Синология.Ру

Синология.Ру

Тематический раздел


Сыма Цянь Шицзи

(«Исторические записки»), гл. 121. Жу линь ле чжуань (Жизнеописания ученых-каноноведов)
 
(введение, перевод с китайского и комментарий)
 
Введение к переводу
 
Глава 121 «Исторических записок» Сыма Цяня (145/130 – ок. 87 г. до н.э.) посвящена жизнеописаниям ученых-каноноведов начального периода истории Западной Хань (с образования империи в 202 г. до н.э. до правления императора У-ди, 140–87 гг. до н.э. включительно).
 
Глава относится к разделу биографий (лечжуань) и представляет собой групповую биографию — лэйчжуань (дословно «повествование о роде»). Особенностью жанра групповых биографий является обращение не к истории отдельных исторических деятелей, а к описанию групп людей (ученых, торговцев, гадателей, чиновников), которые интересны как явление в общественной жизни.
 
Возникновение каноноведения в начале эпохи Западная Хань современные исследователи связывают с более широким культурным процессом — трансформацией китайской цивилизации, выработкой в ее рамках, с опорой на унаследованную ею древнюю традицию, новых форм политической, экономической и культурной организации. Описанные в 121 главе «Исторических записок» каноноведы занимались изучением основных конфуцианских канонов — древнейших и авторитетнейших текстов древнекитайской культуры, созданных в основном в эпохи Западное Чжоу (11 в. до н.э. – 771 г. до н.э.) и Чуньцю (770–476 гг. до н.э.): Шицзин, Шан шу (Шу цзин), Ли, И цзин, Чунь-цю.
 
«Жизнеописания ученых-каноноведов» (Жу-линь лечжуань) относятся к ханьским биографиям раздела лечжуань; ее герои жили в начале периода Западная Хань, многие из них были старшими современниками Сыма Цяня, о деятельности других ученых-каноноведов он мог знать из первых уст, от учеников основанных ими школ. С одним из героев главы 121, философом и каноноведом Дун Чжун-шу (ок. 180 – ок. 120 г. до н.э.), Сымя Цянь был знаком лично, будучи его учеником. В качестве основного источника своих сведений о жизни каноноведов Сыма Цянь называет императорские эдикты, касающиеся приема на службу ученых на основании их заслуг [Шицзи, с. 3115]. Отсюда, очевидно, историком почерпнута информация о служебной карьере каноноведов, причинах их выдвижения. Другим важным источником 121 главы были устные сведения, в частности, рассказы-анекдоты о нравах того или иного героя главы (в том числе получивший впоследствии широкое хождение рассказ о том, как Дун Чжун-шу, увлеченный процессом преподавания, три года подряд не выходил из своего дома).
 
В тексте «Жизнеописаний ученых-конфуцианцев» можно выделить два структурных элемента: вступление от лица придворного историографа (тайшигуна), в данном случае, вероятнее всего, самого Сыма Цяня, и собственно биографическая часть. Авторское вступление, предшествующее биографиям, не свойственно композиции большинства лечжуань и является отличительной чертой структуры групповых жизнеописаний. Основными функциями введения являются объяснение принципов для отбора героев главы (таким принципом стала причастность к начатой Конфуцием традиции передачи и сохранения канонических текстов) и экскурс в прошлое данной группы людей.
 
Биографическая часть главы состоит из жизнеописаний десяти крупных ученых-каноноведов, основателей и крупных представителей школ, специализировавшихся на изучении того или иного канона. Приводятся списки учеников крупнейших школ с указанием чиновничьих постов, которые они занимали. Интересно отметить, что биографии каноноведов, занимавшихся изучением и передачей «Канона перемен» (И цзин), изложены Сыма Цянем менее подробно, нежели других ученых. Этот недостаток был замечен и восполнен Бань Гу, посвятившим жизнеописаниям ученых-каноноведов 88 главу Ханьшу, в которой ученые-ицзинисты заняли более важное место. Очевидно, это связано с повышением роли И цзин в системе конфуцианских канонов («Пятикнижия») благодаря деятельности ицзинистов, в том числе Ян Сюна (53 г. до н.э. – 18 г. н.э.) [Буров, 1990, с. 13].
 
Ученые-каноноведы играли чрезвычайно важную роль в политической и культурной жизни западноханьской империи, особенно в период правления императора У-ди. В начале эпохи Западная Хань продолжало так или иначе существовать большинство школ эпохи Чжаньго. Влияние конфуцианства проявилось уже при основателе династии императоре Гао-ди (Лю Бане, 202–196 гг. н.э.) [Dubs, 1937, с. 172–180], хотя при дворе в течение длительного времени могли доминировать и другие философские школы, в особенности «учении Хуан[-ди] и Лао[-цзы]» — модифицированный даосизм [Ди Цин, 1976, с. 1–14; Yates, 1997; Малявин, 2003, с. 165–167].
 
Становление официального конфуцианства в правление императора У-ди было переломным моментом в истории идеологии и философии эпохи Западная Хань. Именно в это время произошло оформление наиболее раннего собрания канонических текстов конфуцианства — «Пятикнижия» (У цзин), включавшего в себя «Канон песен» (Шицзин), «Канон преданий» (Шу цзин), «Записки о ритуале» (Ли-цзи), «Канон перемен» (И цзин) и летопись Чунь-цю [Китайская философия, с. 339]. Формирование системы конфуцианских канонов и возникновение в начале Западной Хань каноноведения (цзин сюэ 经学) было обусловлено ставшей к этому времени особенно острой для конфуцианства потребностью опереться на корпус обладающих высшим авторитетом текстов и тем самым гарантировать свое превосходство над другими философскими школами. Корпус канонических текстов, отражающий идеологическую и политическую доктрину империи, стал совершенно необходим в связи с формированием системы обучения и отбора чиновников. В 136 г. до н.э. были введены официальные экзамены на ученую степень (практика таких экзаменов возникла значительно раньше, еще в 165 г. до н.э. [Волков, 1999, с. 82]), а в 124 г. до н.э. основано Государственное Училище (Тайсюэ) для подготовки чиновников. Внутренняя потребность конфуцианства в корпусе канонов и необходимость соответствовать роли официальной государственной идеологии привели к превращению возникших уже в начале ханьской эпохи каноноведческих школ в важнейший элемент политической и культурной жизни империи.
 
Содержащиеся в «Жизнеописаниях ученых-конфуцианцев» сведения представляют ценность для исследования как ранней истории древнекитайского каноноведения, так и отношений ученых-каноноведов и власти на начальном этапе западноханьской истории. Отразившийся в главе 121 «Исторических записок» период развития каноноведения — это время его возникновения и оформления в виде региональных школ. Кроме того, глава также захватывает и начало эпохи унификации в правление У-ди.
 
На русском языке глава 121 публикуется впервые. Из переводов на европейские языки нам известен английский перевод Б. Уотсона (Watson B. Records of the Grand Historian of China, translated from the Shih chi of Ssu-ma Ch’ien. V. 1, 2. New York and London, 1961). При переводе главы нами использовались следующие издания текста: Сыма Цянь. Шицзи. В 6 т. Пекин, 1959; Сыма Цянь. Шицзи. В 2 т. Шанхай, 2001.
 
При переводе отдельных терминов, прежде всего чиновничьих должностей, мы руководствовались вариантами, предложенными в публикации первых 110 глав «Исторических записок» на русском языке: Сыма Цянь. Исторические записки. Пер. с китайского Р.В. Вяткина, В.С. Таскина, А.М. Карапетьянца. Т. 1–8. М., 1985–2002.
 
