Химия

науки о превращениях веществ в традиционном Китае
 
Путь от алхимии к химии

Современное китайское название химии, появившееся в середине XIX в., – хуа-сюэ («учение о превращениях»). В традиционной китайской науке не было подобной дисциплины. Химические знания развивались в основном по двум направлениям. С одной стороны, можно говорить о разного рода уходящих в глубокую древность химических искусствах или технологиях, которыми занимались в домашнем хозяйстве, при врачевании и в ремесленничестве – изготовление красок, керамики, фармакологических и парфюмерных препаратов, использование биохимических процессов, в частности брожения, для переработки органических веществ. К этому направлению следует отнести также металлургию, известную на территории Китая с рубежа III–II тыс. до н.э., лаковое производство – с средины II тыс. до н.э., производство соли – с средины I тыс. до н.э., добычу и использование нефти и угля, изготовление бумаги – конец I тыс. до н.э., и проч.
 
С другой стороны, химические знания развивались в русле алхимии (шао дань шу, лянь цзинь шу и проч.), первые упоминания о которой относятся ко II в. до н.э. В отличие от первого направления, алхимия соединяет в себе теорию и эксперимент. В ней не было ничего подобного современным представлениям об атомах, молекулах, химических элементах, их соединениях и проч. Теории китайских алхимиков находились в круге традиционных представлений о пневме-ци [1], силах инь-ян, пяти элементах/стихиях (у син [1]) и п.д. Однако они позволяли описывать химические реакции, которые наблюдались в ходе смешивания, нагревания и растворения разнообразных веществ. Эти описания порой весьма ценны, показывая точность наблюдений реальных процессов, которые можно идентифицировать в современной химической номенклатуре.
 
Одной из главных задач китайской алхимии было изготовление золота. По Дж. Нидэму (1974) следует отличать две отрасли знаний, связанных с золотом. Среди ремесленников развивалась аурификция – сознательная имитация золота (и шире, с подходящим изменением спецификации, серебра и других драгоценных веществ, таких как драгоценные камни и жемчуг), часто с определенным намерением обмануть, а среди алхимиков – аурифакция, основанная на убеждении, что золото (или искусственное «золото»), не отличимое от естественного и столь же хорошее (если не лучшее), можно сделать из других весьма различных веществ, особенно неблагородных металлов. Аурификция в Китае была временами достаточно широко распространена, свидетельством чему является указ императора Цзин-ди (прав. 156–141) от 144 до н.э. о запрещении под страхом публичной казни несанкционированных частных чеканок и создания фальшивого золота. Аурифакция, в независимости от результата, – одна из составных частей китайской алхимии, в которой ставились задачи не имитировать, а реально получать и другие вещества.
 
Если в арабо-мусульманской, индийской и европейской разновидностях алхимии, которые, согласно многим ученым (напр.: Дж.-Р. Партингтон, 1927; Т. Дэвис, 1930; В.-Х. Барнес, 1935; Дж. Нидэм, 1974), возникли под влиянием китайской, изготовление золота рассматривалось как демонстрация мудрости или способ обогащения, то китайские алхимики ставили перед собой другую задачу. Дж. Нидэм использует для нее термин «макробиотика» – убеждение, что при помощи ботанического, зоологического, минералогического и прежде всего химического знания можно произвести лекарства или эликсиры (дань [3]), способные не только продлить человеческую жизнь, омолодив при этом тело и дух, но даровать бессмертие в физическом теле (см. сянь-сюэ,  сянь [1]). В частности, считалось, что этого можно достичь, принимая внутрь золото в растворенном виде или изготавливая из него посуду для пищи.
 
По Дж. Нидэму (1974), древняя алхимическая традиция в Китае имеет три корня: «фармацевтически-ботанический поиск макробиотических растений, металлургически-химические открытия процессов аурификции и аурифакции; фармацевтически-минералогическое использование неорганических веществ в терапии». Все это, как в плавильном горне, соединилось в своеобразное явление, которое все еще остается недостаточно изученным в синологии.
 
По химико-алхимической тематике в Китае написан огромный массив литературы, только малая часть которого исследована. Поскольку книгопечатание здесь зародилось в VIII в., почти все алхимические тексты имеют печатную форму. Исключения составляют рукописи, подобные найденным в пещерных храмах Дуньхуана, или архивы личных записей ученых эпох Мин и Цин. Самый важный блок алхимической литературы представлен в собрании даосских канонов «Дао цзан». Много сведений можно почерпнуть из династийных историй, начиная с самых ранних. Также важны фармацевтические сочинения бэнь цaо, во множестве созданные от II до XVIII в. Они не ограничивались описанием лекарств растительного происхождения, всегда касаясь минералогии, химии, алхимии, добывающих и обрабатывающих технологий. Немало химико-алхимических сведений содержится в трактатах по медицине, военному делу, сельскому хозяйству, производству и проч., а также в энциклопедической и лексикографической литературе, самые ранние образцы которой относятся к III в. Датирование этих текстов, как и многих других в Китае, может быть проведено достаточно точно в сравнении с любой другой культурой.
 
