Синология.Ру

Синология.Ру

Тематический раздел


Текстологические аспекты изучения Чуньцю Цзочжуань

: к проблеме выделения и характеристики структурно-жанровых групп[1]
 
Изучение истории Восточной Азии второй половины I тыс. до н.э. в последние годы вышло на новый этап – в научный оборот постоянно вводятся новые эпиграфические памятники. И тем не менее, нам представляется, что историками исчерпаны еще не все возможности «классических» письменных источников. Многое здесь определяется задачами и используемыми методами, которые постепенно, по мере развития науки, усложняются.
 
Исследователь периода Чуньцю (771–453 гг. до н.э.) обязательно обращается к ряду памятников, среди которых важнейшее место занимает Чуньцю Цзочжуань («“Весны и осени”» с комментарием Цзо») [2]. Собственно Цзочжуань — это сложное по структуре произведение, которое совмещено с сообщениями конфуцианского канонического сочинения хроникального характера Чуньцю. Чуньцю охватывает период с 722 по 479 гг. до н.э., а Цзочжуань на 12 лет больше — до 468 г. до н.э., на которые приходятся правления 12 государей царства Лу, расположенного к востоку от Великой равнины в западной части п-ва Шаньдун.
 
Чуньцю - это канонический памятник, согласно преданию появившийся в результате приписываемой Конфуцию редактуры хроники царства Лу, осуществленной им с целью создания сочинения для использования в своей школе (см. [4, с. 5-16; 23, с. 334; 24, с. 475])[3]. Этот памятник не утратил качеств хроники, жанр которой не предполагал интерпретаций и оценок, ограничиваясь только упоминанием фактов, но в традиции он рассматривался как нечто большее, чем обычная хроника, поскольку в результате отбора и редактирования в нее могли быть заложены некие оценки.
 
Время создания отдельных частей Цзочжуань относится к периодам Чуньцю (771–453 гг. до н.э.) и Чжаньго (453–221 гг. до н.э.), а форму, близкую к современной Чуньцю Цзочжуань, очевидно, принял в конце Западной Хань (202 г. до н.э. – 8 г. н.э.) в разгар борьбы родственников по женской линии династии Лю из семьи Ван (Юань-тайхоу и ее племянника Ван Мана) за высшую власть (см. [24, с. 420; 23])[4].
 
В Чуньцю Цзочжуань упомянуты события, которые происходили не только в царстве Лу, но и во многих других государственных образований Восточной Азии. Наиболее полно представлены материалы о царствах Цзинь, Чжэн, Ци, Цинь, Сун, исключительно ценны сведения о царствах бассейна Янцзы — Чу, Ба, У и Юэ.
 
С точки зрения современных требований (и возможностей) исторической науки, использованию данных источника должна предшествовать «критика текста», которая предполагает выполнение ряда источниковедческих и текстологических операций. Существуют разные методики и подходы, в том числе нацеленные на выявление и количественный анализ элементов исторической информации. Важнейшим этапом на пути к этому является структурный анализ текста исторического источника.
 
Такой подход предполагает постановку двух взаимосвязанных задач:
 
1. выявление и типологизация разнородных частей, определение их жанровой специфики;
2. анализ структуры каждой из них и выявление ее «мельчайших элементов», имеющих вид «простейшего сообщения» (иначе: «высказывания»), которые и соответствуют мельчайшему «элементу исторической информации».
 
В зависимости от жанра конкретной составляющей текста источника (в основном они сводимы к трем: «хроника», «описание»[5], «философский трактат») будет варьироваться и вид мельчайшего «элемента исторической информации» — «действие», «признак», «идея»[6]. Таким образом, термины «жанр», «мельчайший элемент структуры» и «мельчайший элемент исторической информации» сводятся в единую систему понятий, благодаря которой становится возможным включить в рассмотрение практически все сообщения источника. Не случайно ранее всего предметом количественного анализа стала Чуньцю. Это памятник с простой и очевидной структурой, состоящий из хроникальных сообщений, которые и являются ее мельчайшим элементом («простейшее событие») и мельчайшим «элементом исторической информации» («действие»). Структура Цзочужань значительно сложнее, поэтому первый шаг в исследовании этого памятника сопряжен с выявлением разнородных частей в тексте и их типологизацией[7]. Этому и посвящена данная статья.
 
На наш взгляд, Цзочжуань можно назвать «комплексом комментирующих текстов», в котором выделяется четыре большие структурно-жанровые группы существенно отличающиеся друг от друга по содержанию и объему: «исторические тексты», «историко-литературные тексты», «собственно комментарии», а также стоящий несколько обособленно «этический итог», вложенный в уста некоего «благородного мужа»[8]. Этим Цзочжуань отличается от двух других классических комментариев к Чуньцю - Гунъян чжуань и Гулян чжуань, в которых комментируются отдельные слова, понятия, даются объяснения поступкам и т.п., а дополнительной исторической информации практически нет[9].
 
1. Структурно-жанровые группы Цзочжуань и их характеристика
 
Исторические тексты
 
1. «Первохроника» царства Лу (ПХ)
 
Особая значимость Цзочжуань как исторического источника заключается в том, что в нем, вполне вероятно, сохранилась значительная часть текста хроники Лу («первохроники»). К ней, на наш взгляд, могут быть отнесены многие фразы хроникального характера (содержащие дату и от одного до нескольких сообщений). Часть из них отличается от Чуньцю по словоупотреблению (см. ниже), а сравнительно большая часть – в Чуньцю отсутствует (примеры «первохроники» Лу в Цзочжуань, см. Приложение 2). 
 
Сообщений «первохроники» значительно больше, чем сообщений Чуньцю, поскольку на одну фразу Чуньцю в Цзочжуань может приходиться несколько сообщений «первохроники». Например, в Цзочжуань за первый  год (722 г. до н.э.) их почти в два раз больше (см. Приложение 1 и 2). При этом датируется первое, а остальные могут не датироваться и быть отделенными друг от друга разными структурно-жанровыми группами. Одно сообщение «первохроники» без сопровождающих текстов встречается редко (напр., [010103]), как правило, оно предполагает наличие «собственно комментария», реже – «краткого исторического сообщения», которые соотносятся чаще всего именно с ней, а не с фразой Чуньцю как таковой. Затем может следовать «развернутое повествование» или «нарратив»[10].
 
2. «Развернутое историческое повествование» (РП)
 
В Цзочжуань, кроме текстов хроникальной направленности, есть сравнительно развернутые исторические повествования, дополняющие и детализирующее Чуньцю и «первохронику». Одно «развернутое повествование» включает от 3–4 и более последовательно изложенных сообщений (что и дает возможность использовать слово «повествование»). Среди них может быть прямая речь одного персонажа, но не бывает диалога – в этом одно из отличий «повествования» от «нарратива».
 
Этот вид текста может вводиться в Цзочжуань по-разному. Например, следовать сразу за фразой Чуньцю, или располагаться между двумя датированными сообщениями «первохроники Лу», связывая их воедино, например, в Цзочжуань [011103] читаем: «*Осень. Седьмой месяц. Гун [царства Лу] вместе с хоу[царства] Ци, бо[царства] Чжэн напал на [царство] Сюй. День гэн-чэн. Достигли Сюй*». Ин Каошу, взяв знамя бо [царства] Чжэн – маоху[11], первым взобрался на [городскую стену]. Цзы Ду снизу выстрелил в него [из лука]. Тот упал. Ся Шуин вновь со знаменем маоху взобрался [на стену]. Просигналил и прокричал: «Государь, идем на штурм!». [Солдаты] армии Чжэн все как один взобрались на стены [города]. «*День жэнь-у. Ввели [войско] в Сюй. Сюйский [правитель] Чжуан-гун бежал в [царство] Вэй*» [4, с. 73][12].
 