Перевод
 
Сыма Цянь. Шицзи, глава 121. Жизнеописания ученых-каноноведов
 
Тайшигун сказал: я читал указы о заслугах[1], касающиеся проверки и приема на службу ученых, и [всякий раз как] я доходил до [описания] расширения и поощрения поприща чиновников, занимавшихся учебными делами, я откладывал писания и вздыхая говорил: Ах! Когда дом Чжоу пришел в упадок и была сочинена песня «Встреча невесты»[2], [власть] Ю-вана (781–771 гг. до н.э.) и Ли-вана (857–842 гг. до н.э.) ослабла, ритуал и музыка измельчали, чжухоу стали бесчинствовать, а власть перешла к сильным царствам. Поэтому Конфуций, печалясь о том, что путь ванов утрачен[3], а ложные пути процветают, расположил по порядку главы Шицзин («Канона песен») и Шу цзин («Канона преданий»), исправил ритуал и музыку. Отправившись в Ци и услышав там мелодию «Шао», [он] «три месяца не чувствовал вкуса мяса».[4] [Когда он] вернулся из царства Вэй[5] в Лу[6], музыка исправилась, а «Оды» и «Гимны»[7] обрели свое место[8]. Из-за того, что мир пребывал в смуте, [никто] не мог [найти ему] применения, поэтому Чжун Ни[9], не будучи принят ни одним из семидесяти с лишним государей, сказал: «Если бы нашелся кто-либо, кто использовал бы меня [на службе, мне] хватило бы одного года, [чтобы добиться успеха]!»[10] Во время охоты на западе поймали цилиня, и [Конфуций] сказал: «Мой путь иссяк!»[11] Поэтому [он], опираясь на исторические записи, составил [летопись] Чунь-цю. Из-за того, что [написанное там] соответствовало установлениям ванов, [а также] из-за того, что [там] в скупых словах указывалось на [нечто] большое, последующие поколения ученых неоднократно писали о ней.
 
После смерти Конфуция его семьдесят учеников разошлись по [владениям] чжухоу, [самые] выдающиеся [из них] стали наставниками, воспитателями наследников, цинами и сянами[12], а менее [выдающиеся] стали учителями-друзьями, ши  и дафу[13], или же скрылись [от людей]. Цзы-лу поселился в [Малом] Вэй, Цзы-чжан — в Чэнь[14], Тань-тай Цзы-ю — в Чу[15], Цзы-ся — в Си-хэ[16], Цзы-гун скончался в Ци[17].[18] Такие люди, как Тянь Цзы-фан, Дуаньгань Му, У Ци, Цинь Хуа-ли [19] — все учились этическим нормам у Цзы-ся и [впоследствии] стали наставниками ванов.[20] В это время один только вэйский Вэнь-хоу (439–396) любил ученость. Затем [начался] упадок, [который] продолжался до Цинь Ши-хуана. Вся Поднебесная вступила в борьбу, [развернувшуюся между] «воюющими царствами», и искусство ученых утратило значение, только в Ци и Лу ученость не исчезла. При [циских] Вэй-ване (356–320) и Сюань-ване (319–301) такие люди, как Мэн-цзы и Сюнь Цин[21], все следовали учению Конфуция и придали ему еще большую красоту, сделав учение ясным среди людей того времени.
 
Когда Цинь подошло к упадку, были сожжены Шицзин и Шу цзин, закопаны [заживо] ученые мужи[22], и с этого времени шесть искусств[23] почти утрачены. Когда Чэнь Шэ стал ваном[24], все луские ученые мужи, держа в руках ритуальные предметы из дома Конфуция, направились к Чэнь-вану. В результате Кун Цзя[25] стал боши[26] у Чэнь Шэ, и в конце концов погиб вместе с ним. Чэнь Шэ поднял бунт среди простолюдинов, объединив сосланных для службы на границе преступников, всего через месяц стал ваном в Чу, и меньше чем через полгода погиб, его дело было исчерпано и измельчало, но чиновники, носящие за поясом таблички и ученики мудрецов, неся на себе ритуальные сосуды, [принадлежавшие] Конфуцию, приходили [к Чэнь Шэ] и выражали ему почтение как подданные государю, почему же так? Из-за того, что Цинь сожгло их труды, [они] накопили негодование и с воодушевлением взялись за дело Чэнь-вана.
 
Когда император Гао[-цзу] убил Сян Цзи[27], поднял войска и осадил [столицу владения] Лу, все луские ученые мужи по-прежнему [продолжали] читать стихи, упражняться в ритуалах и музыке, звуки песнопений не прерывались — разве это не преображающее [воздействие], оставленное совершенномудрым, разве это не государство, в котором любят ритуал и музыку?! Поэтому [когда] Конфуций был в Чэнь, он сказал: «Возвращаемся! Возвращаемся! Малые дети из моей школы и несдержанны, и нерадивы. [При этом] они приобрели изысканные манеры. Не знаю, как ими управлять»[28]. [Люди] в Ци и Лу [склонны] к культуре и образованности, [так пошло] с древности, это их природная сущность. Когда установилась [империя] Хань, ученые мужи начали разыскивать и приводить в порядок [свои] канонические книги, упражнялись в церемониях да-шэ и сян-инь.[29] Шусунь Тун[30] разработал ритуалы [государства] Хань и за это был назначен на должность тайчана — начальника обрядового приказа[31], все [его] ученики были вместе [с ним] утверждены на должности и стали важными [чиновниками], и все вздыхали об учености. Но [началась] война[32], [нужно было] умиротворить [земли в пределах] четырех морей, и не было времени [заняться учреждением] императорского училища. Во времена Сяо Хуэй-ди (194–188) и Люй-хоу (186–190) гунами и цинами становились имевшие заслуги на войне сановники. При Сяо Вэнь-ди (179–157) [также] мало использовались [конфуциански образованные люди], ибо он изначально любил учение о [соответствии] имен и наказаний[33]. И Сяо Цзин-ди (156–141) не назначал ученых [на должности], к тому же императрица Доу[34] любила учение Хуан[-ди] и Лао[-цзы][35], поэтому из боши и других чиновников, ожидавших [служебных] поручений, никто не продвигался [по службе].
 
Когда на престол взошел нынешний император, такие люди, как Чжао Вань и Ван Цзан сделали конфуцианскую ученость более ясной, и император [благосклонно] обратился к ним, и тогда [начали] приглашать [на службу] честных, добродетельных и образованных мужей. Начиная с этого времени Шицзин стали преподавать Цзя Пэй — в Лу, Юань Гу-шэн — в Ци, тайфу[36] Хань [Ин] — в Янь. О Шан шу рассуждал Фу Шэн из Цзинани, о Ли — Гао Тан-шэн, об И[-цзине] — Тянь Шэн из Цзычуани, о Чунь-цю в Ци и Лу говорил Ху У-шэн, в Чжао – Дун Чжун-шу. После смерти императрицы Доу Уань-хоу Тянь Фэнь[37] был назначен канцлером[38], уменьшилось [значение] учений Хуан[-ди] и Лао[-цзы], [учения] об именах и наказаниях и [учений всех] ста школ. Распространявших культурность и образованность ученых было несколько сот человек, Гунсунь Хун[39] за [знание] Чунь-цю был из простолюдинов произведен в [одного из] трех гунов при Сыне Неба и пожалован титулом Пинцзинь-хоу. Все ученые мужи Поднебесной [стремились] следовать его примеру.
 