Помимо письменных источников в изучении китайской химии важную роль играет археология, позволяющая производить химический анализ древних и средневековых окрашенных изделий и металлических предметов, исследования образцов лекарств и химических веществ, найденных в могильниках или каких-либо других археологических объектах. Предметом исследования тут являются также традиционные химические технологии, которые идут из древности и иногда применяются в настоящее время, например, производство соли, дистилляция спирта, получение лака и проч.
 
Если развитие разного рода химических ремесел в традиционном Китае шло равномерно по нарастающей, то в истории алхимии имеются взлеты и падения. С середины II до конца IV в. она переживала стадию становления. Первый известный в литературе прецедент аурифакции датируется 133 до н.э. и связан с алхимиком и магом Ли Шао-цзюнем, действовавшем при дворе императора У-ди [1] (прав. 140–87 до н.э.). Согласно «Ши цзи» («Исторические записки», гл. 12) Сыма Цяня, он говорил, что может превратить (хуа [1]) киноварь (дань ша) в золото (хуан цзинь), с помощью которого, если сделать из него посуду для еды и питья, можно продлить жизнь.
 
Весьма важная фигура этого периода – «отец алхимии» Вэй Бо-ян (ок. 100–170), написавший самый первый трактат по алхимии – «[Чжоу и] цань тун ци» («Единение триады [согласно “Чжоуским переменам”]»). (Многие синологи полагают, что дошедший до настоящего времени текст создан гораздо позже другим автором.) Трактат составлен из коротких предложений, содержащих криптографию, сложные метафоры и символы и напоминающих древнегреческие гномы или пророческие причитания. Многим комментаторам его содержание казалось трудным для понимания. «Цань тун ци» охватывает широкие области знания, от эмбриологии и эротологических методик до физики, в частности, упоминая зажигательные зеркала, содержит много химических терминов и алхимической фразеологии, свидетельствуя о знании автором соответствующих практических операций.
 
Самый знаменитый китайский алхимик Гэ Хун (283/284–343/363) также жил в этот период. Ему принадлежит первая систематизация алхимических знаний в «Бао-пу-цзы» («Мудрец, Объемлющий Первозданную простоту»), главным образом в гл. 4, 11 и 16 первой, «эзотерической» (нэй) части, написанной около 320 (рус. пер.: Е.А. Торчинов, 1999). Гэ Хун собрал разного рода химическую и алхимическую информацию. Например, в гл. 4 описал более полусотни рецептов алхимических эликсиров, отдельные компоненты которых легко поддаются современной химической интерпретации. В начале гл. 19 он дал одну из самых ранних библиографий даосской литературы, где, по подсчету Дж. Нидэма (1976), отмечены 206 произведений, многие из которых посвящены алхимии.
 
Период от конца эпохи Цзинь (ок. 400) до середины Тан (ок. 800) – «золотой век» китайской алхимии. Его начало ознаменовалось тем, что, как указано в «Вэй шу» («Книга [об эпохе] Вэй», гл. 114), первый император Северной Вэй, Дао-у-ди (прав. 378–409), на третьем году правления учредил должность придворного алхимика – сянь жэнь бо ши гуань («чин бессмертного человека – широкого эрудита»). Затем в столице Пинчэн (пров. Шаньси) третий император Северной Вэй, Тай-у-ди (прав. 434–452), построил алхимическую лабораторию (сянь фан – «мастерская бессмертия») для изготовления лекарств и эликсиров. Для проведения тестов (ши фу [1] – «опробование дозы [снадобья]») в нее отправлялись осужденные за тяжкие преступления. Многие из них умерли в муках, поскольку, как объясняют авторы «Вэй шу», принимали эликсиры не по своей воле. Так как положительные результаты не получились, лаборатория была закрыта. Однако интерес императора к эликсирам не угас, и он неоднократно посылал алхимиков для их изготовления в горы, полагая, что уединение будет способствовать предприятию. Подобным образом поступали затем и многие другие императоры.
 