Такие «развернутые исторические повествования» могут также входить в состав «нарратива» (см. ниже), связывая отдельные его части и образуя целостный историко-литературный текст.
 
3. «Краткое историческое сообщение» (КС)
 
В Цзочжуань есть краткие исторические сообщения нехроникального характера, которые, в отличие от «развернутого повествования», тоже содержат новую историческую информацию, но в очень сжатой или уже подытоженной (обобщенной) форме, и также  дополняют сообщения Чуньцю или «первохроники», но в отличие от комментария как такового не содержат отсылки к ней (см. ниже).
 
Включают от 1 до 3 сообщений, в них могут упоминаться события, но не предполагается наличия повествования и не содержится прямой речи.
 
Их несколько видов, они связанны с историческими событиями и историческими реалиями:

А. Итоговые сообщения
 
1. Содержат сообщения в виде обобщения или итога, основанного на знании составителем Цзочжуань исторических сведений о более раннем времени. Например, [010105] «"Девятый месяц. С человеком из [царства] Сун заключен союз в [городе] Су”. С этого начались [дипломатические] отношения [между Лу и Сун]» [4, с. 18].
 
2. Содержат сообщение об исторической причине произошедшего в том или ином царстве события [010207]:«*Цзиский Цзы Бо, цзы [царства] Цзюй заключили союз в Ми*». Это [произошло] из-за [действий царства] Лу»[4, c.23]. А также – сообщение об исторической причине указанного в Чуньцю конкретного действия того или иного исторического деятеля. Например, [050602]: «*Лето. Наследственные правители совершили нападение на [царство] Чжэн*, за то, что [правитель Чжэн] отошел от союза в Шоучжи» [4, с. 313].

Б. Информационные сообщения
 
3. Содержат новые сведения о событиях, которые только называются, но в отличие от «развернутого исторического повествования», не детализируются и не описываются. Рассмотрим пример. В Чуньцю читаем [010201]: «Весна. Гун [царства Лу] участвовал в съезде с жунами в Цянь». В Цзочжуань: «*Второй год [правления луского Инь-гуна]. Весна. Гун [царства Лу] участвовал в съезде с жунами в Цянь*». Возобновил [существовавшие при] Хуэй-гуне дружественные отношения. Жуны просили о заключении союза. Гун [просьбу] отклонил» [4, с. 22].
 
Здесь три единицы информации, которые отсутствуют в Чуньцю — 1. Итоговое сообщение о факте возобновления взаимоотношений, а затем о том, что происходило на съезде; 2. просьба о союзе; 3. отклонение просьбы. Возникает закономерный вопрос, в каких источниках и в какой форме сохранялись эти виды информации до того, как они были включены в Цзочжуань. Очевидно, что такого рода сведения могли сохраняться только в исторических сочинениях, и выявить их – задача отдельного исследования.  
 
4. Содержат сообщение о реалиях (ритуальные нормы, обычаи, сооружения, оружие и т.п.). Например, в Цзочжуань [010104] читаем: «Сына Неба погребают на седьмой месяц. Прибывают все до одного, кто имеет одну с ним колею” [13]. Наследственного правителя (чжухоу) — на пятый месяц; прибывают те, кто состоят с ним в одном союзе. [Представителя родовой знати] дафу — на третий месяц; прибывают те, кто занимает с ним одно положение. Служилого человека ши — через месяц; прибывают те, кто состоят с ним в свойстве» [4, с. 16–17]. Такие сообщения по назначению ближе всего к «комментарию», но, на наш взгляд таковым не являются. Другое дело, что такого рода информация могла привноситься в Цзочжуань одновременно с комментарием. 
 
Содержащиеся в «кратких сообщениях» сведения, которые объясняют и одновременно дополняют сообщения Чуньцю и «первохроники Лу», демонстрируют стремление автора («собирателя») Цзочжуань познакомить читателя с историческим контекстом упомянутых в Чуньцю событий, желание сохранить и донести до него важнейшие сведения о той эпохе.
 
Историко-литературные тексты («нарративы», Н)
 
Мы называем «нарративом» одну из составляющих «комментирующего комплекса» Цзочжуань структурно-жанровую группу литературного характера. «Нарратив» двуедин, его содержательным ядром является литературная составляющая, предполагающая изложение речей — чаще всего в виде диалога исторических персоналий[14]. Эта часть всегда сопряжена только с «историческим повествованием» или «кратким сообщением», дают необходимый исторический фон, на котором происходит действие, предполагающее диалог и произнесение в его рамках пространных порой речей[15].
 
Задача «нарратива» – образными средствами раскрыть и проиллюстрировать те или иные конфуцианские морально-этические принципы (сыновнюю почтительность, преданность и т.п.). Соответственно историческую информацию несет в себе «развернутое историческое повествование»,  а не сам диалог как таковой[16].
 
«Нарративы» в Цзочжуань следуют за сообщениями собственно Чуньцю или за сообщениями «первохроники» Лу, поэтому они точно датированы (в этом их отличие от Гоюй). Но когда внутри них встречаются сообщения о прошлом, тогда и проявляется одна из литературных составляющих – они вводятся без указания даты с помощью слова чу 初 (букв. «в начале…»; здесь: «все началось с того, что…»).
 
Давно замечено, что нарративы, включенные в Цзочжуань, имеют много общего с нарративами Гоюй и раздела «Наследственные дома» (шицзя) сочинения Сыма Цяня[17].
 
Нарративы встречаются в Цзочжуань далеко не за каждый год и не всегда соответствуют фразе Чуньцю ([010308]). Одно повествование по мере его развертывания во времени может быть разделено на части и размещено после нескольких разных сообщений Чуньцю (например, о попытке захвата власти Чжоу Юем в царстве Сун: 720 г. до н.э. [010306], 719 г. до н.э. [010404], [010407]). Они относятся к истории разных царств, не только Лу. Это дает основания для постановки вопроса о круге источников, бывших в распоряжении составителей Цзочжуань, среди которых могли быть исторические документы и сочинения историко-литературного жанра из разных царств.
 
Собственно комментарии (К)
 
Это разного рода объяснения, необходимые для понимания читателем идеи воспроизведенной в Цзочжуаньфразы Чуньцю или причины отсутствия данной фразы «первохроники» Лу в Чуньцю. Для комментария характерно наличие слова шу 書 (букв. «в [Чуньцю] записано…») и различных выражений с ним. В первом случае используется выражение бу шу 不書 («в [Чуньцю] не записано») с указанием того, что не записано, например, бу шу цзюэ 不書爵 («титул [в Чуньцю] не записан», [010102]), во втором - только  бу шу, далее следует объяснение, почему.
 
В отличие от «краткого сообщения», он не содержит исторической информации.

