуаньшо), № 41/42 «Боги-духи» (Шэньди чжуань хао); № 32 «Середина осени» (Чжун цю чжуань хао); и т.д. Все это, в полном комплекте и с надлежащим индексом, поставит, наконец, на надлежащее место и недостойную компиляцию Дорэ, и даже во многих частях серьезный, но отсталый труд Грота «The Religious System of China» Vol. 1-6, L., 1892-1910, требующий вообще пересмотра. У меня лично коррективом к фольклорному хаосу европейских книг есть, как я уже говорил, указатель к материалам с мест (народные картины). Но есть также и указатели к моим же переводам из Ляо Чжая, которые дают иногда неожиданные сопоставления, хотя, конечно, Ляо Чжай не есть поставщик фольклорного материала, и его, скорее всего, следует остерегаться.
  314. Например, Фабер (Faber, A Digest of the Doctrines of Confucius  и др.). Указанная мною в свое время попытка синтеза, сделанная профессором Ху Ши, является, хотя и спорною (система учения Конфуция как одна их фикций, не может быть в настоящее время уловлена научным порядком), но лучшею. См. мою статью в «Востоке», III «Учение Конфуция в китайском синтезе».
 [Вверх ↑]
[Оглавление]
 
 

Синология: история и культура Китая


Каталог@Mail.ru - каталог ресурсов интернет
© Copyright 2009-2024. Использование материалов по согласованию с администрацией сайта.