Специфика китайской традиционной науки

 
Помимо рассмотренных выше, немаловажной причиной размежевания науки и философии в Европе была тесная связь последней с теологией. Репутация «служанки теологии», закрепившаяся за европейской философией с XI в., в новое время дискредитировала ее в глазах атеистически настроенных ученых, а верующих ученых приводила к различению двух истин: религиозно-философской и научной. В Ки-тае же философия всегда представлялась царицей наук и никогда не была «служанкой теологии» (последней в чистом виде там вообще не существовало). Более того, китайская философия в идеологически и институционально доминировавшей конфуцианской традиции осознавала себя именно как науку par exellence, т.е. науку философии, а не отличную от науки философию или теологию. В китайской культуре до соприкосновения с европейцами отсутствовал специальный термин для обозначения философии (в Европе таковой не только использовался уже Пифагором, но и был теоретически осмыслен во времена Сократа и Платона).
 
Фан И-чжи (1611–1671) в результате знакомства через миссионеров с европейской культурой, видимо, первым в Китае выработал на основе категорий философского раздела «Чжоу и» – «Си цы чжуани» терминологическую пару чжи цэ («измерение природы/физиометрия») – тун цзи («проникновение в исходные импульсы»), функционально аналогичную паре «наука – философия». Эти две формы познания он не противопоставлял друг другу, а, напротив, тесно связывал как направленные на две стороны единой реальности – ее проявления и скрытую сущность.
 
Термины Фан И-чжи не стали стандартными обозначениями науки и философии, которым в современном китайском языке соответствуют биномы кэ-сюэ и чжэ-сюэ. Их общий терминообразующий элемент сюэ обозначает: «учение», «научение», «доктрина», «…логия». Основной смысловой компонент чжэ-сюэ («философия») – чжэ обозначает мудрость как просветленность, понятливость, прозорливость (мин) и знание людей (чжи жэнь). Основной смысловой компонент кэ-сюэ («наука») – кэ несет в себе идею классификации, соотнесенности с определенным разрядом и близок термину «дисциплина». Нормативная семантика иероглифа кэ с очевидностью проявляется в образованном на его основе обозначении знаменитой экзаменационной системы получения ученых степеней – кэ цзюй (букв. «выдвижение на степень»). Что же касается традиционных обозначений науки, то все они представляют ее как «учение/научение» (сюэ [4]), т.е. идеологизированную (ценностно-нормативную) и не отчлененную от философии форму знания. Так, наименование конфуцианства (не связанное в китайском языке с именем Конфуция) – жу сюэ (букв. «учение образованных») выступало и в качестве обозначения науки, а наименование неоконфуцианства – ли сюэ (букв. «учение о принципе») – в качестве обозначения естествознания. «Учение/научение» охватывало, помимо теоретически обоснованного и опытно проверяемого знания, догматические каноноведение (цзин-сюэ) и комментаторство (см. Комментарии), практические (технические, рецепторные, эмпирические) и псевдонаучные с современной т.з. дисциплины (напр., астрологию, алхимию, геомантию), парадоксально отождествляя статус «универсального» ученого – «мудреца/философа/учителя» (цзы [1]) с принадлежностью к отдельной «семье/школе/специальности» (цзя [2]) и сводя науку, философию и религию в единое «учение» (цзяо [1]; см. Сань цзяо). Все указанные факторы обусловливали тесную взаимосвязь, более того – синкретическое единство науки и философии в Китае, тормозя самостоятельное развитие и той и другой, но поддерживая целостность и преемственность духовной культуры, лучшие представители которой обычно совмещали в себе многие интеллектуальные ипостаси. В основном естественные и технические науки на рубеже XIX-XX вв. (в связи с первой волной глобализации, научно-технической революцией и развалом империи) вышли из состояния традиционности и интернационализировались, а гуманитарные и общественные – сохраняют национальную специфику как гарантию культурной самоидентичности до наших дней.
 
Источники:
 Сыма Цянь. Исторические записки (Ши цзи). Т. IV / Пер. Р.В. Вяткина. М., 1986; Древнекитайская философия. Эпоха Хань. М., 1990; Люйши чуньцю (Вёсны и осени господина Люя) / Пер. Г.А. Ткаченко. М., 2001; Философы из Хуайнани (Хуайнаньцзы) / Пер. Л.Е. Померанцевой. М., 2004.
 