А.Объясняющий
 
1. Объясняющий смысл записи Чуньцю и предлагающий оценку зафиксированного в нем события или деяния. Например, в Цзочжуань [010405] читаем: «Поэтому в [Чуньцю] записано: “Хуэй возглавил армию”. Это порицание его» [4, с.37]. Это образец понимания в комментаторской традиции дидактического смысла Чуньцю
 
2.  Объясняющий отсутствие сообщения «первохроники» в Чуньцю прежде всего конкретизируя, каким нормам ритуала и этикета оно не соответствовало. Например, [010104] «*Восьмой месяц. Человек [из царства] Цзи (紀) напал на [царство] И (夷)*». [Царство] И не уведомило [об этом Лу], поэтому [в Чуньцю] не записано» [4, с. 17]. Это еще один образец понимания в комментаторской традиции дидактического смысла Чуньцю
 
3. Объясняющий словоупотребление в Чуньцю. Например, в Чуньцю ([060301]) записано: «[Народ царства] Шэнь “растёкся” (шэнькуй 沈潰)». В Цзочжуань читаем: «“[Народ] Шэнь растекся” — всякий раз, когда народ разбегается от своих верхов, об этом говорится “куй – растечься”; а применительно к представителям верхов (знати), если они отрекаются [от своих союзников] говорится: “тао — отходить, уклоняться”» [4, с. 528]. Это самый редкий тип комментария. Объяснение словоупотребления явно не входило в круг задач составителя Цзочжуань.

Б. Оценивающий
 
4. Оценивающий соответствие поступков исторических персоналий ритуальным и этическим нормам. Например, предполагает наличие фраз фэй ли е 非禮也 («не соответствует нормам ритуала»),  фэй ван (или гун) мин е 非王(公)命也(«не по указу вана (гуна)») и др.; и не содержит отсылки к Чуньцю. В Цзочжуань читаем: [010104] «Преподносить дары по случаю смерти и не успеть к [захоронению] трупа, высказывать соболезнование и не успеть к [церемонии] выражения сострадания, так же как преждевременное выполнение печальных обязанностей, — все это не соответствует нормам ритуала» [4, c. 16–17].
 
Этический итог (Э)
 
В конце «комментирующего комплекса» Цзочжуань к одной фразе Чуньцю в отдельных случаях встречается монологический текст, который начинается со слов цзюньцзы юэ 君子曰 («Благородный муж сказал»), реже — нэйши (астролог-историограф) [вана] Чжоу ([020204]) и др. По функции он близок к «оценивающему» комментарию.
 
«Благородный муж» — это некий наставник одной из школ каноноведения, который мог существовать как в V–IV вв. до н.э., так и позже. Поскольку высказывания такого рода встречаются не только в Цзочжуань, но и в Го юй, и в Шицзи, то столь ранняя дата вполне приемлема[18]. Задача «этического итога» — его словами дать оценку соответствию сказанного раннее в нарративе или «первохронике» конфуцианским нормам: нормам поведения (ли), норм морали (дэ), сыновней почтительности (сяо) и др. «Этический итог» показывает, как и для чего использовался текст Чуньцю в той конфуцианской школе, к которой, видимо, принадлежал и автор (авторы) Цзочжуань.
 
Чтобы подчеркнуть морализаторские выводы, такой итог мог содержать цитату из какого-либо канонического сочинения, чаще всего, Шицзина («Канона песен»), реже Шуцзина («Канона истории»). Иными словами, толкование одного канона (Чуньцю) подкреплялось строками из другого канона. Например, [010103]: «Благородный муж сказал: «Ин Каошу обладал искренней сыновней почтительностью. Любил свою мать. [Такое же] поведение передалось и Чжуан-гуну. В Ши[цзине] сказано: Сыновняя почтительность не исчезает, Вечно передается потомками”[19]. Здесь говорится как раз об этом!» [4, с. 15-16].
 
Заметим, что «Этический итог» соотносится с «нарративом» или текстом «первохроники», а не Чуньцю.
 
***
 
Реконструкция первохроники потребует сопоставления содержащихся в Цзочжуань текстов «первохроники» и Чуньцю. Это позволит с точки зрения изучения истории периода – выявить особенности «первохроники» как исторического источника, а с точки зрения изучения раннего конфуцианства - глубже понять цели и задачи составителя Чуньцю.
 
Ниже приведем некоторые результаты такого сопоставления.
 
2. Характерные черты «первохроники Лу» и приемы ее редактирования при составлении Чуньцю
 
Поскольку Чуньцю — это результат редактуры сообщений «первохроники», важно увидеть, как она осуществлялась.
 
Важнейшая особенность работы составителя Чуньцю как дидактического сочинения заключалась в отборе сообщений из «первохроники». Он должен был решать, какие ее сообщения будут оставлены в исходном виде, какие подправлены, а какие не войдут в Чуньцю. Составитель Чуньцю сохранял без редактуры, вероятнее всего, те сообщения «первохроники» Лу, которые отвечали его задачам, например, соответствовали требованиям норм ритуала (восходящие к повелениям чжоуского вана, указам луского гуна и т.п.), соответственно, не включал такие события, которые не отвечали конфуцианским представлениям о ритуальных и этических нормах в управлении царством, например, если они происходили без санкции луского правителя. В Цзочжуань читаем (722 г. до н.э.): «*Лето. Пятый месяц. [Луский] Ми Бо командовал армией, которая обнесла стеной [населенный пункт] Лан*». В [Чуньцю это] не записано, [поскольку] не было [на то] повеления гуна» [4, с. 9]. Сообщение об этом исторически значимом событии содержалось в «первохронике», поскольку сооружение городских стен, судя по сообщениям Шицзи и «древнего» текста Чжушу цзинянь, в периоды Чуньцю и Чжаньго являлось обязательным для записи в хронике.
 
Также исключались те сообщения, которые казались избыточными, не имевшими дидактической нагрузки ([010104] «*Появилась мошкара – вредитель риса*»).
 
Текст «первохроники» может состоять из двух и более сообщений (сведения о двух разных событиях), а Чуньцю, как правило, из одного. Соответственно, остальные сообщения «первохроники» могли восприниматься редактором как избыточные и исключаться им из соображения достаточности текста Чуньцю, который от этого становился более лаконичным и сжатым.
 
Проведенный анализ первой главы Чуньцю Цзочжуань показал, что самыми распространенными способами редактуры были следующие: добавление, удаление, замена. Кроме того, между сообщениями Чуньцю и «первохроники» на одну и ту же тему могут быть расхождения в указаниях компонентов датировки, написании топонимов и др.

А. Добавления
 
1. Добавление отдельных слов для придания в Чуньцю дидактического смысла исходному тексту. Например, В Чуньцю к слову «ван» добавляется определение «небесный», к посмертному титулу луского государя — «наш государь» ([060105]), к титулам государей других царств – «своего государя» ([010402]), к войску своего царства – слово «наше» ([010803]) и др.
 
Например, в Чуньцю [060105] записано: «Небесный ван направил Мао-бо прибыть, пожаловать гуну повеление [на правление]» [4, с. 508]. В «первохронике» слово «небесный» отсутствует. Такое добавление, возможно, было призвано пробудить в учениках утрачиваемое современниками почтительное отношение к чжоускому вану (в конфуцианских школах, как известно, чжоуская старина идеализировалась), но все это не требовалось в хронике самостоятельного царства периода Чуньцю, чьи правители, как и все, стремились не допустить какого-либо вмешательства со стороны чжоуского двора.
 
