Синология.Ру

Синология.Ру

Тематический раздел


Наброски к биографии Чан Кай-ши в контексте анализа современной китайской историографии

 
 
Аннотация: Наиболее заметной тенденцией в пересмотре историками КНР оценок личности и деятельности Чан Кай-ши становится выбор подходов, признающих сложность и неоднозначность фигуры этого политика. Многие сюжеты и этапы его биографии описываются теперь в более нейтральном или даже сочувственном свете. Оценка жизни и политической деятельности Чан Кай-ши продолжает вызывать дискуссии среди китайских историков, отражая острую идейно-политическую борьбу в современном Китае, в том числе по вопросам истории.


 
В большинстве публикуемых в наши дни исследований о Чан Кай-ши авторы рассматривают, как правило, какие-либо отдельные эпизоды, детали более или менее хорошо известных событий, фактов, происшествий. Тем не менее, имеет право на существование и вариант взглянуть на биографию Чана целостно, в виде некоего связного очерка, который, не претендуя на исчерпывающее внимание к большому количеству эпизодов и деталей, может позволить  увидеть роль и место нашего героя в истории Китая ХХ века, с учетом соответствующих тенденций в историографии. 
 
Основная часть биографических сведений о детстве и юности Чан Кай-ши широко известна. Поэтому в связи с ограниченностью объёма публикации в данном сборнике ранний этап жизни и деятельности представляется возможным опустить. Большую часть периода с 1913 по 1922 гг. Чан Кай-ши, как известно, проводит то в Японии, то в Шанхае, где постепенно завязывает связи в деловых кругах Шанхая, а также среди руководства влиятельного в приморской полосе криминального синдиката «Зелёное братство» (Цинбан). Он также приезжает несколько раз в Гуандун, где Сунь Ят-сен пытается бороться «за восстановление конституции» при опоре на разношерстную коалицию местных милитаристов. Как один из немногих профессиональных военных среди твёрдых последователей Чрезвычайного Президента, он очень нужен д-ру Суню, но его неуживчивый характер не способствует налаживанию хороших отношений с местными офицерами-гуандунцами. Не единожды Чан Кай-ши, испытав полнейшее разочарование в перспективах борьбы, бросает всё, возвращается в Шанхай. Согласно (далеко не бесспорным) мемуарам Чэнь Цзе-жу, бывшей жены Чана, после 1916 Чан начинает вести всё более и более «декадентский» образ жизни. Однако, помимо этого, о деталях того, чем он занимался в этот период, достоверно известно не так уж и много.[8] В последние годы (после 2006) много работ в КНР было посвящено ставшему доступным исследователям дневнику Чан Кай-ши, который тот вел, начиная с 1915, и практически до самой смерти. Изучение дневниковых записей, который Чан делал на ежедневной основе, позволяют китайским историкам создать более человечный образ лидера Гоминьдана.[1] При этом китайские историки отмечают и такие особенности этого источника, как субъективизм, тенденциозность в освещении определенных событий, фигуры умолчания и стремление тем или иным способом оправдать свои поступки и проч.
 
В 1920 Чан (вместе с Чжан Цзин-цзяном, Дай Дзи-тао и Чэнь Го-фу) становится одним из соучредителей брокерской компании Хэнтай (恒泰号), работавшей с ценными бумагами на шанхайской фондово-товарной бирже, которая тоже была учреждена по инициативе Чана и его друзей, при поддержке влиятельных предпринимателей из рядов Чжэцзянской финансовой группировки. Цель этой деятельности заключалась в изыскании средств на продолжение революционной борьбы, а также в помощи семьям погибших героев революции. Повседневные операции брокерской компании Хэнтай вел Чэнь Го-фу. Из 17 человек соучредителей больше всего средств вложили Чжан Цзин-цзян и два его брата. 4 тыс. юаней, которые внес Чан Кай-ши, тоже были одолжены Чжан Цзин-цзяном. Связи среди предпринимателей и руководителей гангстерского подполья Шанхая позволили Чану более отчётливо понять и изучить механизм действия реальных пружин китайской политики того времени, а также сыграли важную роль в будущей борьбе за власть. Некоторые историки считают, что в эти годы из числа участников биржевой торговли сформировалась группа друзей-единомышленников (группа Хэнтай), которую объединяли и общие политические амбиции, и общность происхождения (они все были чжэцзянцами, по большей части из обл. Усин, совр. Хучжоу). Сформировавшись изначально вокруг фигуры харизматичного революционера Чэнь Ци-мэя, группа впоследствии занималась продвижением во власть Чан Кай-ши.[7, c.24]
 