Когда Гунсунь Хун был чиновником, [отвечающим за дела] образования, он горевал о том, что путь [получения образования] затруднен, и обратился с прошением: «Канцлер и сановник-императорский секретарь[40] говорят: «[Императорский] указ гласит: «Мы слышали, что народом руководят с помощью ритуала, [влияют на его] нравы с помощью музыки, а брак — это основная норма взаимоотношений в семье. Сегодня же ритуал утрачен, музыка в упадке, мы из-за этого крайне опечалены. Поэтому мы тщательно [отбирали] и приглашали честных и многоумных мужей со всей Поднебесной, и все они выдвинулись при дворе [императорском и дворах чжухоу]. Приказываем чиновникам, [ответственным за] ритуалы и чиновникам-советникам по вопросам обучения, [вносить] предложения по гармонизации знаний и возрождению ритуала, на первое место [при этом] ставя [интересы] Поднебесной.Начальник обрядового приказа, вместе с боши и [их] учениками, [пусть] вносит предложения, [как] поощрить изменения [к лучшему] в народе и расширить [путь для] добродетельных и талантливых». Вместе с начальником обрядового приказа [Кун] Цзаном, боши Пином и другими обращаюсь со следующим предложением: я слышал о пути трех династий, [о том], что народ [подвергался] обучению, при Ся [учебное заведение] называлось «сяо», при Инь — «сюй», при Чжоу — «сян». [41] Они продвигали хорошее, делая его известным при дворе; они карали дурное, применяя наказания. Поэтому распространение просветительского влияния шло из столицы, из центра к окраинам. Сегодня вы, государь, достигли добродетели, распространили великий свет, уподобились Земле и Небу, утвердили [этические] основы отношений между людьми, поощрили обучение и образованность, исправили ритуал, способствуете моральному совершенствованию, поощряете мудрых и благородных, дабы [исправить] нравы четырех сторон света, что является основанием Великого спокойствия. Раньше управление и образование не были объединены, не были установлены [соответствующие] ритуалы, поэтому просим возродить древний [порядок] должностей. Чиновнику, [обладающему званием] боши, придать 50 учеников, освободив их от [других] обязанностей. Учеников для боши пусть начальник обрядового приказа выбирает из народа, [при этом] возрастом они должны быть старше 18 лет и [отличаться] правильным выполнением ритуала. [Если] в округах[42], владениях-го,уездах, уездах-дао[43] и волостях есть люди, любящие образованность и учение, уважительно [относящиеся] к старшим и вышестоящим, почитающие приказы и поучения, [отмеченные] смирным поведением у себя дома и известные тем, что никогда не нарушали законов, [надо] приказать первым советникам-сянам[44],старшим помощникам начальников волостей и уездови чиновникам, получающим 2000 даней [зерна], чтобы они тщательно проверяли прошедших [отбор], тут же вместе с чиновниками цзи-ли[45][имена] всех их записывали и отправляли к начальнику обрядового приказа, дабы те могли получить образование как ученики. Каждый год [пусть] проводятся экзамены, [тот, кто] смог сдать экзамен хотя бы по одному канону, [может] заместить недостающих чиновников чжангу[46], и чиновников, вэньсюэ[47]. Получившие лучшие результаты на экзаменах могут замещать должности ланчжунов[48]. Всех их начальник обрядового приказа регистрирует и докладывает [императору]. [Таким образом те], кто обладает выдающимися способностями и может [участвовать] в управлении, благодаря этим экзаменам становится известным. Те, кто не занимался учебой или не обладает способностями, и не смог пройти [экзамен] даже по одному [конфуцианскому] канону, [по результатам] экзамена отчисляется. Но просим, чтобы [за это] никто не подвергался наказаниям. Я прошу в соответствии с этим прошением издать указ. [Благодаря этому] прояснится различие между Небом и людьми, можно будет проникнуть в добродетели древности и современности, [поощрить] литературные таланты и благовоспитанность, [придать] поучениям глубину и основательность, добродетельное влияние достигнет предела великолепия. [Если же] мелким чиновникам недостает знаний, они не могут постигнуть [императорские] указы и не способны объяснить установления и приказания нижестоящим. Навести порядок среди чиновников чжангу, занимающихся ритуалами, производить в чиновники за образованность, [следование] нормам ритуала и долга — это [позволит] избежать препятствий. Прошу из чиновников с жалованием выше 200 даней [зерна], а также из чиновников с жалованием выше 100 даней [зерна], прошедших экзамен по крайней мере по одному из [конфуцианских] канонов, выбрать левого и правого секретаря-нэйши[49], начальника посольского приказа[50] и цзуши [51]. Из тех же, кто получает меньше 100 даней, выбрать губернаторов[52] и цзуши для округов-цзюней. Во всех цзюнях [эти должности занимаются] двумя [разными] людьми, а в приграничных цзюнях — одним [человеком]. В первую очередь надо использовать тех, кто более начитан, если же их не хватает, то чиновников чжангу [пусть] выбирают из тех, у кого жалование в 2000 даней, а эти чжангу и чиновники вэньсюэ, [занимающиеся обучением], пусть замещают должности в цзюнях, это обеспечит достаточный резерв. Прошу издать соответствующий приказ. Остальное [пусть остается], как [это зафиксировано] в приказах». Императорское постановление гласило: «Да будет так». С этих пор среди гунов, цинов, дафу, ши[53]и простых чиновников было много талантливых и многообразованных мужей.
 
Тот, кого называют Шэнь-гун, был родом из Лу. Когда [император] Гао-цзу проезжал через земли Лу, Шэнь-гун, будучи тогда учеником, последовал за своим учителем и встретился с Гао-цзу в Южном дворце в Лу. Во времена императрицы Люй Шэнь-гун отправился на учебу в Чанъань, [где] учился вместе с Лю Ином[54]. [Позже, когда] Ин стал чуским ваном, он назначил Шэнь-гуна воспитателем своего наследника У[55]. У не любил учиться, чем огорчал Шэнь-гуна. Когда ван Ин скончался, У стал чуским ваном и [приказал] подвергнуть Шэнь-гуна кастрации. Шэнь-гун [считал себя] таким образом опозоренным и вернулся в Лу. Он преподавал у себя дома, до конца жизни никуда не выходил, не принимал гостей, приходивших навестить его, и только если луский ван призывал его ко двору, он отправлялся к нему. Приезжавших к нему из дальних краев учеников, [стремящихся] получить знания, было более ста человек. Шэнь-гун преподавал только «Ши-цзин», не писал никаких комментариев, сомнительные места пропускал и [никак] не разъяснял.
 
Ван Цзан из Ланьлина[56] также обучался Шицзин, за службу при императоре Сяо Цзин-ди был назначен младшим наставником наследника, [но] ушел в отставку. Когда нынешний император вступил на престол, [Ван] Цзан был назначен начальником телохранителей и продвигался дальше по службе, в течение года дослужившись до начальника охраны внутренних дворцовых ворот[57]. [В это время] Чжао Вань из Дай[58] тоже учился Шицзину Шэнь-гуна, и был произведен в сановника-императорского секретаря. [Чжао] Вань и [Ван] Цзан обратились с просьбой к Сыну Неба, желая построить [дворец] Минтан [59] для приема чжухоу, но [сами они] не могли приступить к этому делу, и тогда [решили обратиться] к учителю Шэнь-гуну. В конце концов Сын Неба направил посольство, с [дарами в виде] свитка шелка[60] и [драгоценности] би[61], на колеснице, запряженной четверкой лошадей, пригласить Шэнь-гуна. Оба ученика [лично] сели в колесницу яо[62] и отправились в путь. Вернувшись, они были приняты Сыном Неба. Сын Неба спрашивал о порядке и смуте. Шэнь-гуну в это время было уже за 80 лет, и он отвечал: «Заниматься управлением — не [значит] быть многословным. [Надо] заботиться о том, чтобы все силы [концентрировались] на делах — что может с этим сравниться?!» [Как раз] в это время Сын Неба увлекался изящной словесностью, и ему нечего было сказать на слова Шэнь-гуна. Вскоре [Шэнь-гун] был призван на службу, произведен в старшего дворцового советника[63], поселен на луском подворье и вносил советы по вопросу о [дворце] Минтан. Вдовствующая императрица Доу была благосклонна к учению Лао-цзы и не любила конфуцианство, [она] добилась того, что об ошибках Чжао Ваня и Ван Цзана стало [известно] императору, и из-за этого император отбросил идею о [строительстве] Минтана, Чжао Вань и Ван Цзан были сняты со службы и потом покончили с собой. Шэнь-гун ушел со службы из-за болезни, вернулся [в Лу] и через несколько лет умер.
 
[Из его] учеников более 10 человек стали боши: Кун Ань-го дослужился до [должности] линьхуайского губернатора-тайшоу, Чжоу Ба — до [должности] цзяосиского секретаря-нэйши, Ся Куань — до [должности] чэнянскогосекретаря-нэйши, Лу Цы из Дан[64] — до [должности] дунхайского[65] губернатора-тайшоу, Мяо Шэн из Ланьлина — до [должности] чаншаского секретаря-нэйши, Сю Янь — до [должности] цзяосиского чжунвэя[66], Цюэмэнь Цинцзи из Цзоу[67] — до [должности] цзяодунского секретаря-нэйши. Они честно и справедливо управляли чиновниками и народом, они были известны как любившие учение. Хотя деяния учеников [Шэнь-гуна], ставших чиновниками, [отвечавшими] за обучение, не были совершенны, более ста из них дослужились до званий дафу, ланчжунов и чжангу. Хотя о Ши-цзин и рассуждали по-разному, но все [эти толкования] коренятся в [учении] Шэнь-гуна.
 