Приметной фигурой этого времени являлся врач и алхимик Тао Хун-цзин (452/456–536), девятый патриарх даосской школы Высшей чистоты (шанцин-пай). Он учился у различных даосских наставников и прошел инициацию в 485. Занимал ряд постов при дворах династий Лю, Сун и Ци. В 492 ушел со службы и поселился в горах Маошань, где располагался центр шанцин-пай. Около 500 составил «Чжэнь гао» («Речи истинных/совершенных») и «Дэн чжэнь инь цзюэ» («Скрытые инструкции восхождения к совершенству»), в которых собрал отредактированные и прокомментированные им рукописи школы шанцин-пай, написанные в IV–V в. Своими занятиями алхимией Тао Хун-цзин оказал значительное влияние на первого императора династии Лян, Лян У-ди (правл. 502–549), который назначил его придворным медиком.
 
Наиболее значительное влияние на развитие химии и алхимии в начале эпохи Тан оказал врач и алхимик Сунь Сы-мяо/мо (581–673/682). С юности он испытывал влияние даосских идей и даже на несколько лет уединялся для даосских практик на горе Тайбай. Славился своим врачебным искусством, вследствие чего ему неоднократно присылали приглашения на службу, которые он, как правило, отклонял. Однако, вероятно, в 659-674 ему довелось служить при дворе императора Гао-цзуна (правл. 650–683). Сунь Сы-мяо написал несколько трудов по медицине и даосским практикам. Его интерес к даосизму проявился в таких сочинениях, как «Шэ шэн чжэнь лу» («Истинные записи о поддержании жизни»), «Чжэнь чжун су шу» («Письмо на шелке из глубины подголовника») и «Хуй сань цзяо лунь» («Суждения о соединении трех учений»). Ему приписывается собрание алхимических формул «Тай цин дань цзин яо цзюэ» («Главные секреты “Канона киноварного [эликсира] высшей чистоты”», «Важнейшие секретные средства из книг о киноварных [эликсирах] великой чистоты»), где впервые упомянут протопорох. Хотя в данном случае авторство Сунь Сы-мяо не может быть окончательно доказано, бесспорна его причастность к алхимическим занятием, поскольку сам он писал, что с 610 занимался изготовлением алхимических эликсиров.
 
Традиция лабораторной алхимии достигла пика в начале VIII в., когда Чэнь Шао-вэй в «Да тун лянь чжэнь бао цзин цзю хуань цзинь дань мяо цзюэ» («Секретный метод девятикратного циклического преобразования золотого киноварного [эликсира], дополнительный к руководству создания совершенного сокровища; священное писание Великого единения», 712?) описал эликсир, полученный рафинированием киновари.
 
Среди танских алхимических сочинений важнейшим можно считать самый подробный из дошедших до наших дней словарь алхимических терминов «Ши яо Эр я» («[Подобный] “Приближению к классике” [словарь] камней и лекарств», 806; «Эр я») Мэй Бяо. В нем приведен список не менее чем 163 химических веществ, многие из которых с несколькими названиями (например, у ртути 22 синонима, у киновари – 14). Также указаны 69 различных эликсиров (25 с синонимами) и дана обширная библиография алхимических произведений. По значимости этот текст можно сравнить с «Алхимическим словарем» («Lexicon Alchemiae») Мартина Руланда, изданным в 1612, т.е. на восемь веков позже.
 
Период от середины Тан (ок. 800) до конца Сун (ок. 1300) можно считать «серебряным веком» алхимии. В середине IX в. произошло знаменательное событие в истории химии и науки в целом – впервые была издана научная книга. Согласно сочинению ученого и поэта Фань Шу «Юньси/ци ю и» («Дружеские обсуждения [Человека] с Ручья [Пяти] облаков», ок. 870), Хэгань Цюань, правитель Цзянси, посвятивший более 15 лет изготовлению алхимических эликсиров, составил жизнеописание Лю Хуна [1] – «Лю Хун чжуань» («Предание о Лю Хуне»), и, отпечатав (с блоков) несколько тысяч копий, разослал их всем занимавшимся алхимией в «пределах четырех морей». Как предполагал Дж. Нидэм (1976), на самом деле речь идет об анонимном сочинении «Сюань цзе лу» («Записки о таинственном противоядии»), снабженном предисловием неизвестного автора в 855. В этом сочинении, предостерегающем о возможности отравления эликсирами, упоминается алхимик I–II вв. Лю Хун [2] и рекомендуется в качестве противоядия употреблять некоторые растительные снадобья наряду с минералами и металлами. Таким образом тиражирование текстов было использовано в гуманитарных целях. Хэгань Цюань, выходец из монгольской семьи, мог написать это сочинение в 847–849/850, когда занимал должность правителя Цзянси.
 