Биография Чана весьма характерна для республиканской эпохи, когда, по известному выражению Мао Цзэ-дуна, «винтовка рождала власть». При этом в современных работах историков КНР о Чан Кай-ши постепенно утверждается подход, согласно которому все же необходимо признать данного исторического деятеля «революционером» и человеком, действовавшим, прежде всего, исходя из «национальных интересов», а не «бездельником с набережной Шанхая» (шанхай вайтань люман) или политическим маклером, пролезшим в руководство революционным движением, как писалось в прошлом.
 
 
В апреле 1927 Чан Кай-ши делает важнейший шаг в своей политической карьере – он окончательно и бесповоротно разрывает с коммунистами и совершает то, что его политические оппоненты назовут «контрреволюционным переворотом». В Китае наступает эпоха «белого террора», летом с КПК разрывают и уханьцы. 18 апреля в Нанкине создается Национальное правительство, в котором Чан Кай-ши занимает должности Председателя правительства, Председателя Политсовета ЦИК ГМД, Председателя военного совета. После неудачи в одном из эпизодов второго этапа Северного похода в августе 1927 Чан уходит в отставку со всех постов, уезжает на родину в Сикоу. В декабре 1927 Чан женится на Сун Мэй-лин, младшей сестре вдовы Сунь Ят-сена. По настоянию семьи новой жены, Чан принимает христианство. В освещении этого ключевого этапа в карьере Чана негативные эпитеты прошлых лет теперь представлены в меньшей степени, больше уделяется внимания объективистскому изложению событий.
 
В январе 1928 Чан снова возвращается на должность главкома, в феврале занимает пост Председателя Военного совета. 10 октября 1928 ГМД создает полноценное Национальное правительство в соответствии с доктриной Сунь Ят-сена о «политической опеке», «пяти властях» и проч. Начинается период «нанкинского десятилетия» (1927-1937). Этот период был наполнен многочисленными коллизиями и драмами, относящимися к борьбе за власть внутри партии, против КПК, против региональных военно-политических группировок, а также с усиливавшейся агрессией Японии. С другой стороны, намерение Чан Кай-ши упорно добиваться укрепления власти центра, отдавая приоритет военно-силовым методам, а также укрепления единоличной власти лидера партии-государства, не брезгуя любым средствами, не могло не вызывать противодействия различных по своей природе политических сил. Весь период так называемого «золотого десятилетия» был наполнен попытками различных деятелей внутри и вне партии под лозунгами «восстановления демократии», «возвращения к наследию Сунь Ят-сена» и проч. свергнуть «диктатуру Чан Кай-ши». Некоторые из этих конфликтов носили характер кровопролитных военных конфликтов, в которые были вовлечены крупные военные силы.
 
Власть в стране постепенно всё больше сосредотачивается в руках Чан Кай-ши. Но за централизацию власти тоже пришлось заплатить свою цену. Концентрация максимально возможного количества ресурсов в сфере военных усилий означала, что в партийном и государственном строительстве силовой элемент замещал и вытеснял конституционные и правовые методы.  Другое дело, что критика Чан Кай-ши за чрезмерное внимание к военному строительству и решению вопросов силовыми методами должна учитывать обстоятельства того времени и беспрецедентные вызовы, с которыми приходилось сталкиваться лидеру ГМД. Была ли в условиях самовластия местных лидеров, усиливавшейся день ото дня японской агрессии и укрепления коммунистов альтернатива у Чан Кай-ши – вопрос, который продолжает быть камнем преткновения для современных историков.
 
Если в первый период нанкинской декады основная линия противоборства пролегала между враждующими фракциями ГМД и между центром и региональными силами, то после 1931 на первый план выдвигается борьба с агрессией Японии и с усилившейся КПК. В 1931, в разгар общенационального кризиса, вызванного потерей Маньчжурии, Чан обнародует свою формулу поочерёдного решения проблемы борьбы с внутренними (КПК и мятежные милитаристы) и внешними врагами (японцами) – жан вай би сянь ань нэй (чтобы дать отпор внешнему врагу, сначала умиротворить положение внутри страны). В интерпретации лидера ГМД она не означала отказа от сопротивления японцам, но ставила возможность этого сопротивления в зависимость от решения проблемы внутренних противников правительства. Однако в условиях Китая ХХ века такое нарочитое обращение к традиционалистским приёмам было скорее проигрышем в сфере публичного пиара. Оппонентам генералиссимуса оказалось несложно представить его позицию как «примиренческую» и даже «капитулянтскую». Давление общественного мнения в конце концов достигло такой интенсивности, что в какой-то момент для правительства оказалось невозможным продолжение прежней тактики уступок ради выигрыша времени. Немаловажную роль в этом сыграл и «Сианьский инцидент».[1]
 