2. Добавление компонентов датировки. Например, [010106]. Сложно объяснить. Но если учесть, что в древности обряды, церемонии, политические и военные акции в силу своего ритуального характера совершалось в строго определенное время, т.е. между действием и датой существовала очевидная для современника связь, то, возможно, читатель, прочитав фразу Чуньцю, мог сам узнать, в чем заключается дидактическая цель памятника. Например, дата могла напомнить ему, что в данное время года такие действия не совершаются, соответственно, цель этого сообщения в порицании и т.п.[20]

Б. Удаления
 
1. Удаление компонентов датировки. Если в «первохронике» датировка представлена в полном виде: год правления гуна Лу, сезон, день, то в Чуньцю может отсутствовать номер года и день.
 
2. Удаление отдельных слов. Есть несколько вариантов. Назовем некоторые из них:названий должностей. Например, [010203] «*Сыкун У Хай вошел в [царство] Цзи*». В Чуньцю слова «сыкун» нет. Названия чжоуского домена после слова ван [010101] – этим, видимо, подчеркивалось, что настоящий ван один и не требовалось уточнять, что речь идет именно о чжоуском ване (хотя титул «ван» уже давно носили правители царства Чу).

В. Замены
 
1. Замена имени или титула вельможи на слово «человек». В Чуньцю имена, титулы или должности тех исторических деятелей, которые по статусу ниже правителей царств и членов их семей или высокопоставленных вельмож (первых министров, высших военачальников и т.п.) часто заменялись на стандартное выражение «человек [царства] Х…» (например, Цижэнь — «человек [царства] Ци»)[21]. В Чуньцю [010105] «Девятый месяц. С человеком из [царства] Сун заключен союз в [столице  царства] Су» [4, с. 8].
 
В «первохронике» также порой встречается такое «обобщение», но значительно реже. Возможно, в Чуньцю как учебном тексте указания конкретных имен казались избыточными. Возможно, так редактор Чуньцю стремился поднять статус вана Чжоу и правителей царств в глазах читателей. Кроме того, с его точки зрения само событие могло быть важнее, чем его участники.
 
2. Замена храмового титула сановника на его личное имя. В «первохронике» все представители высшей родовой знати, как правило, указаны под своими храмовыми титулами (что могло быть связано с ритуальными нормами записи в «первохронике»), в Чуньцю же титул почти всегд заменяется на повседневное имя. Например, в Чуньцю упомянуты луские сановники: Гунсунь Ао 公孫敖, Гунсунь Суй 公子遂, Шусунь Дэчэнь 叔孫得臣, а в «первохронике» они названы: Му-бо 穆伯, Сян-чжун 襄仲, Чжуан-шу 莊叔. Таким образом, Чуньцю предполагало отход от ритуальных требований составления «первохроники», задавала свои нормы.
 
Это соответствовало задачам составителя Чуньцю, создававшего труд, предназначенный для использования в будущем большим числом людей (в основном не связанных с луским двором, а также выходцев из других царств), – храмовые титулы исторических деятелей, видимо, были более или менее узнаваемы современниками, но в силу повторяемости следующим поколениям были уже не столь очевидны. Кроме того, поскольку в других текстах «комментирующего комплекса» Цзочжуань к Чуньцю (кроме «первохроники») сановники упоминались под своими именами и прижизненными титулами, то таким образом, между Чуньцю и сопровождающими текстами устанавливалась смысловая связь.

Г. Расхождения
 
1. В компонентах датировки. Например, сообщение Чуньцю [060302] гласит: «Лето. Пятый месяц. Ванцзы Ху скончался». Далее вЦзочжуань читаем: «*Лето. Четвертый месяц. День и-хай. Ваншу Вэнь-гун скончался*» [4, с. 527, 529].
 
Здесь изменено название месяца и опущен день.
 
2. В топонимах. Расхождение записей некоторых топонимов, вероятно, не связано с редактурой, а имеет текстологическое объяснение – «комментаторский комплекс» Цзочжуань, как было показано, составлялся сначала к «первохронике», а к Чуньцю он был присоединен позже (возможно, при Ван Мане). Поэтому такие расхождения могли быть связаны с тем, что Чуньцю и Цзочжуань с ее «первохроникой» определенное время бытовали независимо друг от друга, соответственно Чуньцю переписывалась без соотнесения с «первохроникой». Когда их объединили, Чуньцю уже входила в канон, и правка ее текста была нежелательна.
 
Заключение
 
Чуньцю Цзочжуань — сложный по композиции и жанровому составу памятник, состоящий из функционально различающих «структурно-жанровых групп» хроникального, историко-повествовательного, историко-информационного, историко-литературного и комментирующего характера. Их выявление и описание является важным этапом предваряющим проведение количественного анализа, поскольку для этих групп характерны свои единицы исторической информации: для Чуньцю, «первохроники», «развернутого повествования», «краткого сообщения» — это  «действие»; для «краткого сообщения» (о реалиях) – «признаки»; для комментария и этического итога – «идеи».
 
Выделение и описание структурно-жанровых групп неизбежно подвело нас к постановке проблемы определения их источников - с уточнением их жанров, форм написания, способов бытования, функционирования и сохранения к моменту составления Цзочжуань, т.е. на протяжении всего 1 тыс. до н.э. Это комплексная проблема, требующая специального исследования, пока можно сказать, что у каждой структурно-жанровой группы могли быть свои источники. Так источники первохроники формировались в рамках хроникальной традиции, которая как говорилось выше фиксируется как минимум с IX в. до н.э. (и это в периферийном владении Цинь), а судя по хроникальным записям надписей на бронзовых изделиях, и еще раньше. «Развернутые повествования» и «краткие сообщения» — к  летописной традиции[22] и, возможно, «авторским историям» — более ранним аналогам Шицзи («Исторические записки») как сочинению нескольких поколений семьи историографов из рода Сыма — Сыма Таня и Сыма Цяня. «Нарративы» могли быть связаны с литературно-художественной традицией (пример, «одиссея» цзиньского царевича Чун Эра и др.), а также вместе с замечаниями «благородного мужа» передаваться в школах и содержаться в памятниках общественной мысли («философских трактатах»). Кроме того нельзя забывать и о длительной традиции бесписьменного бытования отдельных видов текстов.       
 
Текст Цзочжуань возник на стыке двух традиций: конфуцианской и историографической. Важная задача составителя Цзочжуань заключалось в сопоставлении данных Чуньцю с сохранившимися  данными хроникального характера,которые мы относим к «первохронике». Выявив расхождения, как каноновед он должен был раскрыть скрытое содержание записи Чуньцю — показать, какое понимание ритуальных и морально-этических норм могло быть заложено в нее. Но он был и историком и, похоже, не был удовлетворен сделанными в ходе редактуры сокращениями.
 
Конфуцианская дидактика содержится в «комментарии как таковом», она также  заложена в  «нарратив» в качестве иллюстрации воплощения морально-этических норм и идей конфуцианства, а словами «благородного мужа» подводился общий итог. В текстах же исторического характера («первохроники», «развернутого повествования» и «краткого сообщения») — ее нет. 
 
Исследование позволило высказать предположению о возможности сохранения в «комментирующем комплексе» Цзочжуань «первохроники» Лу (а не, скажем, иной версии Чуньцю). В Цзочжуань она имела функциональный характер — ее сообщения способствовали объединению отдельных текстов в «комментирующий комплекс». К тому же многочисленные сообщения «первохроники» как смыслового стержня Цзочжуань давали составителю возможность раскрывать не только дидактический смысл упомянутых в Чуньцю событий, но и их историческое значение. Таким образом, составитель Цзочжуань руководствовался не только каноноведческим стремлением объяснить идеи конфуцианского памятника, но и историческими задачами – сохранить максимальное число сведений об истории быстро уходящего в прошлое периода Чуньцю как переходной эпохи между идеализируемым временем Западного Чжоу и современным ему периодом Чжаньго. Если все это так, то после ее реконструкции как «хроники царства Лу» в распоряжении историков появится еще один ценный источник[23].
 
