Эротология

 
Завораживающая привлекательность этих символов неотделима от того факта, что иероглифы инь [1] и ян [1] служат важнейшими формантами китайской эротологической терминологии, в частности буквально обозначая соответствующие половые органы. Причем парадоксальным образом иероглиф инь [1] и в традиционной, и в современной терминологии (инь бу, инь цзин и др.) способен обозначать не только женские, но и мужские гениталии, классическим примером чего может служить описание Сыма Цянем  в цз. 85 (рус. пер.: Р.В. Вяткин, 1996) «Исторических записок» («Ши цзи») необычайных сексуальных достоинств колоритного исторического персонажа III в. до н.э. Лао Ая. В этом эпизоде половая амбивалентность инь [1] усугублена тем, что сексуальный гигант, чье имя стало нарицательным, маскировался под видом кастрата, при этом еще и сама ситуация в целом характеризуется с помощью определения инь [1], т.е. как «тайная, непристойная».
 
Подобная терминологизация, очевидно, связана с, казалось бы, необычным первенством инь [1] в паре с ян [1]. Необычно данное первенство потому, что, несмотря на кажущееся при первом взгляде равноправие инь [1] и ян [1], в их соотношении имеется глубинная асимметрия в пользу второго, мужского, элемента, которая в китайской эротологии усилена до степени явного маскулецентризма. Последний находится в сложном, но, видимо, в конечном счете гармоническом диссонансе с повышенной значимостью символа левизны, т.е. женской стороны, в китайской культуре и указанного приоритета инь [1]. Так в «Дао дэ цзине», преисполненном пафосом возвеличивания женского, иньского начала, сказано, что «благородный муж (цзюнь цзы) в обыденных условиях ценит левое, а при военных действиях – правое» и «в счастливых делах почитаемо левое, а в скорбных – правое» (§ 31).
 
В соотношении инь [1] и ян [1] нетривиальна не только их иерархия, но и взаимная диффузия, что на терминологическом уровне можно проиллюстрировать выражениями инь цзин – «иньский (женский) стебель» и ян тай – «янская (мужская) башня», обозначающими соответственно пенис и часть вульвы. Подобная половая амбивалентность распространялась и на специальную медицинскую терминологию. Например, бином тянь гуй («небесная десятица»), имевший значение «месячные», обозначал также мужскую половую силу, что обуславливалось проведением аналогии между менструацией у женщины и семяизвержением у мужчины, а «почечной пневмой» (шэнь ци) называлась как женская половая функция, так и деятельность тестикул, поскольку и то и другое считалось проявлением сексуальной энергии, поступающей в почки из основных внутренних органов одинаково у обоих полов.
Основополагающая для Китая идея взаимопроникновения женского в мужское и мужского в женское, самым непосредственным образом воплощенная в символе Тай цзи, где инь[1] внедрено в ян [1], а ян [1] – в инь [1], и закрепленная в таких мировоззренческих формулах, как «Внутри инь [1] имеется ян [1], внутри ян [1] имеется инь [1]» («Хуан-ди нэй цзин», «Су вэнь», цз. 1, гл. 4) и «Сын неба (т.е. император. – А.К.) – отец и мать народа» («Шу цзин», гл. 24/32 «Хун фань» – «Величественный образец», раздел 5), на Западе впервые была отчетливо сформулирована на рубеже XIX–XX вв., прежде всего О. Вейнингером (1880–1903) в книге «Пол и характер».
 
Древнегреческий миф о прорицателе Тиресии, превратившемся в женщину и через семь или восемь лет возвратившем себе мужской облик, свидетельствует о восприятии подобной трансформации как обусловленной сверхъестественным вмешательством богов исключительной ситуации, в которой, кроме того, оба состояния неравноценны. С одной стороны, превращение в женщину представлено в качестве наказания, но с другой – Тиресий заявляет спорящим богам, что женское сексуальное наслаждение втрое или даже в девять раз сильнее мужского.
 
Обратное превращение женщины Кениды в мужчину Кения представлялось в мифе божественным даром то ли от Посейдона (Нептуна) за любовь к нему, то ли, напротив, от других богов для убережения от его посягательств.
 
В античной науке на Западе возможность подобных трансформаций была рационализирована с помощью теории взаимоподобия мужского и женского организмов. «Все части мужчины, – утверждал Гален, – находятся также у женщины. Различие существует только в одном отношении, и это следует помнить в продолжение всего рассуждения, а именно, что части женщины внутренние, а части мужчины наружные, начиная от так называемой промежности. Представь себе мысленно, безразлично какие: выверни наружу органы женщины или выверни и сложи внутрь таковые мужчины, и ты увидишь, что все они совершенно сходны друг с другом. Вообрази прежде всего вместе со мной части мужских органов втянутыми и находящимися внутри между прямой кишкой и мочевым пузырем. При таком предположении мошонка заняла бы место матки с яичниками, расположенными с каждой стороны у наружной части, мужской половой член превратился в шейку образующейся полости, а кожица на конце мужского члена, называемая теперь крайней плотью, стала бы влагалищем женщины. Предположи, с другой стороны, что матка выворачивается и выпадает наружу. Разве ее яичники не оказались бы по необходимости внутри ее полости, разве не покрыла бы она их наподобие мошонки? Шейка, до сих пор скрытая между промежностями, не превратилась ли бы она в мужской член, а влагалище (вместе с наружными половыми органами), являющееся кожным придатком шейки, разве оно не заменило бы то, что называется крайней плотью».
 