В IX в. императоры один за другим умирали от принятия эликсиров бессмертия, например: Сянь-цзун (прав. 806–820), Му-цзун (прав. 821–824), Цзин-цзун (прав. 825–826), У-цзун (прав. 841–846), Сюань-цзун (прав. 847–859). Сколько пострадало неизвестных алхимиков – невозможно подсчитать. Поэтому тогда стало появляться много книг с предостережениями против отравления эликсирами. Приводимые в литературе описания эликсиров стали упрощаться. В их рецептах появилась тенденция к отказу от минералов и металлов в пользу составляющих растительного и животного происхождения. В конечном итоге произошел переход от протохимии к протофизиологии – алхимия разделилась на два направления вай дань («внешний киноварный эликсир»/«внешняя алхимия») и нэй дань («внутренний киноварный эликсир»/«внутренняя алхимия»). Если в первом ради создания эликсира бессмертия производились манипуляции с разными веществами, то второе при заимствовании словаря внешней алхимии ориентировалось на психофизические практики, что определялось как создание эликсира внутри человека. В эпоху Сун традиция вай дань постепенно затухла, а нэй дань разделилась по двум линиям передачи на южную и северную. Их родоначальниками были соответственно Чжан Бо-дуань (984–1082) и Ван Чжэ (1112–1170).
 
В эпоху Юань (1280–1367) наблюдался упадок алхимии, связанный с тем, что даосизм не пользовался благосклонностью монгольских правителей Китая, которые видели в нем источник подрывных идей. Однако время от времени они проявляли интерес к алхимии. Так, в 1222 Чингиз-хан пригласил на аудиенцию даосского адепта и алхимика Цю Чан-чуня (1148–1227), который был затем послан в Афганистан для ознакомления с местной практикой алхимии.
 
Идея создания эликсира бессмертия еще будоражила умы китайцев в эпоху Мин, однако упадочные тенденции в алхимии нарастали и в следующую эпоху Цин достигли максимума. Этот упадок китайской алхимии не позволил зародиться в ней современной химии, как это произошло в Европе. Однако, допуская, что западная алхимия имеет корни в китайской, можно сделать вывод, что современная химия все-таки многим обязана древнему Китаю.
 
Миссионеры-иезуиты, начавшие в конце XVI в. проповедь в Китае христианской веры, полагали, что ее принятию будет способствовать ознакомление с европейской наукой. При этом они делали упор на астрономию и математику, поскольку в то время в этих дисциплинах Европа сильно опередила Китай. В области химии им похвастаться особенно было нечем. Европейская химия встала на новый путь с изданием в 1661 трактата Роберта Бойля (1627–1691) «Химик-скептик», где он отошел от античной теории элементов/стихий и изложил основы корпускулярной химии, введя понятие химического элемента. Однако подлинный переворот в химии наступил на рубеже XVIII и XIX в. с появлением теории кислородного горения Антуана Лорана Лавуазье (1743–1794) и атомистической химии Джона Дальтона (1766–1844).
 
Иезуиты принесли в Китай аристотелевскую концепцию четырех элементов/стихий. Термин «элемент» был переведен как юань син («первичный элемент») по аналогии с у син [1] («пять элементов»). Особой реакции эта концепция не вызвала, поскольку в какой-то мере китайцы были с ней знакомы через арабов и даже иногда использовали в медицине.
 
Некоторые ученые китайцы принимали миссионеров за алхимиков, с которыми они на самом деле не имели ничего общего. Более того, к китайской алхимии они испытывали крайне негативное отношение. Свидетельство тому история конфуцианского ученого Цюй Тай-су, который растратил все свое состояние на занятия алхимией и сдружился с Риччи в надежде получить алхимические сведения, но под его влиянием в 1583–1589 крестился и затем публично сжег все свои книги по алхимии и геомантии. То же самое проделал несколькими годами позже крещенный Риччи полководец, астроном и математик Ли Ин-ши.
 
Конечно, какие-то сведения о развитии науки на Западе в Новое время проникали в Китай, однако основательное знакомство с западной наукой и, в частности, с химией произошло там в начале второй половины XIX в. Распространение химических знаний в Китае проходило по трем главным каналам: медицинские миссионеры, Школа Тун-вэнь (Лин-дун-тун-вэнь-сюэ-тан) в г. Сватоу (Шаньтоу) (пров. Гуандун) и Арсенал Цзян-нань (Цзян-нань-чжи-цзао-цзюй; 1864–1897) в Шанхае.