В целом стратегия Чан Кай-ши в нанкинское десятилетие оказалась эффективной. В результате нескольких так называемых «карательных походов» силам КПК был нанесён серьёзный урон, коммунисты потеряли Центральный советский район и другие советские районы в Южном Китае и передислоцировались на Север, поближе к границе с СССР. В отношении Японии Чан последовательно занимал всё более твердую позицию, одновременно делая всё для подготовки к неминуемому столкновению. Этот факт теперь открыто признают историки КНР, отбросившие риторику о «капитулянтстве» Чан Кай-ши.
 
Во время войны Чан Кай-ши становится безальтернативным лидером партии и государства, в 1938 он занимает должность Председателя партии (цзунцай), в 1939 – председателя Высшего совета по обороне. Если в предшествующий период типичными были попытки разных сил в Гоминьдане объединиться на анти-чанкайшистской основе, то теперь фракционная борьба носит характер столкновения сил, одинаково разделяющих преданность верховному лидеру, но соперничающих за его доверие.
 
В годы войны Чан Кай-ши публикует две книги, а именно, «Судьбы Китая» и «Китайская экономическая теория», которые, как считается, отражали его идейную эволюцию в направлении ещё большего поворота к традиционализму и одновременно к этатистской модели. Утверждения о фиктивном авторстве Чан Кай-ши данных произведений в последнее время находят меньше поддержки среди большинства историков.[2]
 
Один из многолетних соперников генералиссимуса Ли Цзун-жэнь, в частности, оценивая политический стиль Чан Кай-ши, отмечал несколько важных недостатков его, как руководителя и политического лидера: коммунисты более успешно действовали в провинциях под прямым контролем Чана, не в последнюю очередь благодаря его политике провоцирования раздоров среди партаппарата, чиновничества и военных. Чан не гнушался прямыми устранениями в гангстерском духе своих оппонентов из числа политиков или журналистов. Кроме того, он открыто расправлялся с неугодными, казнив многих из них. При Чан Кай-ши себя свободно чувствовали гангстеры, спекулянты и банкиры Чжэцзяна и Шанхая, занимавшиеся контрабандой опиума, манипуляциями на рынках и проч.; насильно набранные в армию крестьяне зачастую бросались на передовую неподготовленными, без всякого обучения и практически без обеспечения; генералы и офицеры – выходцы из военной академии Вампу считали себя выше закона, часто творили произвол и даже военные преступления; в армии сформировался механизм коррупции и взяточничества, как инструмент решения вопросов снабжения, доступа к руководителям в центральном аппарате и т.д.; Чан Кай-ши часто через голову своих подчиненных вмешивался в действия генералов и офицеров на местах, создавая неразбериху и хаос.[9]
 
С другой стороны, более широкое распространение получает в последнее время точка зрения, намеченная в трудах крупного американского историка китайского происхождения Хуан Жэнь-юя (Рэй Хуан), согласно которой ставившиеся в вину лично Чан Кай-ши деструктивные явления в деятельности Национального правительства, такие как коррупция, разложение, продажность и проч., отражали скорее сложные процессы эволюции китайской государственности, которые более адекватно можно понять в рамках анализа длительных временных протяженностей.[3]
 
Особое место в историографии занимает период деятельности Чан Кай-ши на Тайване.[2] В марте 1950 Чан Кай-ши становится Президентом Китайской Республики, он занимает этот пост вплоть до своей смерти в апреле 1975 На Тайване Чан Кай-ши проводит реорганизацию ГМД, удаляет из власти некоторых видных деятелей партии предшествующего периода. Ему удаётся во многом решить проблему фракционной борьбы, серьёзно ослаблявшей партию в период пребывания на материке. При жизни Чан Кай-ши политическая система носила характер достаточно жёсткого однопартийного режима, идеологически нацеленного на продолжение борьбы с коммунистами. Режим Чан Кай-ши посредством довольно жёсткой политики в культурной области старался блокировать проявления локальной тайваньской идентичности, проводя политику «одного Китая». К моменту смерти Чан Кай-ши Тайвань уже явственно оторвался от группы бедных и отсталых стран, превратившись в территорию ускоренного развития, а впоследствии в одного из так называемых «четырёх драконов» Азии.
 