Литература
1. Сышу уцзин (Четыре книги. Пять канонов), П., т.2, 1996.
2. Чжао Шэнцюнь. Чуньцю цзинчжуань яньцзю (Исследование канона Чуньцю и комментариев к нему). Ш.,  2000.
3. Ян Бо-цзюнь.Чуньцю Цзочжуань цыдянь (Словарь Чуньцю и Цзочжуань), Тайбэй, 1987.
4. Ян Бо-цзюнь. Чуньцю Цзочжуань чжу (Чуньцю, Цзочжуань с комментариями), П., 2000.
5. Бамбуковые анналы (Губэнь Чжушу цзинянь). Издание текста, перевод с кит., вступ. статья, комм. и прилож. Ульянова М.Ю. (при участии Деопика Д.В. и Таркиной А.И.). М. 2005.
6. Брагина Л.М. Опыт исследования философского трактата 15 в. методом количественного анализа. — Математические методы в исторических исследованиях, М., 1972.
7. Васильев К.В. «Планы сражающихся царств» (исследование и переводы). М., 1968
8. Васильев К.В. Некоторые вопросы изучения памятников древнекитайской историографии (Критический обзор исследовательской части книги: Alan Imber. Guo yu. An Early Chinese Text and its Relationship with the Tsо Chuan. Vol.1,2. Stokholm, 1975, 375 c.) // Письменные памятники Востока. Историко-филологические исследования. Ежегодник. 1975. М., 1982.
9. Васильев К.В. Ранняя история древнекитайских письменных памятников. // Рукописная книга в культуре народов Востока. Кн. 2. М.,1988.
10. Васильев Л.С. Древний Китай. Период Чуньцю (VIII–V вв. до н.э.). М., 2000. Т. 2.
11. Габуев А.Т. Идея государственного управления в Чжуан-цзы // Аничковский вестник, № 28. СПб., 2001. 
12. Гоюй (Речи Царств). Пер. с кит., вступление и примеч. В.С. Таскина, М., 1987.
13. Деопик Д.В. Опыт систематизации конкретно-исторического ма­териала, содержащегося в «Чуньцю» // Четвертая научная конференция «Общество и государство в Китае. Тезисы и доклады. Вып. 1. М., 1973.
14. Деопик Д.В. Опыт количественного анализа древней восточной летописи «Чуньцю» // Конфуциева летопись Чуньцю. Весны и Осени. Пер. Монастырева Н.И. М., 1999.
15. Деопик Д.В. Некоторые тенденции социальной и политической истории Восточной Азии в VIII–V вв. до н. э. (на основе систематизации данных «Чуньцю») // Конфуциева летопись Чуньцю. Весны и Осени, пер. Монастырева Н.И. М., 1999.
16. Доватур А.И. Повествовательный и научный стиль Геродота, Л., 1957.
17. Древнекитайская философия. Собрание текстов в двух томах // Цзочжуань, фрагменты. Пер. Е.П. Синицына. Т. 2, М., 1973.
18. Зинин С.В. Статистико-текстологический анализ «Чунь-цю» и «Цзо-чжуани» и протонаучные традиции // Дальний Восток и Центральная Азия. М., 1985.
19. Карапетьянц А.М. «Чуньцю» в свете древнейших китайских источников // Китай: государство и общество. М., 1977.
20. Карапетьянц А.М. Формирование системы канонов в Китае // Этническая история народов Восточной и Юго-Восточной Азии в древности и средние века. М., 1981.
21. Карапетьянц А.М. Формирование нормативного письменного языка в Китае // Языковая норма: типология нормализационных процессов. М., 1996.
22. Карапетьянц А.М. «Чуньцю» и древнекитайский «историографический» ритуал // Конфуциева летопись Чуньцю. Весны и Осени, пер. Монастырева Н.И. М., 1999.
23. Карапетьянц А.М. «Чуньцю» в древнекитайской системе канонов // Конфуциева летопись Чуньцю. Весны и Осени, пер. Монастырева Н.И. М., 1999.
24. Китайская философия. Энциклопедический словарь. М., 1994,
25. Конфуциева летопись Чуньцю. Весны и Осени, пер. Монастырева Н.И. М., 1999.
26. Летопись «Цзочжуань» (фрагменты). Пер. Яхонтова С.Е. // Проблемы Дальнего Востока, 1988, № 6.
27. Позднеева Л.Д. Ораторское искусство и памятники древнего Китая // Вестник древней истории, 1959, № 3.
28. Рубин В.А. Цзо-чжуань как источник по социальной истории периода Чунь-цю. Автореф. канд. дисс. М. 1960.
29. Рубин В.А. О датировке и аутентичности Цзочжуань // Личность и власть в Древнем Китае. Собрание трудов. М., 1999 (первая публикация в 1959 г.).
30. Сидорович О.В. Анналисты и антиквары. Римская историография конца III–I в. до н.э. М., 2005.
31. Смолин Г.Я. Источниковедение древней истории Китая. Л., 1987.
32. Сыма Цянь. Исторические записки (Шицзи). Пер. с кит. и комм. Вяткина Р. В. и Таскина В. С. Т. 5. М., 1987.
33. Ульянов М.Ю. Китайские источники по истории Индонезии (опыт количественного анализа труда Чжао Жугуа «Чжу фань чжи»), 1225 г. // Базы данных по истории Евразии в средние века. Вып. 4 – 5, 1996, стр. 117–128.
34. Ульянов М.Ю. Чуньцю Цзочжуань («Весны и осени» с комментарием Цзо): краткое введение в исследование (статья) // История Китая. Материалы китаеведческих конференций ИСАА при МГУ (май 2005 г., май 2006 г.). М., Гуманитарий, 2007, с. 167–193.
35. Ульянов М.Ю. Чуньцю Цзочжуань («Весны и осени» с комментарием Цзо): 1–4 гг. правления луского Инь-гуна (722–711 гг. до н.э.) (введение, перевод с китайского и комментарий) // История Китая. Материалы китаеведческих конференций ИСАА при МГУ (май 2005 г., май 2006 г.). М., Гуманитарий, 2007. С. 195–214
36. Ульянов М.Ю. К вопросу о первых упоминаниях стран Юго-Восточной Азии в китайских источниках: сведения о «стране Хуанчжи» в контексте политической и идеологической борьбы начала I в. н.э. — Губеровские чтения. Выпуск 1. Юго-Восточная Азия: историческая память, этнокультурная идентичность и политическая реальность. М., 2009.
37. «Цзочжуань», фрагменты. Пер. Яхонтова С.Е. — Бамбуковые страницы. Антология древнекитайской литературы. М. 1994.
38. Boltz, W.G. Notes on the Textual Relation between the Kuo yu and the Tso chuan. // BSOAS, Vol. 53, 1990.
39. Couvreur S. Tch’ouen Ts’iou et Tso-Tchouan. Texte Chinois avec trad. Francais. P., 1914.
40. Early Chinese Texts: A Bibliographical Guide:Ch’ung ch’iu. Kung yang, Ku liang and Tso chuanby Cheng Anne. Ed. by M. Loewe. Berkeley. 1993.
41. Egan R. Narratives in Tso Chuan // HJAS, Vol. 37, № 2, 1977.
42. Henry E. «Junzi Yue» versus «Zhongni Yue» in Zuozhuan // HJAS, 2009, Vol. 59 (June), pp. 125–161.
43. Karlgren B. On the Authenticity and Nature of the Tso-chuan // Götesborgs högskolas arsskrift, 32, 1926.
44. Karlgren B. The Early History of the Chou li and Tso Chuan Texts // BMFEA, № 3. Stockholm, 1931.
45. Kennedy G.A. Interpretation of the Ch'un-Ch'iu // JAOS, Vol. 62, № 1 (Mar., 1942).
46. Legge J. The Chinese Classics. Vol. V. The Ch’un Ts’ew, with the Tso Chuen. Hong Kong, 1960 (repr.).
47. Maspero H. La composition et la date du Tso-chuan // Mélanges chinois et bouddhiques I. 1931–1932.
48. Pines Yu. Intellectual change in the Chunqiu period: the reliability of the speeches in the Zuo zhuan as sources of Chunqiu intellectual history // Early China, Vol. 22, 1997.
49. Pines Yu. Speeches and the Question of Authenticity in Ancient Chinese Historical Records // Historical Truth Historical Criticism and Ideology: Chinese Historiography and Historical Culture from a New Comparative Perspective edited by Helwig Schmidt-Glintzer, Achim Mittag and Jorn Rüsen, Brill. Leiden, Boston. 2005.
50. Queen S. From Chronicle to Canon: The Hermeneutics of the Spring and Autumn Annals, According to Tung Chung-shu. Cambridge, 1996.
51. Shaberg D. Remonstrance in Eastern Zhou Historiography // Early China, Vol. 22, 1997.
52. Schaberg. D. Platitude and Persona: JunziComments in Zuozhuan and beyond // Historical Truth Historical Criticism and Ideology: Chinese Historiography and Historical Culture from a New Comparative Perspective edited by Helwig Schmidt-Glintzer, Achim Mittag and Jorn Rüsen, Brill. Leiden, Boston. 2005.
53. Watson B. The Tso Chuan: Selections from China's Oldest Narrative History. Columbia University Press, 1989.
54. Zuo’s commentary on Spring and Autumn annals (selections), Tr-d into modern Chinese by Li Shibiao, tr-d into English by Hu Zhihui and Zheng Aifang, Jinan, 2000.
 
