Специфика китайской традиционной науки

 
Последнее число, несомненно, подогнано под такие значимые величины, как количество дней в году и угловых градусов в «небесном круге». И в астрономической главе «Толкование небесных знаков» («Тянь вэнь сюнь») «Хуайнань-цзы» (цз. 3), и в трактате Чжан Хэна «Хунь тянь и» («Устройство хаосообразно-всеобъемлющего неба»/«Армиллярная сфера», рус. пер.: Р.В. Вяткин, 1990) «небесный круг» (чжоу тянь) делится на 365 с четвертью градусов, соответствие которых дням года отмечает на небе, подобно стрелке часов на циферблате, рукоять Ковша (Доу,  Бэй-доу), т.е. Большой Медведицы, сдвигающаяся каждые сутки на 1 градус и ставшая прототипом для крупнейшего достижения китайской науки и техники – ковшеобразного магнитного компаса (подробно см. в ст. Магнетизм). Ясно, что, моделируя космос в теории и на практике – с помощью специального прибора – армиллярной сферы (хунь тянь и), Чжан Хэн стремился синтезировать полученные им новые научные данные и с мифологическим стандартом, и с нумерологическим каноном, и с вычислительной прагматикой, в частности, приравнивая угловую меру диаметров Солнца и Луны к круглому числу 1000 ли [10], которое в свою очередь, согласно «Чжоу би суань цзину» («Счетный канон о чжоуском/всеохватном гномоне»), имеет в расчетах по гномону (см. ст. Астрономия) антропный эквивалент 1 цунь [2] (длина средней фаланги указательного пальца).

 
Несмотря на обилие в китайских философских произведениях данных, аналогичных вышеуказанным, неопределенность их гносеологического статуса часто мешает установлению их научной природы. Поэтому среди синологов популярно мнение о слабой связи китайской философии с естественными науками как ее специфическом дефекте. Однако и естественные и гуманитарные науки в Китае были объединены с философией общей текстологической базой (единым набором канонов), терминологией и нумерологической методологией. Один из самых ярких примеров – связанный с нумерологией (геометризированной схематикой) «Чжоу и» математический метод вычисления коэффициентов разложения бинома, т.е. треугольник Паскаля (подробно см. в разделе Математика), известный в Китае, как минимум, с XI в. (рис. 1), а в Европе опубликованный на полтысячелетия позже. Его несомненный формальный аналог – треугольная схема Хэ ту («Изображение из [Желтой] реки») или комплекса Хэ ту и Ло шу («Писание из [реки] Ло», см. Хэ ту, ло шу), образуемая ярусами в 1, 2, 3 и т.д. ромбовидно соединенных кружков (рис. 2, 3), а содержательный аналог – состоящее из двух треугольников с вершинами вверху и внизу, ромбовидное расположение всех 64 гексаграмм (гуа [2]) под названием «Изображение изменений и проникновений» (бянь тун чжи ту), классифицирующее их по количеству черт ян [1] и инь [1] (см. инь – ян) и представляющее результат, соответствующий коэффициентам бинома в 6-й степени: 1 гексаграмма с 6 чертами ян [1], 6 – с 5 ян [1] и 1 инь [1], 15 – с 4 ян [1] и 2 инь [1], 20 – с 3 ян [1] и 3 инь [1], 15 – с 2 ян [1] и 4 инь [1], 6 – с 1 ян [1] и 5 инь [1], 1 – с 6 инь [1] (рис. 4). Не обладавшая атрибутами научности, которые были присущи логической методологии в Европе, умозрительно-спекулятивная и вместе с тем неразрывно связанная с конкретными пространственно-числовыми и текстологическими схемами, нумерологическая методология в Китае препятствовала формированию собственно научной методологии. Это, с одной стороны, тормозило научный прогресс (непременное условие которого – осознание наукой своих методологических оснований), а с другой стороны, мешало философской мысли развиваться как в русле философии науки (что кардинально отличается от синкретического союза философии и науки), так и в русле принципиально и сознательно вненаучной философии. Подобное развитие на Западе (типичные примеры – позитивизм и экзистенциализм) своим первоначальным импульсом обязано духовным сдвигам после научной революции XVI–XVII вв. Таким образом, нумерологическая методология влияла на китайскую философию не только непосредственно, но и опосредованно – через воздействие на науку, а науки – на общую ориентацию философской мысли.
 
Научный прогресс в Европе ознаменовался, по крайней мере, тремя важнейшими историческими явлениями, не произошедшими в традиционном Китае. Во-первых, это, как было отмечено, освоение формальной логики в качестве общенаучной методологии. Характерно при этом, что формированию современного комплекса научных дисциплин было положено начало именно в трудах Аристотеля, творца первой формальнологической теории. До возникновения науки логики все естественнонаучные дисциплины, кроме математики и астрономии, находились в синкретическом состоянии. Исходя из этого, можно предположить, что отсутствие логической методологии в традиционном Китае обусловило и низкий уровень дифференциации в общенаучном комплексе.
 
Во-вторых, логическая методология в Европе способствовала не только дифференциации наук, но и их эмансипации от философии и теологии. Уже в александрийскую эпоху (с III в. до н.э.) обнаружились первые признаки размежевания науки и философии. Для александрийской науки стала характерной специализация, интерес к предмету данной науки безотносительно к каким-либо философским предпосылкам.
 
Конечно, говоря о подобном размежевании, не следует забывать, что речь идет о «субъективном» понимании соотношения науки и философии в рамках той или иной культуры, а не о его «объективном» осмыслении с позиций современного науковедения. Философские принципы, общие мировоззренческие установки и специальные методологические концепции оказывают на развитие науки сильное и радикальное влияние. Различие между европейской и китайской философией сказалось и в различии между европейской и китайской наукой. Так, китайская физика, оставаясь верной философскому прототипу волновой теории, упорно отвергала атомистику.