Наиболее заметными тенденциями в пересмотре историками КНР оценок личности и деятельности Чан Кай-ши стали подходы, признающие сложность и неоднозначность фигуры этого политика. В более нейтральном или даже сочувственном свете описываются теперь многие сюжеты и этапы его биографии. Исследования типа «мир чтения Чан Кай-ши», «макроистория через призму дневника Чан Кай-ши» и т.д. иллюстрируют, с одной стороны, стремление проникнуть в психологические особенности изучаемого героя, с другой – переводят его из фактора современной политики в категорию исторических персонажей, «великих героев прошлых эпох», которые значимы уже одним масштабом своей личности безотносительно к тому, герои они или злодеи. При этом образ Чан Кай-ши в современной китайской историографии из злодея, каким его изображали в прошлом, довольно быстро эволюционирует в направлении образа «трагического героя». Показателем меняющегося отношения стали не просто многочисленные исследования по Чан Кай-ши, но и, например, появление исследовательских центров по изучению жизни и деятельности этого политика, подобные Центру изучения Чан Кай-ши и новой истории Китая (浙江大学蒋介石与近代中国研究中心) Чжэцзянского университета, под руководством проф. Чэнь Хун-миня.[3]
 
При этом с учётом ограничений, накладываемых тем обстоятельством, что возглавляемый Чаном Гоминьдан на протяжении почти всего ХХ в. противостоял правящей теперь в Китае КПК, «прорывы» в изучении и оценках исторической роли данного персонажа происходят в основном в сфере отдельных деталей исторических событий, которые уточняются благодаря новым архивным данным или данным постепенно вводимых в научный оборот дневниковых записей. Другой сферой является область взаимоотношений Китая с зарубежными странами, особенно с такими как США, СССР, Япония, и др. где теперь стало уместным подчеркивать неизменно патриотическую позицию генералиссимуса, противостоявшего «империалистическим» замыслам ведущих держав в отношении Китая. В число этих держав включают и СССР. Историки КНР, ещё в эпоху Дэн Сяо-пина де-факто отбросившие марксистские критерии анализа исторического процесса, всё более явственно опираются на «патриотические» критерии, такие как геополитические интересы Китая, мощь страны в соотнесении с другими странами, рост ВВП и т.д.[4] На этой почве происходит постепенное сближение позиций историков по обе стороны Тайваньского пролива, облегчаемое, не в последнюю очередь, широкими научными связями исследователей КНР и Китайской республики, а также (в последнее время) расширением образовательных связей.
 
Оценка жизни и политической деятельности Чан Кай-ши продолжает вызывать дискуссии среди китайских историков, отражая острую идейно-политическую борьбу в современном Китае, в том числе по вопросам истории. Выступая в 2012 перед студенческой аудиторией в одном из ведущих университетов Восточного Китая, известный китайский историк Ян Тянь-ши сообщил собравшимся, что после выхода в 2003 его «Биографии Чан Кай-ши» непосредственно в ЦК КПК стали поступать анонимные письма «от старых коммунистов» с призывами жестко отреагировать на совершенно недопустимую, по мнению авторов писем, интерпретацию роли Чан Кай-ши в новейшей истории  Китая. В одном из таких писем, адресованных самому высшему руководству страны, некий автор, например, ставит такой вопрос: «Если согласиться с мнением Ян Тянь-ши, что Чан Кай-ши – это национальный герой, то, спрашивается, кто же такой Мао Цзэ-дун? И не нужно ли тогда на площади Тяньаньмэнь снести монумент героям революции»? В китайском Интернете появилось множество откликов, отражающих как поддержку, так и полное неприятие изысканий Ян Тянь-ши. Некоторые пользователи даже призывали, как утверждает сам Ян Тянь-ши, предать суду, «содрать с него живьём кожу» и т.д.[6] Такого рода эмоциональное отношение к вопросам истории в целом понятно с учётом нарастающей поляризации взглядов и позиций различных идейно-политических групп, борющихся за влияние на общественное мнение в стране. Схожие эмоции были связаны, например, с дискуссиями вокруг некоторых недавних трудов по биографии Мао Цзэ-дуна. Следует отметить, что, несмотря на бытующее мнение относительно весьма ограниченной возможности высказывать в КНР альтернативные точки зрения на историческую роль Чан Кай-ши, тенденции в китайской историографии говорят о большом прогрессе в деле воссоздания объективной и достоверной биографии этого политика.
 