Приложение 1. Схема структурытекста«комментирующего комплекса» Чуньцю Цзочжуань (722 г. до н.э.)
 
Введем сокращения: Ч - Чуньцю, ПХ – «первохроника», РП – развернутое повествование, КС – краткое сообщение, К – комментарий; Э – этический итог.
 
  Порядковый номер фразы Чуньцю Жанрово-структурная группа
  Глава 1  
  01 КС
722 г. 010101 ПХ- К
  010102 ПХ-К-КС
    ПХ- К
  010103 Н: РП-Н, КС-Н (2)
    РП
    ПХ
    Ч-К
    Н:РП-Н
    Э
  010104 Ч-К
    КС-К
    ПХ-К
    ПХ-К
  010105 КС
    Ч-КС
    ПХ-К
    КС
    ПХ-К
    РП
    ПХ-К
    ПХ-К
  010106 ПХ-К
  010107 ПХ- К
 
Приложение 2. Чуньцю и «первохроника» Лу (722 г. до н.э.)
  Чуньцю Предполагаемая «Первохроника Лу» в Цзочжуань
722 г.
[010101]
春,王正月
Весна. [Чжоуского] вана начальный месяц
元年,春,王周正月
«*Изначальный год. Весна. Вана Чжоу начальный месяц*»
[010102] 公及邾儀父盟于蔑
Третий месяц. Гун [царства Лу] и И Фу [правитель царства] Чжу заключили союз в [населенном пункте] Ме
公及邾儀父盟于蔑
«Третий месяц. Гун [царства Лу] и И Фу [правитель царства] Чжу заключили союз в [населенном пункте] Ме»
    夏,四月,費伯帥師城郎
«*Лето. Пятый месяц. [Луский] Ми Бо командовал армией, которая обнесла стеной [населенный пункт] Лан*»
[010103] 夏,五月,鄭伯克段于鄢
Лето. Пятый месяц. Бо [царства]Чжэн нанес поражение Дуаню в [царстве] Янь
 
    五月辛丑,大叔出奔共
«*Пятый месяц. День си-чоу. Дашу бежал в [царство] Гун*».
[010104] 秋,七月,天王使宰咺來歸惠公、仲子之赗
Осень. Седьмой месяц. Небесный ван направил первого министра (цзай) Сюаня в [царство] Лу доставить погребальные дары [по случаю смерти] Хуй-гуна и Чжун Цзы
秋,七月,天王使宰咺來歸惠公、仲子之赗
«Осень. Седьмой месяц. Небесный ван направил первого министра (цзай) Сюаня прибыть в Лу и доставить погребальные дары [по случаю смерти] Хуй-гуна и Чжун-цзы».
    八月,紀人伐夷。
«*Восьмой месяц. Человек [из царства] Цзи (紀) напал на [царство] И (夷)*»
    有蜚
«*Появилась мошкара – вредитель риса*».
[010105] 九月,及宋人盟于宿
Девятый месяц. С человеком из [царства] Сун заключен союз в [столице  царства] Су
九月,及宋人盟于宿
«Девятый месяц. С человеком из [царства] Сун заключен союз в [столице царства] Су».
    *冬,十月庚申,改葬惠公*。
«*Зима. Девятый месяц. День гэн-шэнь. Перезахоронили Хуй-гуна*».
    衛侯來會葬
«*Хоу [царства] Вэй (衛) прибыл [в Лу] на съезд по случаю погребения*»
    [公子豫]及邾人、鄭人盟于翼
«*[Луский Гунцзы Юй] вместе с человеком [из царства] Чжу, человеком [из царства] Чжэн заключил союз в [населенном пункте] И (翼)*»
    新作南門
«*Заново соорудили Южные ворота*».
[010106] 冬,十有二月,祭伯來
Зима. Двенадцатый месяц. [В Лу] прибыл Чжай Бо
祭伯來
«*[В Лу] прибыл Чжай Бо*».
[010107] 公子益師卒
Скончался Гунцзы И-ши
眾父卒
«*Скончался Чжун Фу*».
 
Приложение 3. Пример структуры «комментирующего комплекса» Цзочжуань
 
Приведем самый первый и один из самых крупных в Цзочжуань текстов, сопровождающих сообщение Чуньцю [010103] за 722 г. до н.э.: «Лето. Пятый месяц. Бо [царства] Чжэн нанес поражение Дуаню в [царстве] Янь»23.
 