Наставник цинхэского вана Юань Гу-шэн был уроженцем Ци. За упорядочивание Шицзин он при Сяо Цзин-ди был произведен в боши. В присутствии Цзин-ди он провел дискуссию с Хуан-шэном.[68] Хуан-шэн говорил: «[Чэн] Тан и У-ван [69] не получали [небесного] мандата, [ведь] они убили своих государей». Юань Гу-шэн (на это) сказал: «Это не так. Цзе и Чжоу [сеяли] смуту, [поэтому] сердца Поднебесной повернулись к Тану и У. Тан и У были вместе с сердцами всей Поднебесной, и [поэтому] они казнили Цзе и Чжоу. Народ Цзе и Чжоу не стал служить им, а обратился к Тану и У. Тану и У ничего не оставалось, как установить [собственную династию] — разве это не (значит) получить небесный мандат?!» Хуан-шэн сказал: «Хотя [парадная] шапка и высока, ее необходимо одеть на голову. Хотя обувь и новая, ее необходимо одеть на ноги. Почему так? [В этом] разница между высшими и низшими. В нашем же случае, хотя Цзе и Чжоу и утратили путь, но они все же государи. А Тан и У, хотя и были совершенномудрыми, но они все же подданные. Если государь совершает ошибки, а подданные, не будучи в состоянии прямыми и честными речами наставить его, дабы таким образом выразить уважение к Сыну Неба, берут и убивают его, [а потом], сменив его, садятся лицом к югу, то что же это, как не убийство государя?!» [На это] Юань Гу-шэн сказал: «Если все так, как вы говорите, то как же насчет [императора] Гао-ди, [который] сменил Цинь и занял место Сына Неба?» Тут Цзин-ди сказал: «[Когда] едят мясо и не едят лошадиную печень[70], [это] не от того, что не разбираются во вкусе. [Когда] говорят об учении и не говорят о [том, как] Тан и У получили [небесный] мандат, это не из-за глупости». [Сказав это, он] вышел. После этого ученые мужи не осмеливались разъяснять [вопросы] о получении мандата и ссылке и убийстве [своих государей].
 
Императрица Доу любила книгу Лао-цзы и призвала Юань Гу-шэна, [чтобы] расспросить его об этой книге. Гу-шэн сказал: «Это речи слуги». Императрица разгневалась и сказала [ему]: «А как бы мне раздобыть «Книгу наказаний» начальника общественных работ — сыкуна[71][72] И отправила Гу-шэна убивать свиней. Цзин-ди знал о гневе императрицы и о том, что Гу-шэн говорил прямо и не совершил никакого преступления, и послал ему [острую] пику. [Гу-шэн] вышел, чтобы заколоть свинью, точно поразил ее в сердце, одним ударом заколов ее, и свинья рухнула на землю. Императрице нечего было сказать, [она] не могла обвинять его вторично и отпустила его. Вскоре за честность и прямоту Цзин-ди назначил Гу-шэна тайфу при цинхэском ване. [Он] долго [занимал] эту должность, [а потом] ушел в отставку по болезни.
 
[Когда] нынешний император взошел на престол, Гу[-шэн] опять за свою добродетельность был призван ко двору. Все льстивые конфуцианцы гневались на него и [желали] причинить ему вред, говоря: «Гу старый». [Хотели] отстранить его и послать назад домой. В это время Гу-шэну было уже более 90 лет. Одновременно с Гу-шэном ко двору был призван и Гунсунь Хун из Сюэ.[73] [Во время приема он] рассеяно смотрел по сторонам и не осмеливался поднять глаз на Гу-шэна. Гу-шэн сказал: «Гунсунь-цзы, стремись в речах держаться истинного учения, а не льстить, прибегая к ложному учению!» Впоследствии все, кто в Ци рассуждал о Шицзин, опирались на [учение] Юань Гу[-шэна]. Все цисцы, достигшие знатности и уважения благодаря [изучению] Шицзин, все были учениками Гу[-шэна].
 
Тот, кого называли Хань-шэном, был родом из Янь.[74] При Сяо Вэнь-ди он был произведен в боши, при Цзин-ди стал тайфу при чаншаньском ване. Хань-шэн размышлял над смыслом Шицзин и составил «Внутренний и внешний комментарий» в несколько десятков тысяч слов. Его речи несколько расходились с [толкованиями, принятыми] в Ци и Лу, но в конце концов все они возвращались к одному. Фэй Шэн из Хуайнани[75] учился у Хань-шэна. С тех пор все, кто в [землях] Янь и Чжао говорят о Шицзин, восходят [в своем учении] к Хань-шэну. Внук Хань-шэна по имени Шан при нынешнем императоре был произведен в боши.
 
Тот, кого называли Фу-шэном, был родом из Цзинани.[76] Он был боши при Цинь. В правления Сяо Вэнь-ди требовались знатоки Шан-шу, но в Поднебесной не удалось найти ни одного. Прослышали о том, что Фу-шэн может привести в порядок [Шан-шу], и его захотели призвать [ко двору]. В это время Фу-шэну было уже более 90 лет, он не мог ходить, поэтому начальнику обрядового приказа-тайчану было приказано направить чжангу Чао Цо посетить [Фу-шэна] и принять от него [учение]. Когда при Цинь сжигали книги, Фу-шэн спрятал свои в стене [дома]. После этого поднялись войска, Фу-шэн скитался, [покинув свой дом]. Когда утвердилась [империя] Хань, Фу-шэн разыскал свои книги, но в [Шан-шу] несколько десятков глав оказались потеряно, он смог найти только 29 глав. Их он преподавал в Ци и Лу, благодаря чему ученики смогли говорить о Шан-шу, и среди учителей, [живущих] к востоку от гор[77], не было таких, кто не касался бы Шан-шу при обучении.
 
Фу-шэн обучал Чжан-шэна и Оуян-шэна из Цзинани, Оуян-шэн обучал Ни Куаня из [волости] Цяньшэн[78]. Ни Куань [хорошо] знал Шан-шу, за свою образованность был рекомендован [на службу] от своего округа-цзюня, должен был получить образование у боши, учился у Кун Ань-го. Ни Куань был очень беден, он [вынужден был зарабатывать] приготовлением еды для [своих] соучеников, [иногда] он при возможности [подрабатывал] наемным работником, чтобы обеспечить себя одеждой и едой. Работая, он всегда брал с собой канонические книги, и во время отдыха декламировал и повторял их. Благодаря системе экзаменов он выдвинулся на пост секретаря при начальнике судебного приказа[79]. В это время Чжан Тан[80] обратился к [конфуцианской] учености, назначил [Ни Куаня] чиновником, [ответственным за] подачу императору проектов решения судебных дел, чтобы, опираясь на законы и установления древности, решать судебные дела. Он был очень благосклонен к Куаню. Куань был мягким и добрым человеком, был честен и мудр, сдержан, любил составлять документы, письма, доклады на высочайшее имя, был чувствителен в образованности, но не мог ясно изъясниться в устной форме. [Чжан] Тан почитал его за старшего, много раз расхваливал его. Когда Тан стал сановником-императорским секретарем, Ни Куань был произведен в чиновники среднего звена и представлен Сыну Неба. Сын Неба принял его, задавал ему вопросы и [остался] им доволен. Через 6 лет после смерти Тана Ни Куань был назначен сановником-императорским секретарем. Он прослужил 9 лет и скончался, [до самой смерти продолжая] занимать свой пост. Будучи одним из трех гунов, он вел себя крайне мирно и угодливо, и [благодаря этому] смог тихо и мирно, [без каких-либо особых достижений и неудач] просидеть на своем посту очень долго. Он не обращался к государю с честными увещеваниями. Что касается чиновников[-подчиненных], то они ни во что его не ставили и не утруждали себя на службе. Чжан-шэн тоже стал боши. А внук Фу-шэна был призван на службу, дабы привести в порядок Шан-шу, [но] не смог объяснить эту книгу.
 
С этого времени Чжоу Ба и Кун Ань-го из Лу и Цзя Цзя из Лояна[81] могли рассуждать о делах, [зафиксированных] в Шан-шу. В семье Кун была книга Шан-шу, написанная древними письменами, и [Кун] Ань-го переписал ее современным письмом — отсюда и пошла его школа[82]. В этой книге было более 10 глав, таким образом текстов Шан-шу стало еще больше.
 
Все ученые мужи много говорят о Ли, но первым это начал делать Гао Тан-шэн из Лу. Ли и во времена Конфуция не был окончательно согласован, потом, когда Цинь сожгло книги, множество книг было растеряно и утрачено, и на сегодняшний день осталась только [глава] «Ритуалы мужей-ши» (Ши-ли)[83], и Гао Тан-шэн мог рассуждать об этой книге.
 