Литература:
Гране М. Китайская мысль. М., 2004; Зинин С.В. Проблема специфики китайской науки // XVIII НКОГК. М., 1987, ч. 1; он же. Джозеф Нидем и китайская наука; Между универсализмом и релятивизмом. Натан Сивин в поисках кит. науки // Мир Будды и китайская цивилизация. М., 1996, с. 172–211; Из истории науки и техники Китая. М., 1955; Китайская классическая «Книга Перемен» и современная наука. М., 2003; Кобзев А.И. Учение о символах и числах в китайской классической философии. М., 1994; он же. Эрос за китайской стеной. М., 2002; Кроль Ю.Л. Наука и техника древнего Китая // Вахтин Б.Б. и др. Страна Хань. Л., 1959, с. 272–302; Малявин В.В. Китайская цивилизация. М., 2000, с. 299–376; Нидем Дж. Общество и наука на Востоке и на Западе // Наука о науке. М., 1966, с. 149–177; Нидэм Дж. Фундаментальные основы традиционной китайской науки // Китайская геомантия / Сост. М.Е. Ермаков. СПб., 1998, с. 195–263; Симаков М. Восточная философия и современная наука. М., 2004; Современные историко-научные исследования: наука в традиционном Китае / Сост. А.И. Кобзев. М., 1987; Фицджеральд Ч.П. История Китая. М., 2005, с. 173–198, 354–372; Флуг К.К. История китайской печатной книги сунской эпохи Х–ХIII вв. М., Л., 1959, с. 172–248; Ли Шэнь. Чжунго гудай чжэсюэ хэ цзыжань кэсюэ (Древнекитайские философия и естественные науки). Пекин, 1989; Чжунго гудай кэсюэцзя (Древнекитайские ученые). Пекин, 1959; Ябуути Киёси. Тюгоку но кагаку то буммэй (Китайская наука и цивилизация). Токио, 1999; Chinese Sciense-Exploration of an Ancient Tradition / Ed. by Sh. Nakayama, N. Sivin. Cambridge (Mass.); L., 1973; Forke A. The World-Conception of the Chinese. L., 1925; Henderson J.B. The Development and Decline of Chinese Cosmology. N. Y., 1984; Graham A.C. Later Mohist Logic, Ethics and Science. Hong Kong, L., 1978; Du Shiran, Han Qi. An Overview of Chinese Science in the Ming-Qing Period // East Asian Science: Tradition and Beyond (EAS). Osaka, 1995, p. 105–110; Ho Peng Yoke. Chinese Science: the Traditional Chinese View // BSO(A)S. 1991. Vol. 65, № 3, p. 506–519; idem. Changing Perspectives on the Study of East Asian Science and Technology // East Asian Science: Tradition and Beyond (EAS). Osaka, 1995, p. 7–16; Hu Shih. The Scientific Spirit and Method in Chinese Philosophy // The Chinese Mind / Ed. by Ch.A. Moore. Honolulu, 1967, p. 104–131; Needham J. Science and Civilisation in China. Vol. 2. Cambridge, 1956; Idem. The Grand Titration: Science and Society in East and West. L., 1969; Idem. Science in Traditional China: A Comparative Perspective. Cambridge (Mass.), Hong Kong, 1981; Temple R. The Genius of China. 3,000 Years of Science, Discovery and Invention. N. Y., 1986; Qian Wen-yuan. The Great Inertia: Scientific Stagnation in Traditional China. L., Sydney, Dover (N. Hampshire), 1985; Ronan C. The Shorter Science and Civilisation in China: An Abridgement of Joseph Needham`s Original Text. Vol. 1. Cambridge, 1978; Sivin N. Why the Scientific Revolution Did not Take Place in China – or Didn`t It // Chinese Science. 1982, № 5, p. 45–66; idem. Comparing Greek and Chinese Science // EAS, p. 23–31; Zen H.C. Science: Its Introduction and Development in China // Symposium on Chinese Culture / Ed. by H.C. Zen. Shanghai, 1931, p. 142–151.
 
Ст. опубл.: Духовная культура Китая: энциклопедия: в 5 т. / гл. ред. М.Л. Титаренко; Ин-т Дальнего Востока. — М. : Вост. лит., 2006–. Т. 5. Наука, техническая и военная мысль, здравоохранение и образование / ред. М.Л. Титаренко и др. — 2009. — 1055 с. С. 18-27.