  ПЕРЕВОД ТЕКСТА ЦЗОЧЖУАНЬ СЖГ
   Нарратив (начало)  
  Началось с того, что чжэнский У-гун (771–744 гг. до н.э.) взял жену из [царства] Шэнь, которую звали У Цзян. [Она] родила Чжуан-гуна и гунского Шу Дуаня. Чжуан-гун рождавшийся ногами вперед, испугал госпожу Цзян, поэтому его прозвали «Ушэн» — «родившийся ногами вперед». После всего этого [она] ненавидела его, а любила гунского Шу Дуаня и хотела, чтобы он взошел на престол. Неоднократно просила [об этом] У-гуна. Гун не соглашался. Когда на престол взошел Чжуан-гун, [она] попросила [пожаловать Дуаню город] Чжи. 1.1. РП
  Гун сказал: «Чжи — это неприступный город. Го Шу умер там. Дам повеление [пожаловать] другой город». Попросила Цзин. [Дуаня] направили жить туда. Назвал его «Дашу города Цзин».
[Чжэнский сановник] Цзи Чжун сказал: «Это столица [владения], площадь стен более 100 чжи. Это нанесет вред царству. Порядок, установленный ванами прошлого, [таков]: [площадь] большого города не должна превышать одной трети [столичного города] царства, среднего — одной пятой, малого — одной девятой. В наше время [площадь города] Цзин не соответствует мере. Это не отвечает порядку. Государь в будущем не одолеет его».
Гун сказал: «Госпожа Цзян желает этого. Как избежать вреда?».
[Цзи Чжун] в ответ сказал: «Разве можно удовлетворить желание госпожи Цзян иметь [город]? Лучше уж заранее сделать так, чтобы не дать разрастись влиянию [дашу Шу Дуаня]. Влияние — это то, с чем трудно справиться. Если разрастется, то, как [сорную] траву, невозможно будет искоренить. Тем более, что этот любимец государыни — [Ваш] младший брат!».
Гун сказал: «Тот, кто часто поступает вопреки долгу, тот непременно себя убьет. К нему для начала следует быть снисходительным».
1.2. Н
  Вскоре Дашу издал указ о том, чтобы [земли] на западной и северной окраинах [царства Чжэн] перешли еще и в его [подчинение]. 2.1. КС
  [Чжэнский сановник] Гунцзы Люй сказал: «Для царства неприемлемо двойное подчинение [земель]. Государь как поступит с ними? Если пожелаете передать [их] Дашу, то я, ваш подданный, прошу [поручить мне] это дело. Если не передадите, то прошу [позволить] уничтожить его. Тогда это не породит несогласие народа».
Гун сказал: «Не следует. В будущем сам будет расплачиваться [за свои ошибки]».
2.2. Н
  Дашу, считая присвоенные [земли] двойного подчинения своим владением, переехал в [город] Линьянь. 3.1. КС
  Цзы-фэн (Гунцзы Люй) сказал: «Хорошо! Могуществом можно привлечь на свою сторону людей».
Гун сказал: «Если не выполнять [требования] долга, межродственных отношений, то любое могущество развалится».
3.2. Н
  Дашу завершил [возведение стен], собрал [урожай], привел в порядок доспехи и оружие, подготовил солдат и колесницы, чтобы нанести внезапный удар по [столице] Чжэн. Госпожа [Цзян] должна была открыть [городские ворота]. Гун, узнав о сроке, сказал: «Хорошо!».
Повелел Цзы-фэну (Гунцзы Люй) во главе 200 колесниц напасть на [город] Цзин.
В Цзин поднялся мятеж против Дашу Дуаня. Дуань отъехал в [царство] Янь.
Гун напал на Янь.
РП
  «*Пятый месяц. День си-чоу. Дашу бежал в [царство] Гун*». ПХ
  Запись [Чуньцю] гласит: «Бо [царства] Чжэн нанес поражение Дуаню в [царстве] Янь». Ч
  Дуань вел себя не как младший брат, поэтому не назван младшим братом. Поскольку [сражались] два государя, поэтому сказано «нанес поражение». Назван «чжэнским бо» — этим осуждается за то, что не занимался обучением [младшего брата]. [О содеянном Дуанем] сказано как о произошедшем по воле [правителя царства] Чжэн. [В Чуньцю] не упомянуто о том, что [Дашу] «бежал», поскольку в этом [слове] есть обвинение. К
  Нарратив (продолжение)  
  После этого [чжэнский Чжуан-гун] отослал госпожу Цзян в [город] Чэнъин и дал клятву: «Не перейдя через Желтый источник, не увидимся друг с другом». Позже раскаялся в этом. 5.1. РП
   [Чжэнский] Ин Каошу, человек, которому было пожаловано [владение] Ингу, узнав это, поднес [дары] гуну. Гун пожаловал ему пищу. Тот из пищи отложил мясо.
Гун спросил его об этом. Ответ звучал: «У меня, низкого человека, есть мать. Вкушает мою, низкого человека, еду! Еще не вкушала мясного отвара от государя. Прошу их направить ей».
Гун ответил: «У тебя есть дар для матери. Увы, я одинок, не имею [матери]».
Ин Каошу сказал: «Осмелюсь спросить, почему [вы] это сказали?».
Гун объяснил ему причину и сообщил о своем раскаянье.
Ответ звучал: «Государь, зачем терзать себя. Если выроешь землю, то докопаешься до источника. Проройте подземный ход и [вы] встретитесь друг с другом. Разве не так?». Гун последовал его [совету].
Когда гун вошел [в подземный ход] и продекламировал оду (фу):
«В большом подземном переходе
Льется музыка спокойная и ласкающая».
Цзян вышла и продекламировала:
«За пределами большого подземного перехода
Льется музыка плавная и нежная».
После этого [отношения] матери и сына стали такими, как и прежде.
5.2.
Н
  Благородный муж сказал: «Ин Каошу обладал искренней сыновней почтительностью. Любил свою мать. [Такое же] поведение передалось и Чжуан-гуну.
В Ши[цзине] сказано:
“Сыновняя почтительность не исчезает,
Вечно передается потомками”.
Здесь говорится как раз об этом!».
Э
 

 
Ст. опубл.: Общество и государство в Китае: XLI научная конференция / Ин-т востоковедения РАН. - М.: Вост. лит., 2011. – 440 с. – (Ученые записки Отдела Китая ИВ РАН. Вып. 3 / редкол. А.А. Бокщанин (пред.) и др.). – ISBN 978-5-02-036461-5 (в обл.). С. 43-59.