Литература
1. Ван Ци-шэн, Ван Чао-гуан, Цзинь И-линь. Жицзи чжундэ Цзян Цзе-ши: 日记中的蒋介石(Чан Кай-ши через призму его дневника). 法治周末 2012-06-28
2. Ли Ян. "Тао Си-шэн дай шу "Чужнго чжи мин юнь" и шо цзеши". “陶希圣代书《中国之命运》”一说新解 (Новое прочтение известного тезиса о том, что «Тао Си-шэн написал за Чан Кай-ши книгу«Судьба Китая») // 原刊于《中国社会导刊》2008年7月(上) http://bbs.zhongguosixiang.com/thread-10780-1-1.html
3. Хуан Жэнь-юй. Хуанхэ циншань. Хуан Жэнь-юй хуэйилу (Жёлтая река и синие горы. Мемуары Хуан Жэнь-юя). Пер. Чжан И-аня. Тайбэй, 2001
4. Чэнь Хун-минь, Чжао Син-шэн, Хань Вэнь-нин. Цзян Цзе-ши дэ хоу бань шэн (Вторая половина жизни Чан Кай-ши). Чжэцзян дасюэ чубаньшэ, Ханчжоу, 2010
5. Чэнь Юн-фа. «Некоторые мысли по поводу современной истории Китая», — Дандай чжунго ши гоцзи гаоцзи луньтань (Международный форум высокого уровня по проблемам современной истории Китая), Пекин, 2004, с.541-561
6. Ян Тянь-ши. Пинцзя Цзянцзе-ши 杨天石.  评价蒋介石 (Оценивая Чан Кай-ши) // Хуася вэньчжай, 9.09.2012
7. Ян Чжэ-шэн. Гоминьдан цзяофу Чэнь Го-фу (Крестный отец Гоминьдана Чэнь Го-фу). Шанхай, 2010
8. Сhiang Kai-shek's Secret Past. The Memoir of His Second Wife, Ch’en Chieh-ju. Edited & with an Introduction by Lloyd E. Eastman. Westview Press, Boulder, San Francisco, Oxford, 1993
9. Red Terror vs. White Terror.
 
Ст. опубл.: Синьхайская революция и республиканский Китай: век революций, эволюции и модернизации. Сборник статей. – М.: Институт востоковедения РАН. – 312 с. С. 312-322.



  1. Сианьский инцидент (12.12.1936) – арест Чан Кай-ши в районе города Сиань (на месте императорских купален танской династии) генералами Чжан Сюэ-ляном и Ян Ху-чэном. Они требовали прекратить гражданскую войну и вступить в единый Фронт с коммунистами (КПК) против японской агрессии. Благодаря посредничеству Чжоу Энь-лая (который незадолго до инцидента имел встречу с Чжан Сюэ-ляном) и телеграмме Сталина, Единый Фронт состоялся.
  2. Отметим недавний выход фундаментальной монографии Чэнь Хун-мина и др.[4].
  3. Сайт Центра действует при финансовой помощи Фонда Чан Кай-ши (Тайвань). Данный центр ведёт большую работу по координации усилий историков-"миньговедов" и специалистов по Чан Кай-ши. Активную помощь центру оказывают спонсоры из числа предпринимателей-чжэцзянцев, а также туристические компании, заинтересованные в привлечении большего туристического потока в Сикоу-чжэнь и уезд Фэнхуа (родина Чан Кай-ши)
  4. Известный тайваньский специалист по новейшей истории Китая Чэнь Юн-фа отмечал, говоря о тенденциях в историографии КНР: «Если раньше акцент в исторических исследованиях делался на соответствии тех или иных процессов «объективным» законам исторической эволюции, то теперь всё больше упор делается на ту сторону, которая связана с ценностями национализма. Например на первое место вышли вопросы объединения Китая, восстановления его международного статуса, стремительного экономического развития и т.д. Всё больше используются США, как некий образец, сопоставляя с которым только и можно измерять степень успешности модернизации китайского госкапитализма. … В целом, государство делает акцент на патриотических критериях, которые уже не вмещают в себя марксизм».[5].

Автор:
 
© Copyright 2009-2019. Использование материалов по согласованию с администрацией сайта.