Несмотря на такое сходство Гален все же всячески подчеркивал половую асимметрию внутри человеческого рода, одна из половин которого «несовершенна и как бы изуродована», поскольку «в отношении детородных частей женщина менее совершенна, чем мужчина», ее семя «менее обильное, более холодное и влажное» и в целом как «из всех живых существ человек является самым совершенным, так и среди человеческого рода мужчина более совершенен, чем женщина» («О назначении частей человеческого тела», XIV, 6, пер. С.П. Кондратьева).
 
При определении большего совершенства, помимо оппозиций «правое – левое», «сильное – слабое», Гален использовал оппозицию «теплое – холодное». Понятно, что в этой системе соответствий, восходящей к Анаксагору, Эмпидоклу и Гиппократу оказывается, что «мужская особь теплее женской» и поэтому «производящая сперма женщины, согретая правой маткой, порождает мужской плод, а производящая сперма мужчины, охлажденная в левой матке, превращается в противоположный плод». С помощью этой теории объяснялось и превращение одного пола в другой, в частности женского плода в мужской в результате «победы силы тепла спермы» над маткой, однако Гален заключал, «что эти случаи редки ввиду того, что они требуют большого избытка тепла» («О назначении частей человеческого тела», XIV, 7, пер. С.П. Кондратьева).
 
В итоге достигнутое Западом в античности научное понимание данной проблемы оказалось структурно тождественным ее мифологическому пониманию. В средние же века представление о разнокачественности мужской и женской природы было чрезвычайно усилено библейским мифом об их различном происхождении: «органическом» («из ребра, взятого у человека») у женщины и «неорганическом» («из праха земного») у мужчины (Бытие, I, 2). Идеологически питавшая традиционный для Запада патриархат оценка женщины как «сосуда зла» в равной степени зиждилась на греческой и иудейской мифологии (ср. изложенный Гесиодом миф о мстительном создании Зевсом женщин на «погибель смертным» [Теогония, 570–616] со словами «Екклесиаста» [VIII. 23] о том, что «горче смерти женщина»).
 
В отличие от западного взгляда на транссексуализм как аномалию или сверхъестественный казус, китайская эротология признавала его нормальность и естественность, отвечающую самому общему мировому закону постоянного взаимоперехода инь [1] и ян [1], а также позднее привнесенному буддизмом представлению о кармически обусловленных перерождениях в «коловращении жизни», или «колесе сансары» (лунь хуй). Поэтому в китайском религиозно-мифологическом сознании совершенно органично произошло превращение мужчины-бодхисаттвы Авалокитешвары в покровительницу женщин богиню Гуань-инь и, наоборот, связанного с культом лягушки женского божества в бога домашнего очага Цзао-вана. Однако в подтверждение хитрости мирового разума и на удивление наших современников транссексуализм получил практическое, медицинское и юридическое осуществление на Западе, а не в Китае, где он издавна существовал не только как миф, религиозно-философская идея или психологический стереотип, но и как культурный институт, проявлявшийся, в частности, в театральной традиции исполнения женских ролей мужчинами (вплоть до ХХ в., особенно ярко отразившись в творчестве крупнейшего китайского актера Мэй Лань-фана [1894–1961] и в популярном сюжете «Мадам Баттерфляй») и широком социально значимом использовании евнухов. Сам способ кастрации последних – полное удаление пениса и тестикул (наподобие «большой печати» русских скопцов), будучи в функциональном плане явно избыточным, свидетельствует о натуралистическом стремлении к максимальному соматическому сближению с противоположным полом, ибо производит эффект уподобления вульве.
 
Кстати сказать, не в мифе или натурфилософском умозрении, а в самой реальности транссексуализм асимметричен: в силу понятных естественных причин легче из мужчины сделать женщину, нежели наоборот. Данная асимметрия, разумеется, прежде всего, распространяется на сложившиеся организмы, для которых при перемене пола даже современными медицинскими средствами задача создания мужского полового органа неизмеримо сложнее противоположной.
 
Столь же асимметричны и генетические основы полового деления. Мужской кариотип XY принципиально сложнее женского XX. Аналогичным образом обстоит дело и при развитии уже образовавшегося зародыша: «Для того, чтобы эмбрион развился по мужскому типу, должна поступать соответствующая «команда» от мужских половых желез. Если же по каким-то причинам этого не происходит, развитие идет по женскому типу, даже в том случае, если в клетках эмбриона присутствует мужской набор хромосом. В развитии же женских внутренних гениталий яичники никакого участия не принимают.
 
Женский фенотип, таким образом, является как бы нейтральным, базовым. Его развитие не зависит от генетического и гормонального пола эмбриона. А вот мужской фенотип может сформироваться только при наличии активного тестикула – мужской половой железы» (Белкин А.И. Третий пол. М., 2000, с. 21).
 
Поэтому символизируемый Тиресием переход из мужской ипостаси в женскую, если так можно выразиться, более естествен, чем китайский стандарт исходного превращения инь [1] в ян [1], который в классическом эротологическом трактате «Секретные приемы для нефритовых покоев» («Юй фан ми/би цзюэ», рус. пер.: А.Д.Дикарев, 1993) представлен суждением: «Если [женщина] знает путь-дао пестования [силы] инь [1] и осуществляет гармоническое соединение двух пневм, то, трансформируясь, становится мужчиной».