Сю-шэн из Лу хорошо разбирался в церемониях (ритуалах, относящихся ко внешнему виду людей). За это при Сяо Вэнь-ди Сю-шэн был произведен в дафу, ведающего ритуалами. [Свое учение] он передал через своего сына своим внукам Сю Яню и Сю Сяну. Сян имел таланты в области [выполнения] церемоний, но не мог проникнуть [в суть] Ли, а Сю Янь мог, но не был столь хорош [в том, что касалось церемоний]. Сян за умение выполнять церемонии был произведен в должность дафу, ведающего ритуалом [дома] Хань и дослужился до чина гуанлинского секретаря-нэйши. Янь и ученики господина Сю-шэна Гунху Маньи, Хуань-шэн и Дань Цы все стали дафу, ведающими ритуалом [дома] Хань. А Су Фэнь из Сяцю за [знание] Ли был назначен хуайянским губернатором-тайшоу. С тех пор те, кто умел рассуждать о Ли и выполнять церемонии, восходили (в своем учении) к господину Сю-шэну.
 
С тех пор, как луский Шан Цю учился И цзин у Конфуция, и, [когда] Конфуций умер, [стал] преподавать «И-цзин», прошло 6 поколений вплоть до цисца Тянь Хэ, по прозвищу Цзы-чжун. [В это время] установилась [империя] Хань. Тянь Хэ передал [учение] Ван Туну [по прозвищу] Цзы-чжун, родом из Дуну.[84] Цзы-чжун обучал И цзин Ян Хэ из Цзычуани.[85] [Ян] Хэ за [знание] И цзин в первый год под дивизом Юань-гуан (Изначальное сияние, 134 г. до н.э.) был призван на службу и дослужился до дворцового советника — чжун-дафу. Цисец Цзимо Чэн благодаря [знанию] И цзин был назначен чэнъянским первым советником-сяном. Мэн Дань из Гуанчуани благодаря [знанию] «И-цзина» был назначен дафу, отвечающим за охрану ворот во дворце наследника. Чжоу Ба из Лу, Хуэй Ху из Люй, Чжу Фу-янь из Линьцзы — все они благодаря [знанию] И цзин достигли ранга чиновников, получающих 2000 даней [зерна]. Таким образом, все, рассуждающие об И цзин, [в своем учении] восходят к школе Ян Хэ.
 
Дун Чжун-шу был родом из Гуанчуани[86]. При Сяо Цзин-ди за приведение в порядок Чунь-цю он был произведен в боши. Когда он преподавал, то сидел за опущенным занавесом, и ученики, обучавшиеся уже длительное время, [могли] во время учебы видеть его. Остальные же не могли видеть его лица. В течение трех лет Дун Чжун-шу [был занят настолько, что даже] не выглядывал в свой сад — такой был его характер. Входя и выходя, он двигался медленно и величаво, ничего не делал без [соблюдения] ритуала, ученые мужи и учителя все уважали его. Когда нынешний император взошел на престол, Дун Чжун-шу был назначен первым советником-сяном в Цзянду. Благодаря [изучению описанных] в Чунь-цю стихийных бедствий он познавал попеременное чередование сил инь и ян. Так, чтобы добиться дождя, нужно перекрыть все [каналы движения] ян и высвободить все инь, а чтобы остановить дождь — наоборот. Если [основываясь на тех же принципах] вершить дела государства, то никогда не может быть того, чтобы не удалось достигнуть желаемого. Во время [своей службы] он был понижен до ранга дворцового советника — чжун-дафу, жил дома и составил «Записи и природных бедствиях». В это время [как раз] сгорел храм Гао-цзу в Ляодуне[87], Чжуфу Янь переживал из-за этого, [он] раздобыл книгу Дун Чжун-шу и преподнес ее Сыну Неба. Сын Неба созвал всех ученых и показал им книгу, [все] ее жестоко критиковали. Ученик Дун Чжун-шу Люй Бу-шу, не зная, что это книга его учителя, сказал, что это верх глупости. Поэтому к Дун Чжун-шу был направлен чиновник для проведения расследования, [и он был] приговорен к смерти, но помилован по высочайшему повелению. Поэтому Дун Чжун-шу больше никогда не осмеливался говорить о природных бедствиях.
 
Дун Чжун-шу был человеком прямым и честным. В это время со всех сторон нападали варвары, а Гунсунь Хун привел в порядок Чунь-цю, но сделал это намного хуже, чем Дун Чжун-шу. Однако Гунсунь Хун был угодлив и льстив, и достиг [высших чиновничьих должностей] гунов и цинов. Дун Чжун-шу считал Гунсунь Хуна льстецом. Хун переживал из-за этого и обратился к императору со словами: «Только Дун Чжун-шу может быть первым советником-сяном при Цзяоси-ване». Цзяоси-ван заранее был наслышан о способностях Дун Чжун-шу и с радостью принял его. Но Дун Чжун-шу боялся чем-нибудь провиниться, как раньше, [поэтому] он ушел в отставку по болезни и поселился у себя дома. До самой смерти он не занимался никаким промыслом, а только совершенствовал учение и писал книги. На протяжении пяти императорских правлений со времени основания [династии] Хань только один Дун Чжун-шу прославился благодаря [работе над] Чунь-цю, он [придерживался] и распространял [учение школы] господина Гунъяна[88].
 
Хуму Шэн был родом из Ци. При Сяо Цзин-ди он был произведен в боши, а состарившись, вернулся [домой] и занялся преподаванием. Все цисцы, рассуждавшие о Чунь-цю, учились у Хуму Шэна, в том числе и Гунсунь Хун.
 
Цзян-шэн из Сяцю[89] придерживался [толкования] Чунь-цю [школой] Гуляна[90]. После того как Гунсунь Хун поступил на службу, он все время собирал и сравнивал [его сочинения с сочинениями Дун Чжун-шу] и в конце концов обратился к Дун Чжун-шу.
 
Учениками [Дун] Чжун-шу были следующие: Чу Да из Ланьлина, Инь Чжун из Гуанчуани, Люй Бу-шу из Вэнь. Чу Да стал первым советником-сяном в Лян[91]. Бу Шу достиг должности заведующего императорской канцелярией — чжанши, он был направлен с верительной биркой для решения хуайнаньского дела[92], [указал] на то, что чжухоу действуют как самостоятельные владыки, не докладывают [о своих делах императору], и, используя [принципы] справедливости и долга, [заложенные] в Чунь-цю, исправил это [положение]. Сын Неба одобрил все [его действия].
 
Ученики, [хорошо] проникшие [в учение], были удостоены Сыном Неба звания дафу. Более сотни достигли должностей ланов[93], е-чжэ[94] и чжану. Все сыновья и внуки Дун Чжун-шу благодаря учению достигли высоких чиновничьих должностей.
 
Библиография
Источники
На русском языке
Люйши Чуньцю, 2001 — Люйши Чуньцю (Весны и осени господина Люя). Пер. с китайского Г.А. Ткаченко. М., 2001.
Исторические записки — Сыма Цянь. Шицзи (Исторические записки). Пер. с китайского Р.В. Вяткина, В.С. Таскина, А.М. Карапетьянца. Т. 1–8. М., 1985–2002.
Спор о соли и железе, 2001 — Хуань Куань. Янь те лунь (Спор о соли и железе). Пер. с китайского, введ., коммент. и прил. Ю.Л. Кроля. Т. 1, 2. М., 2001.
 
На европейских языках
Watson 1961 — Watson B. Records of the Grand Historian of China, translated from the Shih chi of Ssu-ma Ch’ien by. Vol. 1, 2. New York and London, 1961.
 
На китайском языке
Ханьшу, 1962 — Бань Гу. Ханьшу. В 12 т. Пекин, 1962.
Пять канонов и четыре книги, 2002 — Уцзин сышу (Пять канонов и четырекниги). Полный текст и перевод на современный китайский язык. Т. 1–4. Пекин, 2002.
Сыма Цянь, 1959 — Сыма Цянь. Шицзи. В 10 т. Пекин, 1959.
Сыма Цянь, 2001 — Сыма Цянь. Шицзи. В 2 т. Шанхай, 2001.
 