  1. Автор благодарит Д.В.Деопика, своим блестящим анализом Чуньцю положившего начало системному изучению письменных источников с использованием точных методов. Статья содержит некоторые выводы и наблюдения, появившиеся в процессе перевода и анализа данных Чуньцю Цзочжуань как источника по  истории отдельных царств. Их появление было бы невозможно без критических замечаний Деги Витальевича.
  2. Общие описание Чуньцю Цзочжуань как письменного памятника см. [2; 31; 40]. На европейские языки Чуньцю и Цзочжуань были переведены еще в XIX в. Классическим и наиболее распространенным является перевод на английский язык (с лакунами), выполненный Дж. Леггом в 1872 г. [45], и на французский – С. Куврером в 1914 г. [39], есть переводы фрагментов [52; 53]. В российской синологии на русский язык было переведено и в 1876 г. издано Чуньцю [25]. Отдельные фрагменты Цзочжуань на русский язык переводились Е.П. Синицыным [17], С.Е. Яхонтовым [26; 37], первых четырех лет 722–718 гг. до н.э. были опубликованы нами в 2007 г. [35], переводы некоторых сообщений содержатся в работах К.В. Васильева, В.А. Рубина, Л.С.Васильева и др.
    Основы современного исследования памятника были заложены в трудах Б.Карлгрена и А.Масперо [42; 43; 46]. В российской науке исследованию исторических данных Чуньцю Цзочжуань была посвящена диссертация В.А. Рубина и целый ряд его отдельных статей [28; 29]. Описание и характеристика Цзочжуань как важнейшего памятника исторической прозы есть в трудах Л.Д. Позднеевой [27], историко-филологическое описание Цзочжуань как «синтеза достижений восточночжоуской историографии» дано К.В.Васильевым [7, с. 70–97; 8; 9]. Рубежом в анализе Чуньцю стала работа Г. Кеннеди [44]. Комплексный анализ всех сообщений Чуньцю как хроники методами количественного анализа был выполнен Д.В. Деопиком [14], им же даны образцы исторической интерпретации полученных в ходе такого анализа данных [13; 15]. Это направление было продолжено А.М. Карапетьянцем, рассмотревшего место Чуньцю в системе канонов, и предложившего свой взгляд на природу памятника [19–23]. Общее количественное описание Чуньцю Цзочжуань дано С.В. Зининым [18]. В китайской научной традиции  число трактатов, монографий, статей о памятнике очень велико. Современно научное издание принадлежит Ян Боцзюню, который во введении описал историю изучения памятника в Китае и подвел его  итоги [4]. Им же составлен словарь персоналий [3].
  3. Ведение хроник являлось одним из непременных атрибутов сначала (при Западной Чжоу) владений, а затем, в периоды Чуньцю и Чжаньго, суверенных царств Восточной Азии. Из письменных источников мы знаем о начале ведения хроники в Цинь еще в 9 в. до н.э. [5, с. 115], в памятниках общественной мысли упомянуты хроники царства Чу (Тао-у) и Цзинь (Шэн) [5, c. 33]. Научная реконструкция предоставила в руки историков хронику царства Цзинь и возникшего на его основе царства Вэй (губэнь Чжушу цзинянь) [5], а находка в Шуйхуди фрагментов циньской Хроники, инкорпорированной в личную хронику циньского чиновника по фамилии Си, сделало возможным реконструкцию хроники Цинь.
  4. По поводу датирования памятника существуют различные точки зрения, см. [7, с. 74].
  5. К ним относятся не только историко-географические описания местностей, но и помещенные в летописи тексты преданий, указов, договоров и т.п.
  6. Образец исследования «хроники» на основе анализа «действий» содержится в работах Д.В.Деопика [14], исследование «описаний» на основе анализа «признаков» – в наших работах [33; 36], некоторые подходы к исследованию «трактатов» на основе наиболее сложно выделяемых «идей» – в работе Л.М. Брагиной (как  «философско-этический термин»), а также А.Т. Габуева [6; 11].
  7. Подобные задачи уже давно были поставлены в отношении текстов античных исторических источников, например, в работе Доватура А.И. «Повествовательный и научный стиль Геродота» [16].
  8. Вопрос о структуре Цзочжуань был затронут В.А. Рубиным в диссертационной работе. Он обозначил две большие части: «маленький комментарий, аналогичный комментариям Гун-яна и Гу-ляна, и большую хронику, первоначально, по-видимому, не имевшую отношения к Чуньцю» [28, с. 4]. Нам также приходилось писать об этом [34, с. 174–178].
  9. Их составители Гунъян Гао (царство Ци) и Гулян Чи (царство Лу) жили в V в. до н.э., по преданию, оба являлись учениками Цзы Ся – внука Конфуция [24, с. 79, 83].
  10. Здесь и далее слово «нарратив» использовано в узком смысле – как отдельная структурно-жанровая группа историко-литературного характера. В историографии слово «нарратив» используется расширительно ко всем комментариям Цзочжуань.
  11. Маоху 蝥狐 — название знамени правителя царства Чжэн с изображением боевого топора и созвездия Ху [4, с. 73].
  12. Здесь и далее сообщение «первохроники» приводится в звездочках (**). В квадратных скобках указан номер фразы Чуньцю: первые две цифры – номер главы; вторые две — номер года правления; третьи две – номер сообщения Чуньцю, с которым сопряжен текст данного сообщения Цзочжуань. В подавляющем большинстве случаев мы следовали порядку, предложенному Ян Бо-цзюнем, но поскольку в его издании сначала идут все сообщения Чуньцю за год, а затем все сообщения Цзочжуань, то мы сверялись с вариантом Чжу Си (по [2]).
  13. Тунгуй 同軌 (букв. «ширина хода экипажа») — имеются в виду равные по статусу наследственные правители крупных царств [4, с. 16].
  14. В антиковедении литературные вставки в древних исторических трудах называются «новеллой», [16, с. 68]. В Цзочжуань эта структурно-жанровая группа не столь разнообразна, как в античных сочинениях (у Геродота, Тита Ливия и др.), видимо, именно в силу привязки к Чуньцю. В синологии некоторые наблюдения над внутренней структурой «нарратива» есть в ряде работ, см. [7; 40].
  15. О речах в Цзочжуань и их сопоставлении с речами Гоюй, см. [7, с. 74-85].
  16. Попытка «реабилитации» нарративов Цзочжуань как исторических источников содержится в работах Пинеса и Шаберга [47; 48; 50]).
  17. Нарративы этих трех памятников по содержанию зачастую близки (многие из них явно восходят к общему источнику), но, как правило, имеют значительные текстуальные расхождения. Как показывает наш опыт сопоставления одних и тех же нарративов Цзочжуань, Гоюй и Шицзи — всего текстуальные расхождения присущи прежде  диалогам, при этом сохраняется общая идея, но она в зависимости от задач составителя излагается, в более или менее развернутом виде. Иными словами исходно фиксировалось только некое «смысловое ядро», которому авторы разных памятников и придавали разную форму. На первый взгляд, меньше различий между нарративами Цзочжуань и Ши цзи, чем между нарративами Цзочжуань и Гоюй. Примеры сопоставлений Гоюй и Цзочжуань см. [7; 38].
  18. Эта часть начинается словами Цзюнь-цзы юэ (Благородный муж сказал), что напоминает концовку глав Шицзи Сыма Цяня - тайшигун юэ («Я, велики историограф, скажу так…»). В.С. Таскин при переводе Го юя использовал выражение «благородные мужи» [12]. Р.В. Вяткин переводит это словосочетание как «мудрые мужья» [32, с. 22 и др.], «совершенномудрые мужи» [32, с.27, 148, 177 и др.], «благородные мужья» [32, с. 77, 78, 131 и др.]. Исследованию высказываний «благородного мужа» посвящены статьи Э. Генри [41, с. 125–161] и Д. Шаберга [51].
  19. Шицзин («Книга песен»), раздел «Большие оды», ода Цзицзуй 既醉.
  20. По мере удаления во времени от описываемых событий возрастало значение комментария (пояснения), сначала, видимо, в основном устного, а затем и письменного.
  21. В трудах историков это породило целый ряд переводческих коллизий, поскольку слово жэнь «человек» может быть переведено как в единственном, так и во множественном числе.
  22. Под «хроникой» мы понимаем такой исторический памятник, который содержит перечисление датированных событий, лишенных детализации, а под  «летописью» - сочинение восходящее к  хронике, в котором также содержатся  тексты других жанров: генеалогии, указы, международные договора, легенды, исторические предания и т.п.
  23. Научные комментарии и пояснения к приведенном ниже переводу см. [35, с. 197–199].

Автор:
 
© Copyright 2009-2017. Использование материалов по согласованию с администрацией сайта.