Литература
На русском языке
Бокщанин, 1993 — Бокщанин А.А. Очерк истории государственных институтов Китайской империи. — Феномен восточного деспотизма: структура управления и власти. М., 1993.
Буров, 1990 — Буров В.Г. Философия ханьской эпохи. — Древнекитайская философия. Эпоха Хань. М., 1990.
Волков, 1999 — Волков С.В. Служилые слои на традиционном Дальнем Востоке. М., 1999
Китайская философия, 1994 — Китайская философия. Энциклопедический словарь. М., 1994.
Кроль, 1970 — Кроль Ю.Л. Сыма Цянь — историк. М., 1970.
Кроль, 2001 — Кроль Ю.Л. Создание «Спора о соли и железе» и его предыстория. — Хуань Куань. Спор о соли и железе. Т. 1. М., 2001.
Малявин, 2003 — Искусство управления. Составление, перевод, вступительная статья и комментарии В.В. Малявина. М., 2003.
Синицын, 1974 — Синицын Е.П. Конфуцианство в эпоху Цинь. — История и культура Китая. М., 1974.
 
На европейских языках
Bielenstein, 1980 — Bielenstein H. The bureaucracy of Han times. Cambridge, 1980.
Dubs, 1937 — Dubs H.H. The Attitude of Han Kao-tsu to Confucianism. — Journal of the American Oriental Society. V. 57, № 2, 1937.
Hulsewe, 1955 — Hulsewe A.F.P. Introductory Studies and Annotated Translation of Chapters 22 and 23 of the History of the Former Han Dynasty by. — Remnants of Han Law. Vol. 1. Leiden, 1955.
Yates, 1997 — Five Lost Classics: Tao, Huanglao, and Yin-Yang in China. Tr. And with an introduction and commentary by Robin D.S. Yates. NY, 1997.
 
На китайском языке
Ди Цин, 1976 — Ди Цин. Сяо Хэ Цао Цань чжуань чжу (Биографии Сяо Хэ и Цао Цаня с комментариями). — Лунь Си Хань чуци дэ чжэнчжи ю Хуан Лао чжи сюэ. Шанхай, 1976.
 
 
Ст. опубл.: ИСТОРИЯ КИТАЯ. Материалы китаеведческих конференций ИСАА при МГУ (Сб. ст.) (май 2005 г., май 2006 г.) / Моск. Гос. Ун-т им. М.В. Ломоносова. Ин-т стран Азии и Африки; [ред.-сост. М.Ю. Ульянов]. — М.: Гуманитарий, 2007. - ISBN 978-5-91367-034.  C. 215-236.


  1. Указы о заслугах (гунлин 功令) — императорские указы, использовавшиеся как основание для классификации и служебного продвижения чиновников [Кроль, 1970, с. 310]. По мнению некоторых исследователей, они могли содержать требования для назначения чиновников и правила воинских испытаний в стрельбе из лука [Hulsewe, 1955, vol. 1, с. 43]. Указы о заслугах, вероятно, имелись в хранилищах тех органов власти, которые должны были их применять, и Сыма Цянь мог читать их в хранилище «великого министра церемоний» — тайчана [Кроль, 1970, с. 311].
  2. «Встреча невесты» — первая песня раздела «Ши-цзина» «Нравы царств» (Го-фын).
  3. Путь вана (王道) — согласно конфуцианским представлениям, идеальная форма организации государственного управления, существовавшая при первых ванах Западного Чжоу и опирающаяся на благую силу дэ царя, с помощью которой он без применения насилий приводит вселенную в порядок. Противоположенностью «пути вана» был «путь гегемона» (霸道) — режим власти, опирающийся прежде всего на силу — военную во внешней политике и силу закона во внутренней. Подробнее о представлениях о «пути вана» и «пути гегемона» в ханьскую эпоху см. [Кроль, 2001, с. 35–40].
  4. Считалось, что мелодия «Шао» была сочинена во времена легендарного императора Шуня. О посещении Конфуцием царства Ци, где он услышал эту музыку, сообщается в «Лунь юй», VII, 14.
  5. Речь идет о царстве Вэй 衛, которое располагалось в среднем течение р. Хуанхэ, к северу от места ее выхода на Великую равнину. Еще одно царство с таким названием (записывается другим иероглифом — 魏) возникло в 403 г. до н.э. в результате распада царства Цзинь на три самостоятельных государства (Вэй, Хань и Чжао) и располагалось в центральной части Великой равнины.
  6. Царство Лу находилось на территории современной провинции Шаньдун, в центральной ее части, в основном на территории уездов Цюйфу и Тайань [Исторические записки, т. 2, с. 400]. Город Цюйфу, столица Лу, был родиной Конфуция.
  7. Части «Ши-цзина».
  8. Об этом сообщается в «Лунь юй», IX, 15.
  9. Имя Конфуция.
  10. «Лунь юй», XIII, 10: «Учитель сказал: “Если бы (нашелся тот), кто использовал бы меня, я за один год кое-чего бы (добился), а за три года (достиг бы) успеха”».
  11. «Чуньцю Гунъян-чжуань» («Летопись Чуньцю с комментарием Гунъяна»), 14-й год правления Ай-гуна.
  12. Цины 卿 и сяны 相 — высшие чиновничьи должности в эпохи Чжаньго, Цинь и Хань.
  13. Ши 士и дафу大夫 — представители низших и средних служилых слоев в эпоху Чжаньго.
  14. Царство Чэнь 陈 располагалось на территории современной пров. Хэнань, уезд Хуайян.
  15. Царство Чу 楚 располагалось на территории современной пров. Хубэй, в бассейне северного притока Янцзы р. Ханьшуй 汉水.
  16. Владение Сихэ 西河 располагалось в нижнем течение р. Хуанхэ, в северной части современной пров. Хэнань.
  17. Царство Ци 齐 располагалось на территории п-ова Шаньдун, в северной части современной пров. Шаньдун.
  18. Перечисляются самые заметные из учеников Конфуция. Информация о них содержится в главе 67 «Исторических записок» Сыма Цяня «Жизнеописание учеников Конфуция».
  19. Тянь Цзы-фан 田子方 — наставник вэйского Вэнь-хоу. В «Люйши чуньцю» (книга 2, глава 4 «Дан жань») сообщается, что Тянь Цзы-фан учился у Цзы-гуна, а не у Цзы-ся, как сообщает Сыма Цянь.
    Дуань Гань-му 段干木 — ученик Цзы-ся, славившийся своей добродетельностью и удостоившийся личного посещения вэйским Вэнь-хоу, приглашавшим его на должность сяна – первого министра. Дуньгань Му отказался от должности. Информация об этом содержится в «Люйши чуньцю» (кн. 15, гл. 3 «Ся сянь»).
    У Ци 吴起 — крупный военный мыслитель эпохи Чжаньго, служивший в разное время Лу, Вэй и Чу, при этом на службе у Чу достиг должности сяна. После смерти чуского Дао-вана был убит сановниками Чу. Считается автором утерянного трактата по военному искусству.
    Цинь Хуа-ли 禽滑厘 – учился сначала у Цзы-ся, а потом у Мо-цзы.
  20. Титул вана присвоили в разное время правители крупнейших царств эпохи Восточное Чжоу. Раньше всего это произошло в окраинном южном царстве Чу, где в 741 г. до н.э. узурпировавший власть Сюн-тун провозгласил себя чуским У-ваном [Исторические записки, т. 5, с. 184]. Этому примеру последовали два других крупных южнокитайских царства эпохи Чуньцю: У, правитель которого Шоу-мэн провозгласил себя ваном в 585 г. до н.э. [Исторические записки, т. 5, с. 27], и Юэ, где первым титул вана в 496 г. до н.э. принял Гоу Цзянь [Исторические записки, т. 6, с. 16]. Правители «срединных царств», а также правитель западного царства Цинь и северного царства Янь приняли титул ванов на пртояжении 4 в. до н.э.: в Ци это произошло в 378 г. до н.э. [Исторические записки, т. 6, с. 112], в Вэй 魏 — в 371 г. до н.э. [Исторические записки, т. 6, с. 84], в Хань и Янь — в 333 г. до н.э. [Исторические записки, т. 6, с. 100; т. 5, с. 87], в Чжао – в 325 г. до н.э. [Исторические записки, т. 6, с. 60], в Цинь — в 324 г. до н.э. [Исторические записки, т. 2, с. 42].
  21. Мэн Кэ (Мэн-цзы, ок. 372–289 гг. до н.э.) и Сюнь Цин (Сюнь-цзы, ок. 313 – ок. 238 гг. до н.э.) — крупнейшие философы-конфуцианцы эпохи Чжаньго.
  22. О сожжении конфуцианских книг и казни ученых подробнее рассказано в главе 6 «Исторических записок» («Основные записи о деяниях Цинь Ши-хуана»).
  23. «Шесть искусств», или «Шесть канонов» — важнейшие конфуцианские каноны Ши цзин, Шу цзин, И цзин, Юэ цзин, Ли цзин, Чунь-цю.
  24. О восстании Чэнь Шэ (Чэнь Шэна) рассказывается в «Основных записях о деяниях Цинь Ши-хуана».
  25. Кун Цзя (Кун Фу, ок. 264–208 г. до н.э.), потомок Конфуция в восьмом поколении.
  26. Звание «ученого обширных знаний» — боши 博士, согласно Ханьшу, было учреждено при Цинь и относилось к ведомству церемониального приказа [Ханьшу, 1962, с. 726]. Это звание официально присваивалось ученым, прошедшим определенную проверку знаний. В 136 г. до н.э. было введено звание у-цзин боши — «ученого обширных знаний – знатока пяти канонов».
  27. Сян Цзи (Сян Юй), чуский ван и главный противник основателя династии Хань Лю Бана в борьбе за объединение Китая, погиб в 202 г. до н.э.
  28. «Лунь юй», V, 22.
  29. Ритуалы династии Чжоу.
  30. Подробнее о деятельности одного из главных сподвижников Лю Бана, создателя ритуалов империи Ханьшусунь Туна рассказывается в главе 99 «Исторических записок».
  31. Начальник обрядового приказа тайчан 太常 — один из девяти цинов (九卿), высших чиновников в ханьской административной системе. Отвечал за ритуалы и музыку, организацию жертвоприношений небу, земле и духам предков.
  32. Имеются в виду восстания бывших соратников и полководцев Лю Бана яньского вана Цзан Ту, Хань-вана Синя, Хуайнань-вана Цин Бу и других, а также война с сюнну 200 г. до н.э. Обо всех этих событиях подробно рассказывается в главе 8 «Истоических записок» («Основные записи о деяниях императора Гао-цзу»).
  33. Учение об именах и наказаниях (синмин 刑名) — легистское учение, основателем которого считается Шэнь Бу-хай.
  34. Императрица Доу — жена императора Сяо Вэнь-ди, мать императора Сяо Цзин-ди. Пользовалась огромным влиянием при дворе в течение всего правления своего сына и в первые годы правления императора Сяо У-ди. Умерла в 135 г. до н.э.
  35. Учение Хуана и Лао (Хуан-ди и Лао-цзы) — синкретическая школа общественно-политической мысли, адоптировавшая целый ряд даосских и легистских идей, а также различные положения школы военных философов (бин цзя) и конфуцианства и интересовавшаяся, в первую очередь, вопросами государственного управления. Тексты этой школы были обнаружены в 1973 г. в гробнице ханьского сановника в Мавандуе. Захоронение датируется 168 г. до н.э. Подробнее об учении этой школы [Yates, 1997].
  36. Тайфу 太傅 — один из трех гунов, наставников при императоре и чжухоу. Дословно означает «великий наставник», его обязанностью было «наставление» и «поучение» своего государя.
  37. Подробнее об Уань-хоу Тянь Фэне рассказывается в главе в главе 107 «Исторических записок».
  38. Канцлер-чэнсян 丞相 — высшая административная должность, обычно переводящаяся как «первый министр, канцлер».
  39. Подробнее о Гунсунь Хуне рассказывается в главе 112 «Исторических записок», содержащей его биографию.
  40. Упоминание в тексте оригинала должности юйши рядом с должностью канцлера-чэнсяна позволяет предполагать, что имеется в виду юйшидафу 御史大夫 — один из высших постов в центральной администрации империи Западная Хань, учрежденный еще при Цинь. На русский язык этот чин часто переводится как «сановник-императорский секретарь» или «старший цензор и архивариус». Этот пост был вторым по значимости после поста канцлера-чэнсяна, сановник-императорский секретарь располагал собственным аппаратом цензорского контроля. По подсчетам исследователей, за II–I вв. до н.э. более половины чэнсянов выдвинулось из юйшидафу [Бокщанин, 1993, с. 277].
  41. Представление о существовании в древности достаточно развитой системы учебных заведений нашло отражение и в других сочинениях эпохи Ранняя Хань.
    В «Ли-цзи», правда, эта система изображена несколько иначе: «Обучение в древности [было устроено следующим образом]: в кланах были [школы] шу, в данах (административная единица, объединявшая 500 семей) — [школы] сян, в областях — [школы] сюй, во владениях — [школы] сюэ» [Пять канонов и четыре книги 2002. С. 1474]. В «Споре о соли и железе» Хуань Куаня (I в. до н.э.) также упоминается о существовавших при Инь и Чжоу «волостных и деревенских школах» (сян сюй) [Спор о соли и железе, 2001, т. 1. С. 146].
  42. Округ-цзюнь 郡 — крупнейшая административная единица в империи Хань.
  43. Дао 道 — административная единица, равноценная уезду, в областях-цзюнях, где проживали неханьские народности.
  44. Сян 相 — первый министр, или советник, при правителях уделов, назначаемый из центра.
  45. Цзи-ли 计吏 — чиновники, отвечавшие за проведение экзаменов и отбор по их результатам чиновников.
  46. Чжангу 掌故 — чиновники, отвечавшие при Хань за проведение ритуалов, музыку и т.п. Относились к ведомству начальника обрядового приказа – тайчана.
  47. Вэньсюэ 文学 — при династии Хань обозначение для чиновников, занимавшихся делами образования и обучения.
  48. Ланчжун 郎中 — придворная должность. При династиях Цинь и Хань ланчжунами могли называться телохранители императора, охранники внутренних дворцовых ворот и дворцовые прислужники [Исторические записки, т. 8, с. 496]. Им могли поручаться самые различные миссии. Относились к ведомству начальника дворцовой охраны ланчжунлина.
  49. Секретари-нэйши 内史 — должность, установленная еще в эпоху Западная Чжоу. Секретари готовили указы о пожалованиях, назначениях, снятиях с постов. При императоре Цзин-ди были установлены должности левого (左) и правого (右) нэйши.
  50. Дасин 大行— начальник посольского приказа, чиновник, отвечавший за прием при дворе гостей.
  51. Цзуши 卒史 — при Цинь и Хань чиновник с жалованием меньше 100 даней зерна в год [Исторические записки, т. 8, с. 501].
  52. Губернатор-тайшоу 太守 — одна из высших должностей в администрации области-цзюня. Осуществляли высшее военное руководство в данном цзюне.
  53. Перечисляются звания в придворной чиновничьей иерархии ханьского времени.
  54. Учителем Шэнь-гуна и Лю Ина был Фу Цю-бо, один из учеников Сюнь-цзы, при династии Цинь произведенный в боши.
  55. Лю У (? – 154 г. до н.э.) — чуский ван, в 174 г. наследовавший своему отцу Лю Ину. На третьем году правления императора Цзин-ди принял участие в «мятеже семи ванов» и после его разгрома покончил с собой.
  56. Ланьлин располагался в западноханьском уезде Дунхай-цзюнь, на границе между современными провинциями Шаньдун и Цзянсу.
  57. Ланчжунлин 郎中令 — начальник охраны внутренних дворцовых ворот, один из девяти цинов, отвечал за охрану императорского дворца.
  58. Дай-цзюнь располагался в северной части современной провинции Шаньси.
  59. Минтан 明堂 — букв. «Светлый зал». Согласно «Ли-цзи», зал-дворец для приема чжухоу, приезжающих ко двору Сына Неба, возведенный в самом начале династии Западная Чжоу, при Чжоу-гуне [Пять канонов и четыре книги, 2002. С. 1436]. В трактате «Мэн-цзы» Минтан упоминается в главе «Лян Хуэй-ван ся», где говорится о намерении циского Сюань-вана разрушить Минтан. Очевидно, имеется в виду Минтан, находившийся на территории царства Ци, а не в домене чжоуского вана [Попов, 1998, с. 27].
    Развернувшаяся в начале правления У-ди дискуссия о восстановлении Минтана имела, как показали последующие события, большое политическое значение. Для конфуцианцев восстановление Минтана было важнейшим знаком наследования династией Хань западночжоуских традиций, которые мыслились конфуцианцами как идеал государственного устройства. Этим объясняется то, что такие ученые и высокопоставленные сановники, как Чжао Вань и Ван Цзан, не осмелились самостоятельно приступить к столь важному и ответственному делу, а решили обратиться к высшему авторитету Шэнь-гуна, дабы вернейшим образом гарантировать действительное следование древним нормам.
  60. В оригинале употреблен термин шу-бо 束帛 – сверток особенно ценного шелка, использовавшегося при ритуалах, либо в качестве почетного дара при приглашении на службу.
  61. Би 璧 — плоское нефритовое украшение круглой формы с отверстием посередине. Носилось чжухоу и высшей чжоуской аристократией во время совершения ритуалов. Отправка его в качестве пригласительного дара Шэнь-гуну призвано выразить крайне почтительное отношение к нему со стороны самого императора.
  62. Яо 轺 — колесница, на которой ездили императорские послы.
  63. Тайчжун-дафу 太中大夫— старший дворцовый советник, высокий придворный чин.
  64. Уезд Дан располагался на территории владения Лян, в юго-западной части современной провинции Шаньдун, на стыке с провинцией Хэнань.
  65. Округ Дунхай располагался на терриории южной части современной провинции Шаньдун – северной части современной провинции Цзянсу.
  66. Чжунвэй 中尉 — в данном случае, очевидно, имеется в виду чжуцзюэ-чжунвэй 主爵中尉 — чиновник, ведавший наделением титулами и уделами.
  67. При Цинь уезд Цзоу располагался на юго-западе современной провинции Шаньдун. При Ранней Хань уезд Восточное Цзоу (Дун-цзоу) располагался на северо-западе той же провинции Шаньдун. Достаточно трудно сказать, о какой из этих территорий идет речь в данном случае.
  68. Хуан-шэн (Хуан-цзы) — крупный раннеханьский философ-даос, учитель Сыма Таня, отца Сыма Цяня.
  69. Чэн Тан — основатель династии правителей государства Шан (ок. 1300–1027 гг. до н.э.). Согласно преданию, сверг последнего правителя легендарной династии Ся по имени Цзе. У-ван — основатель государства Чжоу, свергший последнего шанского правителя Чжоу Синя.
    Конфуцианская традиция рассматривала Чэн Тана и У-вана как идеальных правителей, образцов справедливости и мудрости, а их противников, последних ванов династий Ся и Шан — как эталон порочных государей, ведущих свое царство к гибели. Говоря о том, что Чэн Тан и У-ван совершили убийства своих государей — тягчайшее преступление по представлениям все тех же конфуцианцев — даос Хуан-шэн указывает на противоречия в конфуцианском учении о власти.
  70. Лошадиная печень, согласно комментарию «Чжэн-и», считалась ядовитой.
  71. Сыкун 司空 — чиновник, ведавший общественными работами и наказаниями (в т.ч. осуждением в качестве наказания на четырехлетние общественные работы).
  72. Эту сентенцию императрицы Доу комментаторы и следующий за ними переводчик этой главы на английский язык Б. Уотсон трактуют как насмешку над повышенным вниманием конфуцианцев к «искусственным» методам управления [Watson, 1961, vol. 2, с. 405]. Вполне возможно, что императрица также угрожает Гу-шэну ссылкой на общественные работы.
  73. Уезд Сюэ располагался на юге царства Лу, на территории современной пров. Шаньдун.
  74. Владение Янь эпохи Чжоу располагалось на территории современных пров. Хэбэй и Ляонин.
  75. Владение Хуайнань располагалось на территории современных пров. Цзянсу и Аньхуэй.
  76. Округ Цзинань располагался в северо-западной части современной пров. Шаньдун.
  77. Т.е. на территории Шаньдуна.
  78. Цяньшэн-цзюнь располагался на северо-западе современной пров. Шаньдун.
  79. Тинвэй 廷尉 — начальник судебного приказа, один из девяти цинов, высший судебный чиновник, в обязанности которого входило следить за пригодностью законов и осуществлением наказаний [Бокщанин, 1993, с. 279].
  80. Чжан Тан (? – 115 г. до н.э.) — крупный политический деятель, занимавший в разное время различные посты. Пик его карьеры пришелся на начальный период правления императора У-ди, когда его патрон Уань-хоу Тянь Фэнь был назначен чэнсяном. Он способствовал выдвижению Чжан Тана сначала на пост юйши, а затем и юйшидафу. Чжан Тан много сделал для упорядочивания ханьского законодательства и денежной системы, поддерживал введение государственной монополии на соль и железо, введение повышенных налогов на богатых торговцев, ужесточение законодательства и другие меры легистского толка, проводившиеся при У-ди. Позже был оклеветан высшими сановниками и покончил с собой в 115 г. до н.э.
  81. Город Лоян располагался (и располагается) в северо-западной части современной провинции Хэнань.
  82. Школа гувэнь — «древних письмен». Эта школа противостояла школе «новых письмен» (цзиньвэнь), опиравшейся на устной передаче текстов канонов, и основывалась на текстах, написанных старым письмом, существовавшим до соответствующей реформы Цинь Ши-хуана (отсюда название школы). Эти тексты были обнаружены в стене дома Конфуция при луском Гун-ване, Кун Ань-го добивался их признания как канонических, но получил отказ [Китайская философия, 1994, с. 410 – 411].
  83. «Ши-ли», также «И ли» («Образцовые церемонии и правила благопристойности»), «Ли-цзин» («Канон благопристойности»). Один из текстов о ритуале-ли, составленный в эпоху Чжаньго (453–221 гг. до н.э.). В библиографическом трактате «Ханьшу» сообщается, что текст «Ши-ли», преподававшийся Гао Тан-шэном, состоял из 17 глав-пянь. Впоследствии вместе с «Ли-цзи» («Записи о ритуале») и «Чжоу ли» («Ритуалы эпохи Чжоу») вошел в «Сань ли» («Три канона правил благопристойности») [Китайская философия, 1994, с. 136].
  84. Уезд Дуну располагался на территории современного уезда Чжучэн, в юго-восточной части пров. Шаньдун.
  85. Небольшое владение Цзычуань располагалось в северной части современной пров. Шаньдун.
  86. Гуанчуань располагалась на территории современного уезда Хэншуй пров. Хэбэй.
  87. Ляодун-цзюнь находился на территории современной пров. Ляонин.
  88. Гунъян Гао — создатель одного из наиболее авторитетных комментариев к летописи «Чуньцю» — «Гунъян чжуань» («Комментарий Гунъяна»). В этом комментарии внимание акцентируется на «Сокровенных речениях» и «высоких принципах», стоящих за текстом «Чуньцю» [Китайская философия, 1994, с. 83].
  89. Уезд Сяцю располагался в центральной части современной провинции Шаньдун.
  90. Гулян Чи — создатель классического комментария к «Чуньцю» «Гулян чжуань» («Комментарий Гуляна»). Как и «Гунъян чжуань», он делает акцент на разъяснение «принципиального смысла» записей «Чуньцю». При императоре Сюань-ди (73–48 гг. до н.э.) этот текст был введен в программу подготовки чиновников.
  91. Владение Лян располагалось на стыке современных провинций Хэнань, Шаньдун и Аньхуэй.
  92. Хуайнаньское дело — заговор правителей владений Хуайнань, Хэншань и Цзянту с целью восстания против императора У-ди. Раскрыт в 122 г. до н.э.
  93. Лан 郎 — при Хань общее обозначение чиновников невысокого ранга, состоящих при особе императора.
  94. Е-чжэ 谒者 — чиновник, отвечавший за прием при дворе гостей и соблюдений всех соответствующих церемоний.

Автор:
 

Новые публикации на Синологии.Ру

«Духовной жаждою томим…» (К 80-летию З.Г. Лапиной)
Сценарии развития Китая до 2050 г.
Проблемы социальной истории Тюркского каганата в работах китайских учёных: опыт историографического обзора
Мифология Китая. Час истины. Выпуск 769
Об особенностях интерпретации в идентификации исторических персонажей в истории ойратов XV в.


© Copyright 2009-2017. Использование материалов по согласованию с администрацией сайта.